Псы войны. Гексалогия (СИ) - Пауллер Олег - Страница 176

   Кто же был в зале? Виднелось несколько женских лиц. Если судить по национальным костюмам, а редкие из делегатов были одеты по-европейски, то здесь собрались представители всех крупнейших этнических групп страны. Много делегатов приехало из Западного Камеруна, и их руководителя съезд избрал в президиум, а английский язык был объявлен наравне с французским рабочим языком.

   Эти впечатления неизбежно были поверхностны. В перерыве между заседаниями я встретился с главой делегации одного из департаментов, бывшим премьер-министром Шарлем Ассале. Его родные места находятся у границы с Габоном и славятся своими плантациями какао. До того как начать политическую карьеру, еще в колониальные годы, Ассале работал в системе здравоохранения.

   В ответ на мои вопросы Ш. Ассале рассказал, что в его делегации восемь человек. Часть делегатов -- депутаты парламента, председатели секций партии были посланы на съезд в силу занимаемого ими общественного положения. Часть была избрана, примерно от восьми тысяч членов партии один делегат.

   -- Каков социальный состав делегации?

   Ассале подчеркнул, что среди его спутников есть и чиновники государственного аппарата, и служащие частных фирм, и крестьяне. По его словам, на съезде были представлены все слои камерунского общества.

   В этих словах не было преувеличения. Разговаривая с делегатами, я убеждался, что партийный съезд носит подлинно общенародный характер. Его этнический и социальный состав совпадал с этнической и социальной структурой камерунского общества. Так часто бывало с африканскими партиями. Охватывая самые различные слои общества, они зачастую бывали лишены четко выраженного классового лица. Некоторые социологи утверждают, что это вызвано отсутствием классов в странах к югу от Сахары. Но дело в другом.

   В таких странах, как Камерун, где в городах буржуазия и пролетариат возникли десятилетия назад, где в деревне крестьяне сталкивались с эксплуатацией со стороны вождей, нельзя говорить об отсутствии классов, но здесь зачастую наблюдалось отставание общественного самосознания от реальных процессов классового размежевания. Отдельные социальные группы превратно представляли и свое место в этом обществе и свою общественную роль. В этой обстановке, пока обострение классовых антагонизмов не разрушало иллюзий племенной солидарности, в различных слоях общества сохранялись ложные представления о характере народа как о сплоченном, лишенном внутренних противоречий социальном организме.

   Подобные взгляды, естественно, были присущи и некоторым партийным лидерам. Не учитывая классового расслоения в народе, они и партию рассматривали как силу, стоящую на страже не классовых, а общенациональных интересов.

   Уже после съезда, по возвращении в Яунде, у меня состоялась встреча с одним из видных государственных деятелей страны в ранге министра. Его канцелярия находилась рядом с президентским дворцом. Это был обаятельный человек, в прошлом занимавшийся журналистикой. Он был одним из первых африканских публицистов, верно оценивших подлинный смысл независимости Ганы и затем Гвинеи как крупный шаг к освобождению всего Африканского континента.

   В разговоре он рассказал много интересного об одобренном на съезде проекте создания идеологической школы для партийных работников, об учете принципов демократического централизма в новом партийном уставе. Уже в конце беседы я спросил, как Камерунский национальный союз думает закрепить свое влияние среди крестьянства.

   Министр на минуту задумался.

   -- Положение весьма различно на юге и на севере Камеруна, -- заговорил он. -- На юге, видимо, придется использовать создаваемые кооперативы и другие формы объединения деревни. Что касается деревень севера, то там Союз будет опираться на вождей, авторитет и влияние которых очень велики.

   С улыбкой вспоминал он, как один из вождей юга, выдвинув свою кандидатуру в парламент, не собрал и трех голосов. Нет, на юге приобщать вождей к партийному строительству было бы бесполезно.

   Крестьяне и вожди, предприниматели и рабочие, чиновники и безработная молодежь -- все они на равных основаниях входили в Камерунский национальный союз, хотя, вероятно, их влияние на дела партии было различным.

   Я спросил, как разрешаются неизбежные при столь широком социальном составе внутрипартийные конфликты. Мой собеседник рассказал, что наиболее напряженные и острые разногласия улаживаются на уровне национального политического бюро.

   Впрочем, беседа с министром происходила позднее. А сейчас Ахиджо читал свою речь. Он не подошел к трибуне, а остался сидеть за столом президиума. Перед ним лежал орех кола -- традиционное в Африке средство от усталости и жажды. Излагая большой, насчитывающий почти сто страниц, текст, президент ни разу не остановился. Он говорил без перерыва.

   Зал слушал его внимательно. Напряженно вникали в слова главы государства и люди, собравшиеся под репродукторами на улицах Гарвы. Застыли лица у послов, приглашенных на открытие съезда, хотя для некоторых из них резкая критика в адрес западных держав была явной -- и неприятной -- неожиданностью.

   - Здравствуйте, господа! Как я и обещал представляю Вам замену в составе Комитета. Позвольте представить - Марион Прэль и падре Акази. Они согласились заменить моих лейтенантов в

   - Где сейчас пленники, Мозес? - спросил Жан-Батист.

   - В подвале.

   - Сколько их?

   - Всего пятеро.

   - Нам надо устроить показательный суд над ними, собери местных жителей!

   Со стороны противника, размахивая носовым платком, шел человек. Папаша Борю встретил его на ничейной земле и отконвоировал к командиру. Это оказался Шарль Хоннегер собственной персоной.

   - Что вам угодно? - спросил Бевэн.

   - Я хочу говорить с вашими главарями.

   - Перед вами четыре "главаря".

   - Мы против бесполезного кровопролития. Предлагаем следующее: распустите Совет, сложите оружие и передайте власть нам. Тогда вам ничего не будет.

   - Ну ясно, вы просто превратите нас в рабов, - ответил я. - Вот наши предложения: возвратите похищенных девушек и сдайтесь. Ваших людей мы возьмем под наблюдение, а зачинщиков посадим до суда в тюрьму.

   - Наглости у вас хоть отбавляй! Посмотрим, что вы сделаете с вашими охотничьими хлопушками.

   - Предупреждаю, - вмешался Мишель, - если у нас будет убит хоть один человек, мы вас повесим.

   - Постараюсь не забыть!

   - Раз вы не желаете сдаться, - сказал я, - поместите похищенных девушек, вашу сестру и мадемуазель Дюшер для безопасности вон на ту скалу.

   - Ничего не выйдет! Ни Мад, ни сестра ничего не боятся, а на остальных плевать. Если их убьют, после победы найдутся другие. Хотя бы Мартина Соваж.

   В ту же секунду негодяй шлепнулся на землю с разбитой физиономией - Мишель оказался быстрее меня.

   Шарль Хоннегер поднялся, бледный от ярости.

   - Вы ударили парламентера, - прошипел он.

   - Сволочь ты, а не парламентер. Убирайся, покуда цел!

   Едва Хоннегер скрылся за гребнем, в лощину въехал второй грузовик, и мы быстро установили направляющие для запуска ракет.

   Внутри царил разгром. Картины кисти известных мастеров в вычурных рамах, вкривь и вкось висевшие по стенам салона, были изрешечены пулями. Два пустых огнетушителя свидетельствовали о том, что здесь тоже едва не вспыхнул пожар. В вестибюле валялся Изуродованный взрывом труп Шарля Хоннегера; пол и стены были утыканы осколками.

   По каменной винтовой лестнице мы спустились в подвал; железная дверь гудела от ударов: кто-то стучался изнутри.

   Едва мы отодвинули засов, как навстречу нам выскочила Ида Хоннегер. Мишель схватил ее за руку.

   - Вы куда?

   - Где мой отец? Брат?..

   - Ваш брат убит, а отец... он пока жив.

   - Неужели вы его?..

   - Мадемуазель, - сказал я, - из-за него погибли двенадцать наших людей, не считая ваших.

   - Это ужасно. Зачем они это сделали? - проговорила она и залилась слезами.