Псы войны. Гексалогия (СИ) - Пауллер Олег - Страница 247

   Этот недостаток был устранён Алексом, который совершенно случайно оказался в толпе у Президентского Дворца. После предсказуемого результата выборов президента он бродил по Кларенсу в поисках какого-нибудь сенсационного материала. На его беду на улице не было протестующих и даже просто недовольных, которые могли бы добавить перца в его материал. Он зашёл в бар "Индепенденса" и выпил с папашей Вильком. Ресторан был полон гостями : наблюдателями и журналистами, приехавшими в Зангаро освещать выборы. Они разделились на четыре основные группы- две белых и две чёрных. Однако, если белые разделились, в основном, по своей политической ориентации: правые и левые, то негры -- по языковой: англофоны и франкофоны. Ни численность, ни возраст здесь не играли значения. Теоретически Алекс должен был присоединиться к сообществу "левых". Однако, они после стычки с Ювеленом они предпочитали его сторониться. Поэтому журналист коротал время с Гомезом, краем уха слушая о чём говорят за соседними столиками. Ближе всех к нему располагались "правые газетчики". Среди них заправлял американец, специальный корреспондент "Нью-Йорк Таймс". Это был типичный янки, наглый, громкоголосый, уверенный в своей правоте:

   - Мой босс, Артур Сульцбергер, меня учил,- вещал он коллегам. - Корреспондент должен сказать читателю, куда прыгнула кошка. А дальше публика уже сама ею занимается!

   Его левая рука сжимала бокал с виски, а правая выписывала в воздухе круги. Алекс на минутку отвлёкся, слушая Гомеза, распекавшего кого-то из своих поваров.

   - Вы должны были взять лучшие наши продукты! Ещё раз замечу, что экономите -- выгоню. Будете готовить утку по-пекински у мадам Чанг!

   Тем временем, корреспондент "Нью-Йорк Таймс" продолжал:

   - У Африки было отвратительное прошлое, а ее нынешние родовые муки опасны. Поскольку к этому следует добавить пророчество, что этот континент останется среди международных отщепенцев, то более печальной картины не может быть. К счастью, африканцы склонны быть веселыми, милыми, философски настроенными.

   - Этот кретин опять цитирует своего шефа, - произнёс Алекс вполголоса.

   - А? - сонно ответил папаша Вильк, который понимал американский английский с пятого на десятое. Тем не менее, незнание языка не мешало ему торговаться и договариваться с представителями любых национальностей от банту и готтентотов до корейцев и эскимосов. Алекс был уверен, что появись сейчас в баре маори, не знающий никакого другого языка кроме своего родного, мсье Борлик нашёл бы с ним общий язык, если бы почувствовал свою выгоду.

   - Я говорю, цитирует своего шефа! - возмущённо повторил Алекс.

   - А как же иначе, - вяло отреагировал папаша Вильк.- Хочешь вылезть на верх -- лижи задницу боссу! А он, что бывал в Африке?

   - Да, лет пять назад его племянник посетил Лагос и Аккру. Написал десяток заметок и был представлен на соискание Пулитцеровской премии...

   - И как?

   - Не получил.

   - С чего бы это?

   - Не попал в струю. Сейчас их больше волнует тема Вьетнама и права чёрных, а он попытался сформировать у американской публики представление об Африке как о континенте трагического хаоса и племенного варварства, земле, где каждый негр вынужден полагаться на заморскую благотворительность, чтобы выжить...

   - Дай бог, чтобы американцы подольше сюда не совались, а то таких дел наворотят.: сто лет расхлёбывать придётся...

   - Это почему же?

   - Разбалуют местных политиков большими гонорарами да различными грантами. Они же не понимают, что нет тут никакой демократии. Несмотря на понятие национальности, привитое Европой, для туземцев остались наиболее осязаемыми в социальной действительности племенные факторы. Любое государство Чёрной Африки - это просто конгломерат племен, связанных территорией, непомерной гордостью за полученную независимость и надеждой на быстрое материальное обогащение...

   - Да Вы , папаша Вильк, недалеко ушли от этого типа, - Алекс насмешливо поддел старика.

   - Зато говорю правду!

   Разговор прервал подошедший к стойке Гомез.

   - Ух, умаялся за сегодня! - Он налил три стопки коньяка, две из которых пододвинул своим старым знакомым.

   - Чего так? Вроде всего хватает? - нехотя поинтересовался Алекс.

   - Да, слава Богу, пока справляюсь. Вот только выхлебали почти весь виски и джин, да и коньяк заканчивается. Спасибо папаше, - хозяин отеля подмигнул Вильку. - Пока выручает...

   - Если что, могут подсобить, - понял полунамёк хитрый поляк.

   - Пока не надо, вроде послезавтра начнут разъезжаться, а до понедельника у меня запасов хватит! О нашем полковнике ничего не слышно?

   - Доктор Хааг позавчера проболтался, что он где-то на юге Хрустальных Гор ловит бандитов...

   - Это я знаю. Странно, что его нет в Кларенсе в такой ответственный момент.

   - А может так задумано, - предположил Алекс. - Убрать его подальше с глаз долой, чтобы не светился в глазах нашей братии.

   - А как же Хааг, Хейде, Вижейру? - Гомез кивнул в дальний угол, где тихонько пили пиво означенные лица.

   - Во-первых, Хааг -- доктор, а инструкторы -- цветные, - глубокомысленно произнёс Борлик. - Их присутствие легко объяснить,а, во-вторых, они все никому не известны, а нашего приятеля многие знают. Вспомни инцидент с тем французиком...

   Алекс потупил взгляд и хлопнул рюмку.

   - Я ещё с ним поквитаюсь, - злобно произнёс он.

   Тут к Гомезу подошёл старший повар:

   - Мсье директор, у нас всё готово!

   -0 Так что Вы медлите -- везите во Дворец! - вскипел Гомез. - Или мне нужно это сделать самому?

   - Извините, мсье, - замешкался повар. - Я думал, что Вы захотите лично убедиться...

   - Да, да, Вы правы, сейчас! - директор "Индепенденса" моментально остыл. -Он обратился к собеседникам и виновато произнёс:

   - Извините, друзья, надо проверить заказ для Дворца!

   - Там что? Что-то особенное?

   - Да, вроде как банкет. Впервые за полтора месяца. Так что мне надо быть на высоте...

   - Понимаю, - проследив взглядом за хозяином отеля Алекс попрощался с поляком и вышел на улицу.

   На следующее утро его агентство было единственным, которое опубликовала речь доктора Окойе во время стихийного митинга у его резиденции. По мнению автора, она содержала краткую программу экономического прогресса, социального и культурного развития Зангаро. Окойе с гордостью отметил достижения страны в области демократии и прогресса за семь недель. Однако, как явствовало из выступления, эти успехи были достигнуты в труднейших условиях. Президент не скрывал возмущения поведением демократических держав, не замечавших преступлений Кимбы и его подручных. Бывшие колониальные державы, используя свое положение на мировом рынке тропических продуктов, буквально обескровливали экономику стран Тропической Африки. Доктор Окойе подчеркнул, что за три года с момента получения независимости не было такого африканского сельскохозяйственного продукта, который бы не пережил серьезнейших трудностей. Причина этого - анархия или хаос, царящие на мировом рынке тропических продуктов. В качестве примера Окойе рассказал о какао. Так, в 1965 году были моменты, когда продажная цена какао-бобов не покрывала даже расходов по их перевозке. За пять лет Потери Зангаро от падения цен только на какао-бобы превзошли вдвое объем всей поступившей из-за рубежа помощи. Но, как образно сказал президент, не для всех отощали коровы. Импортеры получают громадные прибыли. Из речи нового президента следовало, что он разочарован подходом Запада к проблемам его страны, причем это разочарование было столь сильным, что он счел необходимым высказать свое мнение собравшемуся перед его дворцом народу. Этот репортаж был опубликован сначала в "Монд, а потом перепечатан рядом других европейских изданий. Его появление произвело эффект разорвавшейся бомбы среди разноязыкой журналистской братии Кларенса. Как же так! Они спокойно попивали пиво и виски в "Индепенденсе", а всего в десяти минутах ходьбы от них протекал митинг. Откровения нового президента Зангаро стали неожиданностью и для дипломатов и специалистов ООН, не подозревавших, что положение в стране столь серьезно. Пропагандистская машина Кимбы за яркими лозунгами тщательно скрывала, насколько губительно сказались на экономике страны некомпетентность и коррумпированность руководства. Уже утром на столе у Кати Брегмы оказалось три или четыре запроса от иностранных представительств. Число их к концу дня обещало возрасти. Доктор Окойе со времён Биафры дорожил сохранением наилучших отношений с Францией, с Западом, поэтому он срочно вызвал Синка и Дусона, поручив им провести пресс-конференцию.