Переступая грань - Катасонова Елена Николаевна - Страница 85

Улучив минуту, Женя взял у вахтерши ключ, зашел к себе в сектор и позвонил Тане.

- Ой, это ты? - обрадовалась она. - А я только вошла.

- Почему так поздно? - покачиваясь у стола, строго спросил Женя.

- Спорила с Сергеем.

- С каким еще Сергеем?

- Который Иванович, - засмеялась Таня. - А ты что, выпил? - наконец-то догадалась она.

- А как же! - с удовольствием признался Женя. - Димка же защитился!

- Ах да, - вспомнила Таня. - И как?

- Ве-ли-ко-леп-но! - с некоторым трудом выговорил длинное слово Женя. - Ни одного черного шара!

- А как выступал его оппонент? - лукаво поинтересовалась Таня.

- Зал визжал от восторга! - нахально заявил Женя и сказал главное то, для чего звонил: - Я очень тебя люблю. А ты?

- И я.

- А сама сбежала...

Таня вздохнула.

- Чего молчишь?

- Так ведь больные...

- Тогда до завтра.

- До завтра.

- Я тебя ужасно люблю!

Ему хотелось повторять это снова и снова. И вовсе он не был пьян. Нет, конечно! Просто вино обострило чувства. Как там в рекламе? "Мы стали чувствовать острее..." А главное - он не отошел еще от их общего утра, столь редкого в его с Таней жизни.

- Я знаю, - счастливо сказала Таня. - Ты не очень обращай внимание, когда я печалюсь, договорились?

- Договорились... - У Жени вдруг сжало горло, и так стало жаль Таню и почему-то себя, что комната поплыла перед глазами. - Нервы ни к черту, пробормотал он и вытер глаза рукой.

- Ты мне так дорог, так невозможно дорог, - торопливо говорила Таня. И я все время чувствую, что не одна. Это ведь очень важно! Ну, давай, вешай трубку, а то я расплачусь.

- Сначала ты.

- Нет, ты.

- Хорошо.

Женя повесил трубку и тут только заметил стул. Он сел на него, посидел немного, потом встал, погасил свет, запер дверь, отдал вахтерше ключ и, стараясь никому не попадаться на глаза, выскользнул из института.

4

- Кто там? Наши все дома.

- Надя... - совершенно растерялся Женя. - Какими судьбами?

Он стоял на резиновом коврике, с шапкой в руке, как гость в собственном доме, и смотрел на улыбающуюся, в облегающем бордовом костюмчике, в каких-то тапочках с помпончиками Надю.

- А мы из больницы.

За Надиной спиной вырос Денис.

- Представляешь, встретились у окошка, где передачи, - торопилась объяснить, видя несомненную оторопь хозяина, Надя. - Ну, я, конечно, проникла к Лерке. Подумаешь, карантин! - Она по-девчоночьи фыркнула, но сразу же посерьезнела. - Лерка так побледнела, так побледнела! Что же ты стоишь, раздевайся!

- Спасибо, - машинально ответил Женя и снял куртку.

- Заходи, заходи, - гостеприимно приглашала Надя. - Я вам кое-что приготовила.

Тут только Женя заметил Лерин на ней фартук. "А тапки? Откуда тапки?" - спросил он себя, не очень-то понимая, почему это так его раздражает.

- Видишь, я и тапки с собой взяла. - Надя будто прочла его мысли. - И белый халат! А Димка, пока я бегала к Лере, покараулил мое пальто. Да это вообще не трудно, я тебя научу.

Она говорила уверенно, быстро. Черные глаза поблескивали, как антрациты. Ловкие руки вынимали тарелки и вилки, резали хлеб, накладывали в тарелки рагу.

- А вино? - встрепенулся Денис. - У нас, кажется, есть вино!

Он метнулся к бару, вытащил бутылку вина, из серванта достал фужеры. Женя строго взглянул на сына - "Разве у нас какой-нибудь праздник?" - но вспомнил, где был утром и откуда пришел сейчас, и устыдился своего лицемерия.

- За Лерочку! - подняла бокал Надя. - За ее скорейшее выздоровление!

Она чокнулась с Денисом и Женей, глядя Жене прямо в глаза, и, как всегда в ее присутствии, он почувствовал странное напряжение, смутное беспокойство, словно какие-то незримые токи исходили от Нади.

- Что смотришь? - задорно вскинула она голову. - Похудела?

И встала, и прошлась по кухне, как манекенщица.

Тут только заметил Женя, что Надя в самом деле кажется намного стройнее и как будто выше, чем полгода назад, когда он видел ее в последний раз.

- Да, похудела, - с некоторым удивлением не мог не признать он.

Надя звонко расхохоталась, еще раз прошлась, покачивая бедрами, мимо Дениса и Жени и села за стол.

- Теперь это уже не проблема, - небрежно махнула она рукой. - Слышал о гербалайфе?

- О чем? - разом спросили Денис и Женя.

- Восточное средство, - загадочно обронила Надя. - Восточные травы...

Щуря глаза, не притрагиваясь к рагу, она рассказывала о таинственном гербалайфе, а Женя с беспокойством думал, как же она успеет к себе на дачу: ведь уже поздно. Но Надя, будто не ощущая течения времени, все говорила и говорила... Осоловевший от вина и рагу, а больше от женской безудержной болтовни, Денис вдруг зевнул. И тут же смутился.

- Оставайтесь у нас ночевать, тетя Надя, - вежливо сказал он. - Поздно уже, темно.

Надя бросила на Женю вопросительный взгляд.

- Конечно, - поддержал сына Женя. - Мы постелим тебе на диване. Разве можно в такую темень ехать за город?

- Я и не собиралась! - расхохоталась Надя, и Женя внезапно почувствовал себя дураком.

"Что она этим хочет сказать?" - маялся он тяжелым недоумением, пока Денис мыл посуду, а Надя, грозя ему пальчиком, требовала, чтобы он никогда - "никогда, слышишь?" - не смел называть ее "тетей".

- В Америке все зовут друг друга по именам, - говорила она. - Никаких там "тетей", никаких этих наших отчеств. Это же гораздо проще!

Денис сонно кивал, со всем соглашаясь. "Далась им эта Америка", сдерживал зевок Женя: все-таки день у него выдался напряженный. Радостный, полный тепла и света, но напряженный. Да и выпил в институте порядочно.

- Ну, давайте стелиться, - встал он, прерывая поток слов. - Разложи, Дениска, диван, а я принесу белье.

- Да, пора! - встала Надя и скрылась в ванной. Вышла в розовом Лерином халатике, который, надо признать, очень шел к ее черным глазам.

- Можно? - лукаво спросила она.

- Конечно! - воскликнул Денис; Женя молча кивнул.

Что-то неправильное, нехорошее было во всем - в тапочках, рагу, Лерином любимом халате, - только он никак не мог понять, что именно.

"В конце концов, ничего особенного, - успокаивал себя Женя, лежа в постели и тщетно стараясь заснуть. - Давняя подруга, и это естественно... Лера с Дениской сто раз у нее ночевали..." Да, но ведь не он! А теперь она лежит там, за стенкой, и он боится лишний раз повернуться и стесняется встать и пройти в туалет.