Картограф (СИ) - Комаров Роман - Страница 50

Он почти убедил себя не волноваться, когда еще один заяц перебежал им дорогу, едва увернувшись от колес. Витя вдарил по тормозам и схватился за сердце.

- Напугал! Думал, задавлю.

- И задавил бы! Не жалко.

Витя отдышался, и они снова поехали.

- Что с ними такое? Бегают, как тараканы.

Третий заяц им попался, когда над линией горизонта показались первые лучи. Зверь энергично прыгал от одного кустика к другому, прокладывая себе путь по снежной целине. Волнение отпустило Филю. Один заяц, положим, к беде, но три зайца уже не примета, а так, зоопарк, наблюдение за живой природой.

- Далеко до Полесья?

- Верст шестьдесят, а то и побольше. За час доедем.

- А дальше куда?

- Там видно будет. Местных спросим.

Филя разложил карту и вгляделся в рисунок. Первым делом надо искать реку - домик на сваях стоит у излучины. Возле порога дома были нанесены какие-то крапинки, но они смазались. Что же это такое? «Твердо»? Схематичное изображение гриба?

Крабик метался в саркофаге, скреб стенки ножкой, просился наружу.

«Мы на прогулке, - ласково шепнул Филя. - Не бойся, я с тобой!»

Полесье оказалось небольшой деревушкой в двадцать домов. Крашеные избы смотрелись нарядно, колодец-журавль высоко задирал длинную шею. В утренний час на улице было пусто, но в окнах горел свет, а над трубами курился слабый дымок.

- Вот и приехали. Куда дальше? - занервничал Филя.

- Возьмем языка.

Они проехали Полесье насквозь и убедились, что языка им не взять.

- Сиди здесь, я сейчас к кому-нибудь постучу, - сказал Витя и вылез из машины. Он направился к небольшому дому, украшенному деревянной резьбой. На чердачной дверце плотник искусно изобразил черви и пики.

Витя постучал - ему не открыли. Тогда он подошел к окну и нагло крикнул:

- Эй, хозяева! Есть кто дома?

В окне показался бородатый мужик.

- Тебе чего?

- Дорогу спросить хочу. Где тут у вас хижина на сваях?

- Чего?! Пшел отсюда, не знаю никакой хижины!

- Тогда где река поворачивает?

- Где-где, везде! Езжай к ней, да узнаешь.

- А куда ехать-то?

- За поселком поверни направо. Только там все завалило, дороги нет... Вот скотина, ребенка разбудил! Иди отсюда, пока цел.

Витя вернулся весьма довольный.

- Чему радуешься? - спросил Филя. - Ничего не узнали.

- Узнали. Ехать направо.

- Считаешь, этого достаточно?

Витя потянулся, зевнул и ощупал куртку в поисках сигарет.

- Мне - да. А главное, они про домик и слыхом не слыхивали.

- Странно, - сказал Филя. - Он что, невидимый?

Витя пожал плечами.

- Говорят, есть такие места, в лесу или у реки. Придет местный  - только кочки видит. Или травку ковыль. Не всякому оно открывается.

- Что - оно?

- Диво, - со значением произнес Витя.

За деревней дорога поворачивала и уходила вниз, под горку. Колея углубилась, стала рыхлой и наконец совсем прервалась. Машина уперлась в снежный тупик.

- Дальше на своих двоих? - спросил Филя. Впереди лежала снежная равнина, пышная и ноздреватая, как свежий творог. В такой утопнешь по колено, а то и по пузо провалишься.

- Вон, видишь, черная точка, верстах в двух? Нам туда.

- Ты уверен.

- Ага! Чую. Пошли.

Идти было тяжело, приходилось высоко поднимать ноги. Дыхание сбилось, между лопаток потекла горячая струя. Филя опустил голову вниз и брел наугад, почти зажмурившись. Мысли покинули его, осталось только натяжение мышц и связок, да сырость в ботинках. Когда он решился оглянуться, деревня была чуть видна. Она темнела над холмом, как старый гребень с обломанными зубьями. Филя вздохнул и отвернулся.

И тут что-то ударило его прямо в лоб. Он отскочил, потерял равновесие и сел в снег. Рядом повалился Витя.

- Что это было?

- Не знаю! Стрела?

Филя встал и протянул руку. Воздух возле кончиков пальцев вибрировал, колыхался. Так бывает в сильную жару, когда даль искажается и пляшет, то выгнутая, то вогнутая.

- Здесь стена! - сказал Филя. - Смотри, отталкивает.

Витя тоже потянулся и ощутил сопротивление.

- Мы на верном пути. Отсюда начинается карта.

Они осмотрелись. Русло реки опушали кустики, укутанные по макушку снегом. Домик на сваях стоял в низине, темный, нежилой, ко всему безучастный.

- И крот здесь? - спросил Витя.

- Спать должен, зима.

- А что же нам делать? Как пройти?

- Протискиваться, - сказал Филя и врезался в невидимую стену плечом. В ушах зажужжало, тело стиснуло. Он толкался и толкался вперед, прорываясь с каждым шагом не более чем на вершок. Голову ломило и плющило, будто великан сжал ее в своих ладонях и пытался раздавить. Рядом боролся Витя. Он выставил вперед локоть, пытаясь прорезать путь. Дышать стало трудно, каждый глоток приходилось отвоевывать.

- Больше не могу, больно! - сказал Филя и остановился. Давление усилилось, пришлось расставить конечности, чтобы ослабить эти тиски.

- Не стой, сомнет! Немного осталось.

Филя двинулся, преодолевая боль. Шаг, еще шаг. Продышаться. Грудная клетка еще не треснула? Как там Настенька? Ощупал саркофаг - цел. На душе стало полегче, и появились силы, чтобы сделать три шага подряд. Витя пыхтел, лицо красное, глаза навыкате, на лбу взбухла синяя жила. Еле живой. А домик еще далеко. Вот что значит смазать карту! Кровь наполнила воздух, жмет, давит, не дает идти. И вдруг он понял, что нужно сделать. Он достал скальпель и чиркнул по карте наудачу. Медвежьи объятья разомкнулись. Локти бросило в сторону, плечам стало свободно. Филя принялся расчищать путь. Кровь не желала сходить, приходилось аккуратно срезать верхний слой. Образовалась узкая тропинка. По бокам воздух гудел от напряжения, но прорваться и затопить прореху не мог.

- Ух, отпустило! Ты что-то сделал? - спросил Витя, поворачивая к нему голову. - А, вот оно что. Прекрати портить карту. Не то что-нибудь сотрешь, и хана. Провалимся к чертям собачьим.

- Там нам и место, - сказал Филя угрюмо. Учить вздумал! Конечно, править карту на ходу было не лучшей идеей. Кто знает, может, он исказил пространство, и теперь где-нибудь под снегом их ожидает ров? Царапнешь поглубже - и он тут как тут.

Они гуськом, осторожно пошли по тропинке. Сугробы мельчали, впереди до самой реки тянулся припорошенный вчерашней метелью наст. Ботинок пробивал его с хрустом. Домик был уже совсем рядом. Крохотный, похожий на заброшенную часовню. Сваи погрязли в снегу, и под брюхом у дома было не больше аршина пустоты. Один подсадит другого, так и взберутся.

Вдруг раздался резкий звук, как будто пискнула зажатая в углу мышь.

- Ложись! - закричал Витя, и Филя бросился ничком. Стрела! И еще, еще - туча стрел. Они вонзались тут и там, уходя носом глубоко в снег. Скрыться негде - ни кочки, ни пригорка.

- Лягушка! Лягушку вынимай.

Но Витя и сам уже сообразил. Он вытащил лягушку и бросил ее перед собой. Прыжок - и стрела у нее во рту! Филя быстро-быстро греб руками и соорудил небольшой снежный бруствер, за которым укрылся. Он потянул Витю за штанину.

- Ползи сюда!

- Но она же там. Я...

- Справится. Смотри - ловит.

Из десятка стрел, летевших в их сторону, лягушка перехватывала пять. Они кучкой лежали в стороне, посверкивая стальными наконечниками. На другом конце висели обтрепанные рыжие перья, по всей видимости, куриные. Филя завороженно наблюдал, как лягушка отталкивалась от корки наста, поднималась в воздух и захлопывала пасть на очередном древке. Раз от разу ее движения становились все медленнее, как будто она впала в легкую меланхолию.

- Замерзает! - сказал Витя растерянно. - Скоро уснет. Что тогда?

- Надо ползти назад. Не пробьемся.

- Ты что, спятил? Уйдем - дороги обратно не будет.

- Домик исчезнет?

- Да! Или нет. Не получится, короче. Идти, так сейчас.

Лягушка пропустила стрелу, и она чиркнула Филю по уху, сбив шапку. От страха спину и ноги сковало, он приник к брустверу, как мертвый, вслушиваясь в грозный свист и хруст прорванного стрелами наста. Рядом застыл Витя: он вдавился животом в снег и прикрывал голову. На секунду Филе стало очень смешно, хотелось кататься от хохота, выхаркивать его в лицо врагу, но ничего не получилось - спазм охватил глотку. Он закашлялся, и его немного отпустило.