Наследный принц (СИ) - Лошаченко Владимир - Страница 22

— Господин Леон, тяжеловато нам будет. Одной охраны не менее трех сотен гвардейцев, да плюс челядь, егеря, ловчие, конюшие, слуги разные. Однако не менее полутысячи наберется, — пригорюнился Гальгано.

— Отставить пессимизм, капитан. Вы, очевидно, забыли, кто у вас господин? — и Леон картинно подбоченился, весело оскалился. — Да, я вам не сказал самого главного — герцогов будут сопровождать личные маги.

Тут друзьям и соратникам совсем поплохело, у них даже лица вытянулись. Леон, словно не замечая такой реакции, добил их окончательно:

— С собой берем лишь десять воинов, остальные не понадобятся.

Здесь Яна не выдержала: на принца хлынул поток обвинений в легкомыслии, безумстве и вообще черт знает в чем. Гальгано лишь согласно кивал. Тринадцать супротив пятисот человек — это из области сказок. Леон терпеливо слушал минут пять, а затем хлопнул ладонью по столу и твердо заявил:

— Все, закончили галдеж. Капитан, готовьте людей, подробности им пока не сообщайте. Яна, Пишту сюда.

Прибежавшему оруженосцу землянин дал задание — арендовать на четыре дня десять фургонов, одвуконь.

— К завтрашнему утру, — уточнил он.

Так как на север, в заповедные места, вел один тракт, ехали не спеша, выслав вперед дозор из двух всадников. К вечеру, не доезжая трех километров до заповедника, остановились лагерем. Леон решил пожертвовать временем и встретить герцогов-заговорщиков после охоты. Супостаты отдохнут, расслабятся, вот тут их и возьмут на цугундер.

Три дня тянулись медленно, Яна вся извелась в ожидании и вконец достала принца нелепыми вопросами.

Наконец наступил долгожданный день. С утра дорогу перегородили фургонами. Наемникам Леон приказал в драку не лезть, во избежание лишних жертв, и оставаться возле фургонов. Сам выдвинулся метров на четыреста вперед, уселся в седле по-татарски, скрестив ноги, и принялся ждать.

Охотнички со свитой объявились лишь два часа спустя. Отряд двигался шумно, весело, с песнями. Завалили двух оленей и трех кабанов-секачей да пернатой дичи целый воз.

Впереди ехали два квелых знаменосца, за ними, в таком же полупьяном состоянии, четыре герольда с трубами, в которые они периодически пытались дудеть. Следом необъятной величины шарабан, запряженный четверкой лошадей. На облучке вместо кучера управлялся вожжами шут, в цветном колпаке с бубенчиками. Сами герцоги, полулежа на шкурах, неразборчиво горланили какую-то песню. Подыгрывал им небольшой оркестрик из пяти музыкантов, бежавший сзади шарабана.

Леон поднял руку и перед знаменосцами, вжикнув, в землю воткнулся арбалетный болт. Процессия остановилась. Впрочем, пьяные герцоги этого не заметили. Зато почуял неладное капитан гвардейцев (ну ему по штату положено), пославший лошадь галопом и оказавшийся перед возмутителем спокойствия — Леоном. Грозно шевеля усищами, он открыл было рот для гневной тирады, но не успел. Слабый ментальный удар с последующей установкой — и гвардеец, развернув на месте лошадь, понесся к своему господину.

Неизвестно, что капитан доложил герцогу ди Морони, но даже с такого расстояния было заметно внезапно побледневшее лицо правителя здешних земель. Вскоре конные гвардейцы, выстроившись свиньей, ринулись в атаку — переходя с рыси на галоп, отчаянно размахивая мечами. Не доезжая метров десяти, конная лава словно споткнулась и уперлась в стенку. Ментальный удар средней силы обрушился на людей и животных. Многие всадники свалились оземь бездыханными. В живых осталось менее трети гвардейцев, да и те потеряли сознание.

На помощь герцогам подлетела коляска, и из нее выскочили маги, числом двое. Одетые в несуразные балахоны, они производили комичное зрелище, правда, Леону было не до смеха. Выхватив из чехла автомат и передернув затвор, дал две прицельные очереди, метя в головы магам. К его неприятному удивлению, выстрелы цели не достигали — сработала магическая защита. Бросив в чехол бесполезный ствол и бормоча нехорошие слова, землянин исчез из поля зрения окружающих.

Через миг объявился за спиной магов, которые, бормоча заклинания, готовились файерболами и молниями испепелить чужаков, посмевших посягнуть на жизнь — о, только подумать! — великих герцогов.

Леон, не заморачиваясь моралью и глупой рыцарской этикой, атаковал с ходу, из-за спины, то есть хладнокровно перерезал обоим магам глотки. Доказав таким образом, что от телепорта нет защиты, даже магической. Заскочив в шарабан, тычками в шею отправил обоих снобов в долгий сон, затем подверг ментальной атаке остальную свиту. Помахав руками наемникам, Леон присел на освободившийся облучок — шут валялся рядом с обочиной дороги, барахтаясь в траве. «Силен, бродяга, надо будет потом проверить парня на наличие дара».

Подскакавшему Гальгано принц приказал первым делом отрубить магам головы, а затем связать герцогов и заняться сбором трофеев. Восхищенный быстрой и блистательной победой, наемник лишь ударил кулаком по левой груди, в воинском приветствии, а затем умчался исполнять указания. Яна с открытым ртом ходила вокруг шарабана, с трудом воспринимая реальность. Да что же такое творится? Зарезать двух могущественных магов, словно курят безмозглых, это как понимать? Не выдержав, подсела рядом с землянином и спросила тихонько:

— Кто ты, Леон? Демон или ангел?

Жители столицы герцогства — Зечара — с изумлением и недоверием слушали глашатаев, оравших на каждом углу о предстоящей казни коронного преступника, герцога ди Морони. Толпы горожан, побросав свои повседневные дела, устремились на главную площадь. Невозможно пропустить такое зрелище, а то потом загрызешь себя за упущенную возможность лично лицезреть кончину неуважаемого господина и хозяина здешних земель.

Народу поглазеть на казнь набилось тьма. И ожидания людей оправдались. Казнь оформили ярко и зрелищно. Одни прегрешения герцога перед империей глашатаи выкрикивали полчаса, затем столько же зачитывали обвинительный приговор. Герцога на эшафоте с двух сторон поддерживали солдаты, иначе упал бы — не держали ноги. Повешение для высокой титулованной особы — казнь весьма позорная, о чем Леон предусмотрительно озаботился. Прозвучали последние обвинения, и приговоренного герцога поставили на закрытый люк. Палач, здоровенный детина в красном глухом капюшоне, скрывающем лицо, накинул герцогу петлю на шею. Священник прочел краткую молитву и осенил крестом осужденного. Внезапно распахнулся люк, и тело задергалось в агонии, от эшафота запахло туалетом. Толпа в восторге взревела — многие ненавидели герцога за очень высокие налоги и жестокость. Слава Единому творцу, справедливость восторжествовала.

Леон, сидя за столом в кабинете, мрачно поглядывал на своих ближких. Яна, капитан Гальгано и Пишта в один голос убеждали его в необходимости казни всего семейства Морони, вплоть до пятого колена. Со взрослыми понятно, но там были и дети. Что делать? Умом он понимал: нельзя оставлять в живых кого-либо из рода Морони. Любой из них — это бомба замедленного действия, кто поручится за их благонадежность к Империи в будущем? На что Пишта весьма миролюбивый юноша, и тот решительно чиркнул себя по горлу:

— Только так, господин Леон. В истории есть примеры мягкотелости иных правителей, потом она им боком вылезла.

— Вы же не хотите тысяч невинных жертв при будущих восстаниях.

Естественно, Леон этого не желал. С тяжелым вздохом он бросил Гальгано:

— Сегодня ночью род Морони должен пресечься.

Капитан молча кивнул и вышел из кабинета.

— Пишта, вели принести вина, много.

Ночью мертвецки пьяного Леона, под приглядом Яны, слуги утащили в ближнюю спальню.

В герцогстве Морони задержались на четыре дня. Леон, как представитель императрицы, издал несколько указов: лишение рода Морони герцогского титула и дворянского звания и, конечно, конфискация всей собственности в пользу короны; снижение налогов вполовину, а также полная ликвидация многих из них — чем поднял любовь и лояльность народа к Камилле ди Сполето и к империи в целом. Последний указ — о возведении капитана Гальгано в титул герцога и назначении его правителем бывших владений Морони — донесли до каждого жителя, которые дали вассальную клятву. Народ на площадях своих селений и городков присягнул на верность новоявленному герцогу и Империи Аргос, а дворян выдернули и доставили в замок. Где с ними жестко поработал сам Леон — ментально внушив страх и верноподданнические чувства к герцогу ди Гальгано.