Псы войны. Гексалогия (СИ) - Пауллер Олег - Страница 232

   - Филх, выставить охранение. Рольт -- выдели пару человек на поиск местных жителей. Они не могли далеко уйти. Скажи, что мы им не нанесём никакого вреда. Остальным -- отдыхать полтора часа! На ночлег здесь останавливаться не будем. У нас ещё пять часов светлого времени. Пусть носильщики мне растянут тент.

   Через несколько минут два полуголых носильщика, совершенно неразличимых между собой из-за осевшей на их коже красной латеритовой пыли, расторопно растянули тент и выложили циновку. Шеннон прилёг на неё и расстелил рядом карту. Ему было ужасно жарко, но влажный шёлк и лёгкий ветерок, неожиданно подувший со стороны леса, дали необходимый эффект: дышать стало заметно легче. Прохлада получилась весьма относительной, но это пошло полковнику на пользу.

   - Жаль, что это мой последний поход, - подумал он и задремал.

   Люди Рольта сбились с ног, но всё-таки нашли деревенских. Они облазили всю округу прежде, чем обнаружили беглецов. Они прятались в большой пещере, примыкавшей к латеритовому плато. Их насчитывалось около трёх десятков, в основном, женщины и дети. Среди них выделялся седой благообразный старик, которого Шеннон принял за старейшину, но, как почти сразу выяснилось, ошибся. Это был знахарь, уважаемый и почтенный человек, специально приглашённый из бомы Коро жителями Ойо. Он был очень разговорчив и многое поведал о событиях этого лета на юге. Допрашивал его Сани Верд. Несмотря на наличие вооружённых людей, старик, которого звали Борот, не выказал страха и охотно отвечал на все вопросы. Вскоре у Кота сложилась чёткое представление о том, кто ему противостоит на юге. Шеннон ещё раз сверился со своей примитивной картой. Предстояло принять решение: двигаться длинным путём дальше вдоль кромки гилеев или подняться вверх по склону, а затем спуститься прямо к Коро. Он выбрал второе. На гребне Хрустальных Гор господствовал западный ветер. Он дул ровно, изматывающе. Поток воздуха пронизывал долину, нисходя к джунглям, где атмосферное давление было ниже. Его упорство поддерживало последний оплот субтропиков на пороге бескрайних многоярусных гилеев, раскинувшихся парой сотен метров ниже. Натыкаясь на плотные влажные массы воздух с Атлантики завихрялся, стихал, но приносил временное облегчение от жары. Несмотря на это, отряд продвигался очень медленно. До наступления темноты было ещё три часа, за которые его люди прошли ещё всего четыре мили. По их поведению было видно, что они выдохлись. Одно дело идти в мягкой обуви по расчищенной от высоких папоротников тропе, а другое преодолевать небольшие расселины и перебираться с валуна на валун с полной выкладкой. Хуже всего было босоногим носильщикам, которым приходилось огибать углы, отыскивая места поудобнее для того, чтобы перетащить свою поклажу через препятствия. Надо было искать место для ночлега. За полчаса до заката Рольт обнаружил небольшую лощину, огороженную с трёх сторон колючим кустарником, и сообщил об этом своему командиру. Осмотрев её, Шеннон решил разбить в ней лагерь. Он забрался на большой валун, откуда был виден хвост его отряда, медленно двигавшийся по оврагу. Замыкающие во главе с Филхом только втянулись в его узкую горловину, в то время как Бомоко и оба рубщика из Буюнги уселись на расчищенное от колючек место вокруг небольшого ручья, стекающего по склону. Силуэты солдат почти слились с окружающим фоном, их выдавали только случайные блики на стволах винтовок. Наёмник смотрел на темнеющий внизу сплошной зелёный купол гилеев и думал, не ошибся ли он, выбрав путь через гору.

   Наконец, подтянулись все отставшие. Рассевшись вокруг огня солдаты вытянули, уставшие ноги и жадно поедали консервы. Все молчали. Тишину нарушал только лязг ножей, скребущих о жестяные банки, шорох, разрываемых упаковок, и чавканье. Шеннон позволил себе потратить ещё пару минут на созерцание леса и бесплодные размышления, а затем выбросил всю эту ерунду из головы и занялся неотложными задачами. Сначала он произвёл обход лагеря по периметру -- последняя проверка перед отбоем, которую он по многолетней привычке всегда проводил лично, а затем вернулся в лагерь. Внутри периметра каждая группа из тройка оборудовала ячейки, которые служили одновременно и стрелковой позицией, и местом для сна. Их, как и гальюны, оборудовали в соответствии с рекомендациями британского Генштаба по разбивке временного лагеря на враждебной территории. Лёжки были не слишком удобны, но безопасны в случае внезапной атаки. Эта система была опробована во время войны в индокитайских джунглях и была общепринятой в колониальных войсках. Согласно правилам, один из бойцов тройки должен был бодрствовать, но это правило африканцами редко когда соблюдалось. Тем не менее, Шеннон руководствовался этим правилом, хотя и по другой причине: троих ночью зарезать сложнее, чем двоих, поскольку к среднему сложно подступиться. Внутри периметра разбили четыре палатки. Командир отряда с рацией и сержанты расположились в двух из них, в третьей устроили походный лазарет, а в четвёртой -- склад. Носильщики разлеглись вокруг костров, прикрывшись каким-то тряпьём, которое они принесли с собой.

   Шеннон собрал своих сержантов и сообщил:

   - Завтра здесь оставим носильщиков из Буюнги. Они всё равно дальше не смогут идти босиком по плато. Пусть готовят нам здесь запасной лагерь. А теперь расскажите как наши люди перенесли марш?

   -Без особых сложностей, сэр. Боец по имени Лубо на последнем переходе подвернул ногу и хромает, второго -- сильно знобит, - доложил Филх.

   - Вы их осмотрели, Рольт?

   - Да. У Лубо - небольшой вывих. Бомоко его вправил и перебинтовал. Он может двигаться, но длительный марш не выдержит.

   - А что со вторым бойцом?

   - Дако сильно знобит, наверное, малярия. Я дал ему лекарство. Сейчас он спит. Посмотрим, что будет завтра утром.

   - Хорошо. Я думаю, что их оставим здесь для охраны лагеря. В походе они будут для нас только обузой. Филх, оставьте им один боекомплект, мешок галет и пару банок консервов. Остальное мы возьмём с собой.

   - Ясно, сэр. Я распорядился пополнить запасы воды.

   - Правильно, Филх. Напомните всем, что все, кому ночью приспичит отлить, должны оправляться в гальюне. Это относится не только к солдатам, но и носильщикам.

   - Да, сэр.

   - Кто у нас в карауле?

   - Сейчас -- Бомоко, с полуночи -я, а с четырёх -- Верд.

   - Угу. А теперь -всем спать.

   Перед рассветом Шеннона разбудил Сани Верд, за спиной которого стоял Борот.

   - Полковник, пришёл вчерашний знахарь из деревни. Он хочет отвести нас в Коро по более короткому пути.

   - Спроси его, зачем он это делает?

   Бывший капитан перевёл. Потом перекинулся со знахарем парой фраз и сообщил командиру:

   - Здесь - хорошее укрытие, но если мы поспешим, то успеем добраться до Коро прежде, чем проснётся большая железная муха. Если у нас нет деревьев над головой, то в деревне будет лучше.

   - Что за железная стрекоза? Вертолёт?

   - По-видимому, да, - ответил Сани. - Так, по крайней мере, следует из слов старика. Но откуда здесь могут быть вертолёты?

   - Только из Боганы. До её границы по прямой каких-то двадцать пять миль. Объявляй подъем!

   Сигнал побудки поднял на ноги измученных вчерашним маршем солдат, у которых было одно желание, чтобы солнце покатилось по небу в обратном направлении. Наскоро позавтракав, отряд двинулся вслед за проводником. Козья тропа огибала склон в западном направлении: восходящее солнце светило солдатам прямо в спину. Шеннон шёл замыкающим. На последнем повороте он оглянулся, посмотрев на лагерь, где оставались носильщики и двое его бойцов. Перед выходом к ним подходил Борот, который ощупав их только покачал головой. Каждый из присутствующих истолковал его знак по-своему.

   Шеннон ускорил шаг, оставив Филха одного. Постепенно он обогнал всех своих солдат медленно бредущих в гору и оказался рядом с Боротом, уверенно шагавшим вперёд. Утреннее солнце ещё не набрало силу, а воздух был гораздо суше, чем внизу. За час марша отряд прошёл почти три мили и вышел на небольшую площадку. С неё открывался вид на заросшее сочной зеленью долину, наискосок прорезавшее хребет. По его дну в юго-восточном направлении нёсся мутный коричневый поток. Знахарь сел на валун, махнул в сторону струящейся воды рукой и произнёс только одно слово: