В жару - Касл Ричард - Страница 18

Со знанием дела она добавила, что благодаря адвокатам и оппозиционерам: Удача это дело случая.

Она хотела знать, могла ли Лорен вспомнить еще какие-нибудь отпечатки, которые можно было бы истолковать как отдельный случай чрезмерной работы русского?

Лорен была удивлена.

Она так же хорошо помнила каждое вскрытие, как Тайгер Вудс помнил свои удары и удары соперников в турнирах по гольфу.

Она сказала, что там было только два значительных индикатора.

Во-первых, пара ушибов уникальной формы на спине убитого, в точности соответствующие полированной латунной ручке французской двери, ведущей на балкон, об которую, возможно, его сильно толкнули.

Жаре это напомнило осмотр Рочо балкона на месте преступления и каменную крошку под тем местом, где дверная ручка врезалась в стену.

И, во-вторых, у Старра были следы от захвата на обоих предплечьях.

Судмедэксперт обняла себя руками.

— Я думаю, этого было недостаточно для борьбы, — сказала Лорен.

— Тот, кто сделал это, схватил жертву, сильно ударил ее об эти двери, а затем выкинул на улицу.

Я осмотрела ноги и лодыжки внимательно и я уверена, что мистер Старр даже не коснулся перил, когда он их перелетал.

— И никаких других повреждений или порезов, ни следов обороны или других признаков?

Лорен покачала головой.

— Ну, хотя бы одна зацепка. Черт с ним, девочка, несоответствие и странности — лучше друзья детектива.

— Я подробно изучила эти синяки от ударов и ты знаешь, что возможно они были с отпечатками от кольца? Но был один, который был похож на остальные, но без такого отпечатка.

— Может быть, он снял его.

В процессе избиения?

Никки сделала долгий глоток, почувствовав пузырьки, щекочущие ее язык и пристально вглядываясь в пластиковое ограждение напротив нее на улице семью этажами ниже.

Она не знала, что могла значить информация Лорен, но она достала свой блокнот и записала:

— Один удар без кольца.

Они заказали аранчини и тарелку оливок. К тому времени как им принесли заказ, они уже сменили тему разговора. Обсуждали осенний семинар в Колумбии, на котором будет преподавать Лорен; её таксу, которую выбрали для рекламы собачьего корма, когда Лорен взяла её на собачьи бега на прошлой неделе; а также недельный отпуск Никки в конце августа, который она подумывала провести в Исландии и хотела узнать, не захочет ли Лорен составить ей компанию.

— Звучит прохладно, — сказала она.

Но также она сказала, что подумает об этом.

Мобильный Никки завибрировал и она посмотрела, кто звонит.

— Что случилось, Детектив? — спросила Лаура, — ты планируешь дислоцироваться или что-то вроде того? Может спустишься вниз по фасаду на веревке и начнешь активные действия?

— Рук, — только сказала она, сжав телефон.

— Ответь. Я не возражаю.

— Это Рук, — повторила она так, словно это все объясняло.

Никки переключила его звонок на голосовую почту.

— Переключи его на мой телефон, — сказала Лорен, помешивая свою Кровавую Мэри.

— Ты можешь сделать хуже, чем Джемесон Рук. Этот действительно могло только все усложнить.

— О, конечно, именно это мне и нужно. В целом плыть по течению — это достаточно не плохо, конечно же, без того, что всё это собьётся в кучу.

Когда на телефоне появился значок голосовой почты, она нажала на кнопку и поднесла телефон к уху.

Эх…

— Хм, он говорит, что раскопал что-то большое по делу Мэтью Старра и нужно, чтобы я увидела это….

Она подняла руку, останавливая Лорен, пока прослушивала сообщение, а затем повесила трубку.

— Что за новые подробности?—

— Не сказал. Он сказал, что не может сейчас говорить, но сказал придти туда сейчас и назвал свой адрес.

— Тебе следует поехать, — сказала Лорен.

— Мне почти страшно. Зная его, я думаю он арестовал всех кто знал Мэтью Старра.

Когда лифт поднялся на верх, Рук уже ждал ее по другую сторону решетчатой двери.

— Жара, ты всё-таки пришла.

— В твоем сообщении говорилось, у тебя есть, что показать мне.

— Да, — сказал он и шагнул в холл, скрывшись за углом.

— Сюда.

Она последовала за ним в его дизайнерскую кухню.

На другом ее конце, в большой комнате, такой, которую во всяких кабельных шоу о дизайне называют — вторым светом—, объединяющим гостиную и обеденную комнату с видом на кухню, стоял покерный стол, настоящий покерный стол с войлочным покрытием.

И он был окружен…игроками в покер. Она остановилась.

— Рук, тут нет ничего, что тебе нужно было показать мне, так ведь?

— Сама подумай, ты же ведь у нас тут детектив, — он пожал плечами и лукаво улыбнулся.

А ты бы приехала, если бы я просто пригласил тебя поиграть в покер?

Ники почувствовала неприятный укол недовольства, но люди за покерным столом уже поднимались ей навстречу, что бы поздороваться.

Когда Рук сопровождал ее до комнаты, он сказал:

—Если тебе действительно нужна рабочая причина, чтобы быть здесь, ты можешь поблагодарить человека, который дал тебе твой ордер на обыск в Гилфорде.

— Господин судья, это детектив Никки Жара, полиция Нью-Йорка.

Судья Симпсон выглядел немного иначе в желтой рубашке для поло, заваленный большой горой фишек, чем в зале суда.

— Я выигрываю, — сказал он, пожимая ее руку.

Ведущая новостей, которой она восхищалась, как и остальная часть Америки, тоже была там со своим мужем- режиссером.

Телеведущая сказала, что рада появлению полиции, потому что ее ограбили.

— И это был судья, — сказал ее муж.

Рук усадил Никки в свободное место между ним и журналисткой, до того как Ники узнала актера, получившего Оскар, он пожал ей руку.

Эта была игра с низкими ставками, как она обнаружила, они специально понизили ставки из уважения к ее скромным финансам.

Но и так было понятно, что все это скорее ради развлечения, чем ради денег.

Хотя победа все еще имела значение, особенно для судьи.

Увидев его впервые не в своей привычной одежде, с лысой головой, которая отражала блики света, маниакальную одержимость, с которой он играл, Никки не могла отделаться от мысли, что это как будто какой-то другой Симпсон.

Она отдала бы весь выигрыш только ради того, чтобы услышать, как судья говорит — С…Дох!

После третьей раздачи свет погас, но потом вновь появился.

— Давайте начинать, — сказала Никки.

— Мэр заявил, что вскоре будет уменьшение освещения.

— Как долго длится эта невыносимая жара? — спросил режиссер.

— Уже четвертый день, — сказала его жена.

Я брала интервью у метеоролога и он сказал, что это не жар, если это не три дня подряд по девяносто градусов.

Женщина появилась в кухне и добавила:

— И если жар продлиться больше четырех дней, то необходимо обязательно обратиться к врачу.

Присутствующие рассмеялись и женщина вышла из-за стойки, отвесив низкий театральный поклон с изящно развернутой вверх рукой.

Рук рассказывал ей о своей матери.

Конечно, она уже знала кто такая Маргарет.

Ты не выиграешь премию Тони, тебя не будут печатать в гламурных журналах и вставлять твои фотографии в модные коллажи если ты не выделяешься.

В свои шестьдесят Маргарет перешла от инженю к большой драме (хотя однажды Рук сказал Никки по секрету, что это было большое проклятье).

Женщина излучала радость всем телом, начиная с ее приветственной речи, то, как она вошла в зал, чтобы взять руку Никки и суматошно повторять о том, как она, ну очень много слышала о ней от Джеми.

— Я тоже много о вас слышала, — ответила Никки.

— Охотно верю, дорогая. А если это не так, то когда я попаду в ад, я разберусь с этим.

Затем она унеслась — нет, не было более точного слова описать это — она унеслась обратно на кухню.

Рук улыбнулся Никки.

— Как ты можешь видеть, я верю в правду, в рекламе. Я это запомню.

Она услышала звон льда в стакане и увидела, как Маргарет открывает бутылку Джеймисона.