Разыскания истины - Мальбранш Николай - Страница 38

I. Довольно часто можно видеть в увеличительное стекло животных, которые гораздо меньше почти незаметной песчинки;' видели животных, и еще в тысячу раз меньших. Эти живые атомы передвигаются так же хорошо, как другие животные. Стало быть, у них есть конечности, кости в этих конечностях, чтобы поддержи-

' Journal des Savants. 12 ноября 1668 г.

72

вать их (вернее, на конечностях, потому что скелетом насекомым служит их кожа); у них есть мускулы, чтобы двигать конечностями, сухожилия и множество волокон в каждом мускуле и, наконец, кровь, или жизненные духи, в высшей степени тонкие и подвижные, наполняющие эти мускулы и заставляющие их поочередно сокращаться. Без этого нельзя допустить, что они живут, питаются и переносят свое маленькое тело с места на место, сообразно различным впечатлениям, получаемым от предметов; и даже те, кто посвятил всю свою жизнь анатомии и изучению природы, не могут представить себе числа, разнообразия и столь малой величины всех частей, из которых необходимо должны состоять эти маленькие тела, чтобы жить и выполнять все, что, как мы видим, они

делают.

Воображение теряется и изумляется при виде столь поразительно малой величины; оно не может себе представить этих частиц, ему недоступных, и хотя разум убеждает нас в только что сказанном, чувства и воображение противятся этому и заставляют нас часто в этом сомневаться.

Наше зрение очень ограничено, но отсюда нельзя заключить, что и предмет его сам по себе ограничен. Идея протяженности, какую оно нам дает, имеет очень узкие пределы, но отсюда еще не следует, чтобы сама протяженность была такова. Она, без сомнения, в известном смысле беспредельна, и та небольшая часть материи, которая сокрыта от наших глаз, может заключать в себе целый мир, и в нем может быть столько же предметов, как и в этом большом мире, обитаемом нами, хотя предметы эти будут меньше пропорционально всему целому.

Быть может, наряду с этими маленькими животными, о которых мы говорим, существуют еще другие животные, которые по отношению к ним являются паразитами и которые не видимы ими в силу своей поразительно малой величины, подобно тому как они сами не видимы для нас. Как клещ относится к нам, так эти животные относятся к клещу; быть может, в природе существуют животные еще гораздо меньшие, меньшие до бесконечности, и отношение между ними столь же чудесно, как отношение человека к клещу.

У нас есть очевидные и математические доказательства бесконечной делимости материи, и этого достаточно, чтобы заставить нас поверить, что могут быть животные меньшие и меньшие и так до бесконечности, хотя наше воображение страшится этой мысли. Бог сотворил материю лишь для того, чтобы создать из нее творения, достойные удивления; а если мы убеждены, что нет таких малых частиц, из которых Он не мог бы образовать этих маленьких животных, то к чему же ограничивать Его всемогущество и умалять таким образом без всякого основания нашу идею бесконечного Творца, измеряя Его могущество и искусство нашим ограниченным воображением?

73

Опыт уже отчасти вывел нас из заблуждения, показав нам животных, в тысячу раз меньших клеща; почему же предполагать, чтобы они были последними и самыми маленькими изо всех? Что касается меня, то я не вижу никакого основания допускать это. Напротив, гораздо вероятнее мысль, что есть много животных еще меньше тех, которые были открыты; ибо не животных недостает для микроскопов, но микроскопы недостаточны для рассмотрения малейших животных.

Если в середине зимы рассмотреть в простую лупу, или выпуклое стекло, или даже простым глазом зародыш луковицы тюльпана, то легко можно найти в этом зародыше листья, которые должны стать зелеными, листья, которые должны образовать цветок, или тюльпан, и в самой середине тюльпана ту треугольную часть, которая заключает семя, и шесть маленьких столбиков, окружающих ее. Итак, не

подлежит сомнению, что луковица тюльпана содержит в себе весь тюльпан.

То же следует предположить и относительно зародыша зерна горчицы, зародыша зернышка яблони и вообще всех родов деревьев и растений, хотя этого нельзя увидать простым глазом и даже в микроскоп. Можно даже с некоторою уверенностью сказать, что все растения в малом виде содержатся в зародыше их семян.

Кажется, даже не будет безрассудною мысль, что в одном зародыше содержится бесчисленное множество деревьев, потому что этот зародыш заключает в себе не только то дерево, семенем которого он служит, но также множество других семян, которые все могут содержать в себе новые деревья и новые семена деревьев, содержащие, в свою очередь, быть может, в непостижимо малом виде еще другие деревья и другие семена, столь же плодоносные, как и первые, и так до бесконечности. Стало быть, согласно этому воззрению, которое может показаться дерзким и странным лишь тем, кто измеряет чудеса бесконечного могущества Божия идеями своих чувств и своего воображения, можно было бы сказать, что в одном зародыше яблони содержатся яблони, яблоки и семена яблонь на бесконечные или почти бесконечные времена в той же самой пропорции, в какой яблоня относится к яблоне в ее зародыше;

можно сказать, что природа только развивает эти маленькие деревья, давая заметный рост тому дереву, которое вышло из своего семени, остальным же, которые мы мыслим содержащимися в семенах их, она дает рост хотя незаметный, но столь же реально существующий и соответствующий величине их; ибо нельзя сомневаться в том, что могут существовать тела настолько малые, чтобы проникнуть между волокнами и служить таким образом пищей этим деревьям, мыслимым в зародышах их.

Все только что сказанное о растениях и о зародышах их можно распространить также и на животных и их зародыши, из которых произошли они. В зародыше луковицы тюльпана можно различить весь тюльпан. Так и в зародыше свежего, невысиженного яйца

74

можно видеть цыпленка, быть может почти совершенно образовавшегося.' В яйцах лягушки легко распознать лягушек, но также мы найдем других животных в их зародышах, когда станем настолько опытны и искусны, чтобы открыть их. Разум не должен останавливаться там, где останавливается зрение, потому что дух видит гораздо дальше, чем его тело. Итак, помимо этого, мы должны думать, что все тела людей и животных, которые появятся до окончания мира, быть может, были созданы еще с сотворения мира: я хочу сказать, что вместе с самками первых животных, быть может, были уже созданы все животные тех же видов, как те, которых они уже произвели, так и те, которые должны произойти с течением времени.

Можно еще развить эту мысль и, быть может, весьма основательно и согласно с истиною, но справедливо страшатся люди слишком проникать в дела Божий. В них мы видим повсюду бесконечность, и не только наши чувства и воображение слишком ограничены, чтобы понять их, но и сам разум, как бы он ни был чист и отрешен от материи, слишком груб и слаб, чтобы постичь самое малое из творений Божиих. Он теряется, рассеивается, ослепляется, пугается при виде того, что на языке чувств называется атомом. Но все же чистый разум имеет то преимущество перед чувствами и воображением, что он сознает свое бессилие и величие Бога и видит бесконечность, в которой он теряется, тогда как наше воображение и чувства унижают дела Божий и сообщают нам глупую самоуверенность, которая слепо ведет нас к заблуждению. Ибо наше зрение не дает нам идеи всех тех предметов, которые открываем мы с помощью микроскопов и разума. Посредством зрения мы не увидим тела меньше клеща или мошки. А половина мошки была бы ничто, если бы мы доверяли впечатлению, которое она производит. Мошка для нашего зрения — математическая точка, которую нельзя более делить, не уничтожая ее. Итак, наше зрение не представляет нам протяженность такою, какова она есть сама по себе, но только сообразно отношению ее к нашему телу, и так как половина мошки не имеет уловимого отношения к нашему телу: она не может способствовать ни его уничтожению, ни его сохранению, — то наше зрение вполне и скрывает ее от нас.