Разыскания истины - Мальбранш Николай - Страница 14

8 Мальбранш Н. Указ. соч. Т. 2. С. 343.

9 Декарт Р. Указ. соч. Т. 1. С. 252.

10 Там же. С. 251.

'' Там же.

12 Там же. С. 252.

ФИЛОСОФИЯ Н. МАЛЬБРАНША

601

Описанную установку Декарта целиком и полностью поддерживает Мальбранш: «Тем не менее разум требует, чтобы опять-таки мы не верили на слово новым философам, также как и древним. Напротив, он требует, чтобы рассматривали со вниманием их мысли и соглашались бы с ними только после того, когда мы будем не в состоянии заставить себя сомневаться в их утверждениях, требует, чтобы мы не преувеличивали излишне ни великого знания изучаемых философов, ни их умственных качеств».13 О самом Декарте он пишет: «Я не говорю, однако, чтобы этот писатель был непогрешим;

мне думается даже, и я могу это доказать, что он впал в ошибки в некоторых местах своих сочинений. И для читателя его лучше думать, что он ошибается, чем быть уверенным в истинности всего, что он говорит. Допустив, что он непогрешим, мы будем читать его, не исследуя, будем принимать на веру все, что он говорит; мы изучим тогда его воззрения, как изучают исторические факты, но подобное изучение вовсе не формирует наш разум. Г-н Декарт сам предупреждает, что, читая его произведения, следует остерегаться возможных с его стороны ошибок, и верить его словам только тогда, когда очевидность вынуждает к тому. Г-н Декарт не похож на тех лжеученых, которые, пользуясь не по праву властью над умами, хотят, чтобы им верили на слово...».14

И в самом деле, обсуждая в своем трактате проблемы геометрии, космологии, физики, физиологии, психологии Декарта, Мальбранш не просто пересказывает соответствующие идеи учителя, но старается определенным образом их развить и по-своему интерпретировать. С некоторыми положениями Декарта он не соглашается. Вот наиболее яркий пример несогласия Мальбранша с Декартом: в девятой главе второй части шестой книги «Разысканий истины» он оспаривает сформулированный Картезием и лежащий в основе физики Нового времени закон инерции тел. Во второй части «Первоначал философии» Декарт утверждает, что движение и покой равноправны, что они — «лишь два различных модуса тела», что «для движения и покоя требуется не больше действия, чем для покоя».'5 Мальбранш же в своем сочинении настаивает на том, что «покой вовсе не обладает силою, чтобы противостоять силе движения».16 Не только в различных научных областях, но и в области философии Мальбранш не является простым пересказчиком Декарта. Так, например, в трудах последнего мы не найдем ни знаменитого учения о видении всех вещей в Боге, ни учения о том, что всякая природная причина является причиной случайной (окказиональной), подлинные же причины всех природных событий суть непосредственные действия Бога. Эти учения, как и многое другое в «Разыс-

13 Мальбранш Н. Указ. соч. Т. 1. С. 216.

14 Там же. Т. 2. С.342.

'5 Декарт Р. Указ. соч. Т. 1. С. 361.

16 Мальбранш Н. Указ. соч. Т. 2. С. 424.

602

Я. А. СЛИНИН

каниях истины», — плод самостоятельного творчества Мальбранша. Что касается фундаментальных положений философии Декарта, то Мальбранш их полностью признает и из них исходит, однако относится к ним по-разному. Можно, например, сказать, что он недооценивает принцип методического сомнения, не чувствуя всей его глубины, и переоценивает принцип очевидности, не замечая его «коварства».

Если подходить формально, то принцип методического сомнения у Мальбранша вроде бы в чести. Сама последовательность расположения материала в «Разысканиях истины» соответствует последовательности этапов процедуры методического сомнения, описанной в «Рассуждении о методе», причем последовательность Мальбранша более дифференцирована, чем последовательность Декарта. Так, у Декарта читаем: «Таким образом, поскольку чувства нас иногда обманывают, я счел нужным допустить, что нет ни одной вещи, которая была бы такова, какой она нам представляется; и поскольку есть люди, которые ошибаются даже в простейших вопросах геометрии и допускают в них паралогизмы, то я, считая и себя способным ошибаться не менее других, отбросил как ложные все доводы, которые прежде принимал за доказательства».17 Мальбранш же пишет, что «иллюзии чувств, мечты воображения и абстракции разума обманывают человека ежеминутно; что наклонности его воли и страсти сердца почти всегда скрывают от него истину..,».18 Иллюзии чувств он разбирает в первой книге своего сочинения, мечты воображения — во второй, абстракции разума — в третьей;

наклонности воли анализируются им в четвертой книге, а страсти сердца — в пятой.

С тем результатом, к которому приводит методическое сомнение, Мальбранш согласен; он признает несомненность истины. Я мыслю, следовательно, я существую. Но оценивает он ее иначе, чем Декарт. Картезий считал обнаружение ее несомненности чрезвычайно важным философским достижением; в результате методически проведенного сомнения оказался найденным краеугольный камень, на котором может быть основано здание опровержения любого скептицизма. А Мальбранш почитает «cogito ergo sum» за нечто само собой разумеющееся, малоценное и даже банальное. Вот в каких выражениях пишет о «cogito ergo sum» Декарт: «Но я тотчас обратил внимание на то, что в это самое время, когда я склонялся к мысли об иллюзорности всего на свете, было необходимо, чтобы я сам, таким образом рассуждающий, действительно существовал. И,

17 Декарт Р. Указ. соч. Т. 1. С. 268.

18 Мальбранш Н. Указ. соч. Т. 2. С. 267.

ФИЛОСОФИЯ Н. МАЛЬБРАНША

603

заметив, что истина Я мыслю, следовательно, я существую, столь тверда и верна, что самые сумасбродные предположения скептиков не могут ее поколебать, я заключил, что могу без опасений принять ее за первый принцип искомой мною философии».19 В словах Картезия звучит пафос человека, установившего истину, способную стать первоосновой всей философии. Согласно Декарту, в результате проведения процедуры методического сомнения прежде всего выясняется несомненность того, что я существую. Но «cogito ergo sum» говорит и о том, чем я со всей несомненностью являюсь: «Затем внимательно исследуя, что такое я сам, я мог вообразить себе, что у меня нет тела, что нет ни мира, ни места, где я находился бы, но я никак не мог представить себе, что вследствие этого я не существую; напротив, из того, что я сомневался в истине других предметов, ясно и несомненно следовало, что я существую. А если бы я перестал мыслить, то, хотя бы все остальное, что я когда-либо себе представлял, и было истинным, все же не было бы основания для заключения о том, что я существую. Из этого я узнал, что я — субстанция, вся сущность, или природа, которой состоит в мышлении и которая для своего бытия не нуждается ни в каком месте и не зависит ни от какой материальной вещи. Таким образом, мое я, душа, которая делает меня тем, что я есмь, совершенно отлична от тела и ее легче познать, чем тело; и если бы его даже вовсе не было, не перестала бы быть тем, что она есть».20

А вот что довольно вяло и безо всякого пафоса пишет Мальбранш: «Первое, что мы познаем, это — существование нашей души;

все акты нашего мышления суть неопровержимые доказательства его; ибо то, что действительно мыслит, действительно есть нечто — это вполне очевидно. Легко узнать о существовании своей души, зато нелегко узнать ее сущность и природу».21 «Легко узнать о существовании своей души»(!) — так Декарт никогда бы не сказал. Видно, что для Мальбранша истина «то, что действительно мыслит, действительно есть нечто», представляет собой не первый принцип философии, а лишь одну из очевидных истин, стоящую в одном ряду со многими другими такими же истинами; единственное ее преимущество перед ними заключается в том, что ее мы познаем раньше них. Видно, что Мальбранш отдает предпочтение принципу очевидности перед принципом методического сомнения. У Декарта дело обстоит иначе, хотя в его текстах можно найти высказывания, провоцирующие на то, чтобы интерпретировать его взгляды так, как их интерпретировал Мальбранш.