Под моим крылом (СИ) - Гера Наташа - Страница 8

Сегодня одна тетка попыталась просунуть голову в то отверстие для лекарств, чтобы я посмотрела ей горло, не красное ли часом?

Я понимаю, что клиент всегда прав, но йомайо! Еле сдержалась, чтоб не треснуть по наглой морде сканером для штрих-кодов.

Из десяти человек, с рецептом от доктора приходит только один. Остальные требуют от меня чуда. Ну, исцеления накладыванием рук или словом происходили последний раз две тыщи лет назад. И я даже пытаться не буду. А какой сироп самый лучший именно вот от этого кашля решает только доктор. Нет, насмотрятся рекламы и занимаются самолечением. Не люблю эту работу. Лучше я буду подгузники на полку складывать.

– А вы сами чем лечитесь? – Гундосо спрашивает тетка в лохматом берете, я сначала даже подумала, что это она кошку на голову намотала, – мне такое же дайте.

Я лечусь сексом. Вот выписала себе рецепт на ближайшее время. Вряд ли смогу вам помочь. Но ей отвечаю, что сделала прививку. А она уже в этом году с прививкой опоздала.

Отработала несколько часов, еще раз обрадовалась, что мне не надо делать это постоянно, и ушла. Не домой. Аркаша записал меня на прием к маммологу прямо сегодня. Пойду покажу доктору сиськи. Аркадию не нравится какое-то уплотнение в правой груди, а мне вся эта ситуация не нравится.

Пытаюсь держать себя в руках и не волноваться раньше времени. Онкодиспансер окружен парком с аллеями и лавками. Неплохо, можно сказать, даже красивый парк, если бы не поздняя осень, низкое небо, ветер и дождь. Гулять мне здесь совершенно не хочется. Холодно и ужасно тоскливо. Хочется домой под одеяло. До приема еще пол часа, а я не знаю, куда себя деть. В коридоре больницы такая тяжелая атмосфера, что там столько ждать я не могу. Боюсь, что могу сбежать и тогда получу нагоняй от Аркадия. Он думает, что это новообразование может быть следствием моего способа контрацепции. А еще организм мне так показывает, что пора выполнить его основную функцию – размножаться, что я совершенно не принимаю. Пожалуйста, еще один повод для волнений.

Эх, такая жизнь мне совершенно не нравится. Фима, где твои крылья? Доставай, расправляй и полетела!

Да мне пофиг, что погода не летная! Фима, летай!

Нет, я не буду входить в эту больницу с обреченным выражением лица. Расправила плечи, подкрасила губы блеском, выдохнула и поцокала каблуками по длинному коридору.

На двери кабинета, куда меня направили, висит табличка с надписью Царский Вадим Алексеевич. Ты смотри, какая фамилия! Вдруг открываю дверь, а там маленький, лысый, плюгавенький, кривоногий царек. С золотым зубом? И в короне.

Я не угадала. Царский был молодым, широкоплечим, синеглазым кудрявым брюнетом. Без короны. Но с таким лицом, что ему бы сниматься в фильмах, а не принимать пациенток. Синяя хирургическая пижама подчеркивала его глаза и наводила меня на грешные мысли.

Доктора носят трусы под хирургическими пижамами?

Это хорошо, что я ожила. Плохо, что отреагировала на женатого, судя по кольцу на пальце, доктора. Да еще и с такой специальностью.

Как его жена смотрит на то, что он постоянно смотрит и трогает чужие груди? Легально. Так еще и деньги за это получает?

Я представилась, изложила суть визита и отдала Вадиму Алексеевичу Царскому свою карточку. В кабинете с ним была низенькая блондинка, пухлая, как булочка, – медсестра. Она что-то писала, потом ей позвонили, она собрала круглые металлические кастрюли, кажется они называются боксы, и убежала.

Доктор меня расспрашивал о том, где болит, как болит, когда это обнаружила.

– Простите, должен задать вам эти вопросы.

И понеслось. Как часто я живу половой жизнью? Когда начала жить половой жизнью? Месячные регулярные? Беременность, роды, аборты были?

Потом позвал за ширму. Так сказать, ощутить проблему своими руками.

Я не стесняюсь своего тела. Я горжусь им. Но сегодня я раздевалась для симпатичного мужчины не для секса, а чтобы он искал во мне болезнь. Я расстегнула лифчик, сняла его и бросила на кушетку. Расправила спину. Гордо выдвинула грудь. Я гордая. Пусть и напуганная.

Это было очень странно. Вадим Алексеевич трогал меня, мял мою грудь, сжимал соски, извинялся за холодные руки, просил встать, сесть, лечь, поднять руки. И это все не для секса. И это совершенно не возбуждало.

А я не могла даже поднять на него глаза. Когда он наконец-то сказал:

– Мне все понятно, можете одеваться, – у меня потекли слезы. Я не хотела плакать, это само собой получилось.

– Что такое? – Удивился доктор этим внезапным слезам. – Не волнуйтесь, мы проведем еще анализы, сделаете УЗИ, но я уже могу сказать, что это скорее всего мастопатия. Это лечится. Просто иногда женский организм так бастует, он ведь создан для вынашивания и рождения детей. И все должно происходить в свое время. Вам надо подумать над этим вопросом и в ближайшее время его решить.

Что? Все-таки я болею, потому что организму надо родить?

Какая подлость с его стороны.

Я наивно думала, что это я сама решаю эти вопросы, разумом, а не мое тело.

Я заревела в голос, неловко спрятав лицо в лифчик.

Доктор оказался очень душевным человеком. Он утешал меня, что-то объяснял, говорил о лекарствах, методах лечения. Приобнял. А я уткнулась носом в его хирургическую пижаму и оставила на ней мокрое пятно.

На всю жизнь запомнила аромат его парфюма. Теперь, когда я где-то его встречаю, он ассоциируется у меня с добрым доктором и моим отчаянием.

Когда медсестра вернулась, я, одетая, сидела у стола доктора, с заплаканными глазами, но уже спокойная. Вадим неожиданно предложил мне встретиться на нейтральной территории, пригласил на кофе. Ну, чтобы поддержать. Это же обычная врачебная практика, да? И я согласилась. То ли в таком уязвимом состоянии находилась, то ли глаза его сыграли не последнюю роль, то ли кофе ужасно захотелось, но мы договорились провести вместе вечер.

Не надо меня осуждать.

Или осуждай.

Я помню, что он женатый. Помню. Я понимаю, как это выглядит со стороны и как называется. Но закрыла покрепче на это все глаза, я нуждаюсь в утешении и понимании. Эгоизм чистой воды.

Вечером ко мне пришли Мая и Катя.

– Я только на два часика, – с порога заявила Катя, – мои парни будут меня ждать. Особенно Сеня. Он без меня не уснет.

Вот так всегда, вытащить ее погулять очень сложно. Проще прийти к ней в гости. Но сегодня у нас объявлен девичник, значит никаких мужчин. Пусть подождут, пока мама отдыхает. Хоть иногда.

Мая выглядела ужасно. А как еще может выглядеть женщина, которая только что узнала, что муж ей изменяет. Советы мои о том, что ей лучше отдохнуть, не сработали. Тяжело отдыхать, когда думаешь только о том, что у мужа любовница. Так еще и беременна, а ты нет.

Я хотела высказать все, что думаю о ее муженьке и ни одного приличного слова в этой речи не было бы. Но, вместо этого, я занялась тем, что накрывала на стол, пока Катя расспрашивала Маю обо всем, что случилось. Сегодня я превзошла сама себя и приготовила для подруг мясо по-французски и салат из свеклы и моцарелы. В такое время года питание должно быть калорийным и вкусным. Салатики из листочков лучше жевать летом. Это для себя я готовлю сосиску с хлебом, а дорогих гостей я встречаю красиво и вкусно. Катя принесла тыквенный пирог, который сама испекла, а Мая хмуро звякнула пакетом с вином.

После второго бокала Маю прорвало, и она стала плакать. А кто бы не плакал, если столько времени не можешь забеременеть, а муж заделывает ребенка другой женщине? На фоне всего этого наши с Катей проблемы кажутся ерундой. Но Мая находит в себе силы расспросить и нас о жизни. Катя отмахивается, мол, ничего страшного, одним переездом больше. Она ведь уже тренированная в этих делах. Я о своих проблемах и знакомстве с доктором Вадимом вообще молчу. Не до того сейчас.

– Мая, дорогая, я понимаю, как тебе сейчас плохо. Я понимаю, что вряд ли ты меня сейчас услышишь и поймешь. И точно сейчас мне не поверишь. Но есть такая очень действенная вещь.