Заклятие роз (СИ) - Самойлова Анна - Страница 10

– Вот и хорошо! – засуетился следователь прокуратуры Петров.

Он встал, проверил в электрическом чайнике воду, добавил из кулера и включил нагрев. Достал из стола небольшой заварочный керамический чайничек и жестяную коробочку, в которой хранилась заварка. И два керамических бокала – ширпотребовские, лишённые всяческого изящества и индивидуальности.

– Кружки только такие, – извинился следователь.

– Ничего страшного, – улыбнулась Анна Юрьевна.

Электрочайник зашумел, забурлил и отключился. Следователь плеснул кипятка в заварочный чайничек, прикрыл крышечкой и покачал.

– Пусть прогреется. Тогда заварка лучше отдаст все свои ароматы.

Анна Юрьевна улыбнулась.

Достав третью кружку, следователь вылил воду в неё, а в заварочный чайник насыпал заварки, залил её кипятком и плотно закрыл крышкой.

– Пусть постоит две минутки… Вы не торопитесь?

Анна Юрьевна не торопилась. Её, конечно, ждали дела – незаконченные до больницы и новые, накопившиеся за время лечения, но впервые в жизни они ушли на второй, или даже на третий план. Анна Юрьевна вдруг увидела перед собой не следователя, а мужчину. Это так поразило её, что неожиданно для себя она спросила:

– Как вас зовут?

Рука следователя прокуратуры Петрова, уже поднявшая заварочный чайник, дрогнула и чайник снова оказался на столе. Мужчина неуверенно поскрёб на щеке то место, где должна быть щетина, пожал плечами, развёл руки и сказал:

– Пётр Ильич я, м-м-м… просто Пётр.

Анна Юрьевна улыбнулась ему тепло и сказала:

– Я тогда просто Анна.

Ей было непривычно и приятно видеть не служителя правопорядка, а живого человека. Как будто такое простое действо, как знакомство, называние имени, обладало магическими свойствами – превращало винтик в машине правосудия в человека, обычного человека со своими слабостями и пристрастиями.

Мужчина смотрел на Анну Юрьевну открыто и беззащитно, и она увидела вдруг сеточку морщинок около глаз, глубокие складки на лбу и от носа к губам… Губы… чувственные, рельефные… Нос – уверенный такой нос! А глаза тёплые, умные… Волосы коротко острижены, на лбу небольшие залысины. Уши расположены высоко – чуть выше линии бровей. Брови густые, слегка округлые, без изломов, волоски не длинные. А ещё – широкая грудь и сильная шея. И руки… руки настоящего мужчины.

Пётр Ильич снова взял чайничек и начал разливать чай. По кабинету поплыл чудесный аромат – немного томного юга, немного яркого солнца, чуть-чуть морского бриза и… сказки Шахеризады.

В эти ароматы вплелась чарующая музыка, звучащая в душе Анны Юрьевны, смешала их, приправила тонким флёром запаха роз и лёгким призрачным покрывалом укутала Анну Юрьевну.

Пётр Ильич пододвинул Анне Юрьевне бокал с чаем и сказал, извиняясь:

– Печенюшек бы или конфет, но свежих не купил, а деревянные даже предлагать не буду.

– Я не голодна, – успокоила мужчину Анна Юрьевна и добавила, вдохнув аромат: – А чай действительно великолепен!

– Это моя слабость! – признался Пётр Ильич. – Кто-то пьёт, кто-то курит, кто-то по горам лазит, а я вот чай люблю.

Словно чайной ложечкой размешали чай, и чаинки полетели по кругу, так эти слова всколыхнули воспоминания. За одну из чаинок Анна Юрьевна зацепилась взглядом. Нахмурилась, поставила бокал на стол и сказала серьёзным тоном:

– Знаете, я вспомнила… Похоже, хозяйка квартиры… ну… которая исчезла с подругой… – Пётр Ильич кивнул, показывая, что понимает, о ком идёт речь и слушает внимательно. – Похоже, хозяйка тоже любительница чая. У неё на полочке целая коллекция. А ещё, по-моему, она увлекается керамикой… Сама делает… вазочки там, статуэтки, украшения… Мне так показалось. Не знаю, поможет вам это или нет…

– Я тоже не знаю, – вздохнул Пётр Ильич. – Но мне думается, в этом деле важна каждая мелочь. Кто знает, какая из них выстрелит? И вполне возможно вот такие детали и детальки помогут воссоздать картину происшествия.

Анна Юрьевна была полностью согласна с Петром Ильичом. И хотя она больше не вела это дело, а проходила теперь по нему как свидетельница, оставаться равнодушной к судьбе двух девушек она не могла. Тем более, что теперь вёл дело такой замечательный, такой человечный следователь!

– Если я ещё что вспомню… – протянула Анна Юрьевна.

– Я буду очень рад. – закончил фразу Пётр Ильич.

Глава 6

Когда закончились занятия у Февроньи Статс, Марта с Полиной вышли в коридор и остановились. Они не знали, куда идти дальше и впервые со дня знакомства не глядели друг на дружку. Девушки стояли молча в коридоре. Мимо спешили студенты и студентки, но на подруг никто не обращал внимания.

Наконец из неприметного коридорчика вынырнула раздражённая Анжелика и подскочила к Марте с Полиной. Казалось, она готова была сейчас придушить сразу обеих девушек. Но вместо этого, Анжелика соединила кончики пальцев, прикрыла глаза, вдохнула, выдохнула и спросила уже легко:

– В чём проблема? Не помните, куда идти дальше? Пойдёмте, я провожу вас. – Слова прозвучали скороговоркой.

Ещё не договорив, Анжелика быстро пошла по коридору.

Марта удивлённо посмотрела на старосту и поспешила за ней и за Полиной, которая сразу же догнала Анжелику.

Полина почти бежала рядом с Анжеликой и несколько раз открывала рот, чтобы спросить, что это за интересный лаборант работает у Февроньи Статс, но всякий раз натыкалась на холодный и несколько раздражённый взгляд Анжелики, и вопрос оставался незаданным.

Из коридора вышли на широкую лестницу, по которой спускалась толпа студенток. Но Анжелика не сбавила шага. Она пошла наперерез толпе, словно крейсер, рассекая волну девушек в чёрных длинных платьях. Марте и Полине ничего не оставалось, как идти сразу вслед за старостой, иначе они рисковали сильно отстать в толпе.

Наконец препятствие было преодолено. Анжелика остановилась около двери, украшенной резьбой – цветочным узором. Посмотрела на подруг и сказала:

– Сейчас у вас травоведение. Преподаёт профессор Агафья Тихоновна Бабушкина. – и уже разворачиваясь, чтобы идти, добавила через плечо: – Не ведитесь на её милоту, она настоящая ведьма. И вообще, – Анжелика смерила взглядом подруг, – не ведитесь на провокации преподавателей…

В следующий миг Анжелика затерялась среди студентов.

Девушки постояли ещё немного, потом посмотрели друг на дружку. В их взглядах были растерянность, извинения и неуют.

Первой ладонь протянула Полина.

– Мир? – спросила она.

– Да мы, вроде, не ссорились… – ответила Марта, но руку подруге пожала.

– Не ссорились, – подтвердила Полина. – Только я себя чувствую так, как будто мы насмерть переругались.

Марта вздохнула и призналась:

– Я почему-то тоже себя так чувствую.

– Нам нужно держаться вместе, – сказала Полина.

– Ну да, тебе без меня не выбраться отсюда, – подтвердила Марта.

Полина грустно улыбнулась и склонила голову.

Дверь, кабинета, у которого Анжелика оставила подруг, открылась и выглянула сухонькая старушка – приятная, с солнечными морщинками в уголках глаз и около губ. Её волосы были не просто седыми, они были белыми, и собраны на затылке в шишку. На голове у Агафьи Тихоновны красовался хлопчатобумажный платочек в мелкий горошек, он был повязан под подбородком. Вязаная кофта с карманами и длинная ситцевая юбка с цветочным рисунком.

– Что же вы не заходите? – спросила Агафья Тихоновна, сразу же определив, кто именно из многоликой толпы студенток пришёл к ней на занятия. Голос её был по-домашнему мягкий, успокаивающий.

Марта отметила, что больше никто в коридоре не отреагировал на слова профессора.

– А что, больше никого не будет? – спросила она, заранее догадываясь о том, что преподаватель ответит.

– Сегодня у вас индивидуальное занятие. Сегодня мы с вами познакомимся, – мило улыбаясь, ответила преподаватель травоведения. – Проходите, пожалуйста.

И Агафья Тихоновна распахнула пошире двери, пропуская девушек.