Его любимая нечисть - Полянская (Фиалкина) Катерина - Страница 66

Обычно целители не заживляют раны, а обрабатывают, перевязывают и лишь слегка подстегивают выздоровление магией. Впрочем, мало у кого есть такая прорва силы, чтобы проворачивать подобное не во вред себе.

— Ты издеваешься?

Похоже, Мелвин с трудом сдерживался, чтобы не врезать бывшему дружку по физиономии.

— Нет… — проблеял тот. — Так что здесь происходит? Вы все кто? И кстати… кто я?

Какая прелесть! Это даже лучше, чем привидение, исправно отравляющее жизнь.

— Похоже, ему отшибло память, — уточнил Ал на случай, если вдруг кто-то еще не понял.

Рана исчезла. Я чувствовала себя совершенно нормально, будто случившееся мне просто приснилось. А Алескар даже не побледнел. Я специально оглянулась через плечо, чтобы удостовериться.

— Точно не притворяется? — упорствовал главный городской маг.

Пришлось Алу вставать и идти проверять.

Орлин слабо дернулся, когда над ним раскинулся бело-синий мерцающий щит.

— Не притворяется, — вынес вердикт редкий вид нечисти и зачем-то полез щупать и его затылок.

Но лишь дотронулся и убрал руку. И сканирующий шит тоже убрал.

— Что ты сейчас сделал?

Происходящее Мелвину не очень-то нравилось.

— Я сделал так, чтобы в таком состоянии он остался навсегда, — ровно пояснил обитатель нижнего уровня. — Знаешь ли, на теле человека есть множество точек, правильно нажимая на которые можно добиться весьма любопытного результата.

Магу все равно не понравилось, а вот я пребывала в восхищении. Сила истинного целителя, помноженная на моральные принципы высшей нечисти… Ох, бедное мое сердце! Впрочем, если что, я бабушке пожалуюсь.

— Марлена?

Алескар будто бы заподозрил, что о нем думаю.

— М-м-м?

Я невинно взмахнула ресничками. Выглядела я, несмотря на прекрасное самочувствие, потрепанно, так что мой жутенький кошмар бдительности не потерял.

— У тебя сейчас был такой вид, будто ты что-то задумала.

Спрятать таинственную улыбку даже не пыталась.

— Не волнуйся, тебе понравится.

Через час в дом набилось столько народу, что дышать стало трудно. Маги, городская стража, лекари, целители! Вроде бы даже какая-то нечисть шныряла. Но первой прибежала ведьма, затискала меня в объятиях, чуть вместо злодеюки не задушила и строго-настрого запретила впредь попадать в неприятности без нее. Потом накинулась на магов, которые, по ее мнению, меня в это втравили. Мол, запасной подруги у нее нет, и если они еще раз выкинут что-то подобное, то в нашей библиотеке прибавится еще две мыши. В этом месте я вспомнила про очередное недавно купленное печенье и решила, что даже если выкинут, лучше так не рисковать. У нас и так там тесно!

Объяснения о том, как нас вообще нашли, которые Ал с Мелом давали местным стражам порядка, я еще послушала. Оказалось, что хитрый темный целитель уже какое-то время подозревал бывших сокурсников. Правда, все никак не мог определиться, которого конкретно, и большую часть времени главным мерзавцем считал Мелвина. Особенно с тех пор, как тот начал увиваться возле меня. Но приезд Орлина немного изменил направление этих подозрений. Когда же Мррак сказал, что столичный маг забрал меня, а потом сам Ал почувствовал, что в его доме происходит что-то неладное, головоломка сложилась. Пришлось потерять немного времени и выдернуть Мелвина прямо в разгар выяснения отношений с ведьмой, но зато теперь главный городской маг все видел своими глазами, и блондинистое исчадие тьмы вернуло себе доброе имя. Все закончилось. Орлина поместят в лечебницу и под охрану. И обо всей этой истории можно будет забыть.

Аккуратно придерживаясь за стену, я вышла на террасу. В доме слишком сильно пахло кровью и магией, от этого опять подступила дурнота. Зато здесь цвели деревья, в воздухе тяжелым пологом витали умопомрачительные ароматы, и уже совсем скоро должен был наступить вечер. Магический шерихемский вечер, когда закат напоминает стремительное стихийное бедствие и темнеет в один миг.

Я глубоко вздохнула и улыбнулась, повертела на руке остатки браслета — цепочку и два камня. Попросить Кьяну, чтобы починила? Или пусть сохранится таким на память?

— Зимой здесь еще красивее. Все белое от снега, а на ветках крупные красные ягоды.

Я не заметила, когда Алескар последовал за мной. Он остановился в дверях, пуская в дом по-осеннему прохладный воздух, подпер плечом косяк и уставился на меня так, что сердце в груди кувыркнулось.

— Вкусные?

Сама не знаю, зачем спросила.

— Попробуешь, — уголками губ улыбнулся темный целитель.

Отступив на несколько шагов, я уткнулась спиной в опоясывающие террасу каменные перила и притихла. Наверное, надо бы все выяснить, потому что… потом будет еще страшнее. И вообще, у нас помолвка на носу!

— То, что ты сказал в доме…

— Правда, — перебил меня Ал. — Но ты ничего не ответила.

Ага. Более трусливой и недоверчивой нечисти Шерихем не видывал. Но мне можно, у меня ведь даже хвоста нет! К тому же хочется быть уверенной в том, что происходящее — это все на самом деле.

— И давно?

— Ну… — Он задумался, что свидетельствовало о намерении сказать правду. — Может, с тех пор, как увидел тебя у Гжеты и решил посмотреть поближе, что выросло из некогда влюбленной в меня девочки. Или с вечера, когда спас тебя от инкубов, а в благодарность получил нелестную оценку своего морального облика. Возможно, с утра, когда мы встречали рассвет на крыше твоего дома. Я не знаю, Марлена. Но точно знаю, что никуда тебя не отпущу.

Молчу. Осознаю.

Получается, я так влияла на него в начале нашего второго знакомства, потому что сама столько времени о нем думала? Скорее всего. И к дому он привязан, иначе бы просто не смог почувствовать, что здесь что-то происходит. Вот и хорошо.

Еще одна ниточка, удерживающая его в реальности, нам не помешает.

По всей видимости, тишина затянулась, а у Ала тоже нервы не железные, так что он первый нарушил молчание.

— Мара, ну что ты в самом деле, будто тебя к пожизненной каторге приговорили? — голос звучал хрипло и как-то надломленно. — У других бедность, войны, болезни, семейные проклятия, противные родственники, постылая работа… хвосты со щупальцами, опять же. А у тебя только я! Если вдуматься, не такое уж и несчастье. Я подпишу брачный договор, в котором будет указано, что на твое золото я не претендую. И обещаю носить тебя на руках…

Сердце кувыркнулось еще раз. Неужели это происходит со мной?!

Я издала тихий смешок и быстро-быстро преодолела разделяющее нас расстояние. Руки так уютно обвились вокруг шеи моего кошмарика. Уродливые пленки, которые уже начали затягивать яркие глаза, сразу истаяли.

— Признание в духе нечисти, — я улыбнулась смелее и шире.

— Прости, не силен во всей этой болтовне, — смутился мой бывший и будущий жених.

Захотелось прижаться щекой к его груди, вдохнуть запах трав, ласково потереться… и я не стала отказывать себе в этом маленьком желании.

— И я тебя люблю. В обеих твоих ипостасях. Хотя представления не имею, каким образом два представителя вредной, заносчивой и тщеславной нечисти уживутся под одной крышей.

Этот вопрос действительно внушал некоторое беспокойство, но… нам хорошо вместе, мы в основном понимаем друг друга, это ли не главное?

— Хватит обзываться, ничего я не тщеславный! — возмутился Алескар, но улыбка все же обозначилась на его губах.

Чуть отстранившись, я притворно строго всмотрелась в него.

— А кто только что назвал себя бедствием, сравнимым с войной, семейным проклятием и чем-то там еще?!

Кое-кто сильно смутился. Даже обычно бледные щеки едва заметно порозовели.

Я же проказливо улыбнулась, привстала на цыпочки и впервые сама поцеловала свое блондинистое наказание. Оно не растерялось и почти сразу перехватило инициативу, жадно прижимая меня к себе и слегка покусывая губы. Пальцы машинально вцепились в светлые пряди, глаза закрылись, я откинулась на вновь оказавшуюся на затылке ладонь, всецело отдаваясь ласке… И весь остальной мир перестал существовать.