Псы войны. Гексалогия (СИ) - Пауллер Олег - Страница 101

   - Сразу после независимости он уволился из полиции, - рассказал Хааг. - Говорит, что не хочет подчиняться черномазым. Хотя сам на четверть - готтентот. Сейчас служит здесь в охране алмазных приисков, но перспектив не имеет. Он говорит, что англичане всегда двигают своих... Наутро Лангаротти навсегда покинул гостеприимный Паарль. Он мило распрощался с семейством Дюпре и поехал в Грааф-Рейнет, где его ждал со своими нехитрыми пожитками доктор Хааг. Погрузив медицинский саквояж и пару чемоданов в багажник, корсиканец погнал свою машину прямо в Кейптаун. Посадив доктор на ближайший рейс на Абиджан, Лангаротти немедленно отстучал телеграмму Бенъарду: "Высылал медика наложенным платежом. Встречайте пятого утром". Через несколько часов он вылетел на небольшом чартерном самолётике в Юго-Западную Африку. Где-то там на севере, в Свакопмунде, он должен был найти Хейде.

   Мозес Нис долго разговарил с вождём речных бакайя. Хаджи считал, что пришельцы ничем не лучше Кимбы.

   - Они только прикрываются именем Окойе, чтобы захапать нашу страну, - горячо говорил он. - Да и доктор уже совсем не наш. Он - городской.

   Нис возражал вождю, что именно пришельцы прогнали Кимбу и его приспешников, освободили многих невинных людей из тюрьмы:

   - Посмотрите, уважаемый Хаджи, наши люди вздохнули свободно, они торгуют, работают и никто у них ничего не отбирает!

   В ответ вождь покачал головой:

   - Это только начало. Они слабы и им нужна наша поддержка. Когда они укрепятся, то станут не лучше Кимбы. Вот увидишь!

   - Ну это мы ещё посмотрим!

   - Знаешь, мой мальчик, что тебя хотят отозвать в столицу, а сюда назначить другого офицера!

   - Нет! Не может быть! Я знаю белых офицеров - Курта, Жана. Они мои друзья!

   - Они уже уехали из Кларенса и, повидимому, навсегда! Там сейчас полицией заправляет Хорас, а всем командует бледный полковник-англичанин.

   - Я его видел во время революции. Он у них самый - главный!

   - Скажи Мозес, твои люди - надёжны?

   - В мэрии - да! Я с ними сидел в столичном застенке.

   - А где остальные?

   - Стоят на постах в городе, кто-то ночует дома. Они все местные и за Вас будут стоять горой. Даже люди Дако, хотя они из винду...

   Едва рассвело у здания мэрии остановился "унимог" с двумя вооружёнными солдатами в кузове. На звук мотора из мэрии выглянул любопытный солдат. Увидев, что из кабины вылезает Энво, он скрылся внутри. Несмотря на теплую погоду, он был в парадной форме и в плаще, несмотря на сухую погоду. Вслед за ним вылез Фортус Кан, постоянно поправляя сползающий вниз ремень. Люди, случайно оказавшиеся на площади, стали озираться на прибывших. Никто не произнес ни слова.

   - Где арестованные кимбисты? -- спросил Энво, подходя к часовому, стоящему у входа в здание.

   - Здесь, - сказал Хаджи Михал, выходя на ступени перед мэрией. - Здесь, под замком.

   - Мы приехали за ними.

   - Могли бы так же прийти за призраком самого Кимбы.

   Из мэрии вышел Мозес Нис и ещё двое или трое солдат. Все они были вооружены. Увидев Энво, один из них зашипел от ненависти.

   - Я требую, чтобы нам выдали этих людей, - произнёс Фортус Кан, доставая какую-то бумагу. - Вот приказ Совета Национального Совета Зангаро. Мы должены привезти их в Кларенс на суд, а Вы предоставить нам охрану

   - Они годами выжимали соки из Турека. Ваш самозванный Совет сам не знает, чего требует. Уходите, как я сказал тебе. Уходите все. Пусть Совет с нами договорится...

   - Теперь поздно договариваться, - Фортус Кан, делая знак своим солдатам. - Мы предлагаем тебе добром, но ты отказываешься. Говорю это сейчас, чтобы все слышали. Ты же сам член Совета!

   - Скорей я стану есть свое дерьмо и пить свою мочу, чем соглашусь выпустить этих кровососов.

   Никто не произнес ни слова.Так они долго стояли, не двигаясь, точно застыв в перерыве между действиями.

   - Отдайте их нам, - после долгой паузы выкрикнул Энво.

   - Ты себя освободи. Освободи себя, а то тебя Кимба держит, - Хаджи Михал гордо выпятил грудь и оглядел площадь. Жители Турека постепенно скапливались вокруг мэрии, образовав небольшую толпу.

   - Ну? - угрожающе сказал Энво, и из складок его плаща выставился "скорпион". Ниса появление автомата удивило. Он смотрел на него, не отводя глаз. Желтый жир смазки не был вытерт и блестел на свету. Не знают, что ли, как его вытирать?

   - Ну? - кричал взбесившийся полицейский. - Ну?

   - Подожди, - попробовал его остановить Фортус Кан. Его лицо исказили растерянность и испуг.

   - Нечего ждать, - проорал Энво, наводя ствол на Хаджи Михала: - Ну?

   У Хаджи Михала глаза налились черной кровью, и в них словно плясали пьяные змеи.

   - Я узнал тебя цепной пёс Кимбы, - холодно сказал он, смотря в упор на полицейского. За его спиной заклацали затворы винтовок. В моментально наступившей тишине было слышно, как один из солдат, чертыхаясь, не может загнать патрон в патронник. После недолгой паузы, вождь речных бакайя смачно сплюнул сквозь зубы и громко произнёс:

   - Собачье семя.

   Оттого что угроза не сломила вождя, столичные эмиссары растерялись растерялись. Энво не знал, что ему делать дальше. Нис видел, что он выдохся, и ждал, когда вмешается его спутник. Краем глаза он видел, что солдаты, вылезшие из машины, опустили свои винтовки и потихоньку двинулся к ним. Поняв его план, за ним последовали ещё двое солдат.

   - Ну, - вновь крикнул Энво, но уже не так резко. Может быть, они не стали бы спорить дальше и уехали бы восвояси. И, может быть, ничего бы не случилось, если бы его солдат, что шипел от ярости, не бросился бы со ступенек на своего прежнего мучителя, точно приземляющийся парашют. У Энво сработал рефлекс: заметив движение и услышав крик, сразу же, не дожидаясь стрелять. Спуск "скорпиона" сразу соскочил, затрещали выстрелы и пули, догоняя друг друга полетели в сторону крыльца. Смельчаку попало в живот и сердце. Он был так близко, что пули прошили его насквозь. Они разворотили ему внутренности, подбросили его в воздух силой толчка и опрокинули навзничь, на ступеньки мэрии, с пробитым, изуродованным животом, из которого пульсирая потекла кровь. В Хаджи Михала попала только одна пуля. Она вошла в глаз и, выходя, размозжила череп: вождь береговых бакайя беззвучно сполз на ступеньки. Из его черепа текло чёрное месиво, образуя вместе с кровью лужицу на полу.

   Тут часовой подскочил к Энво и ногой ударил его по автомату, а стоящий рядом Мозес Нис вцепился в горло его напарнику, сдавливая его пальцами. Солдаты, стоявшие у машины, сразу же бросили винтовки. Фортус Кан был настолько поражён происшедшим, что отражал его удары только в силу защитного рефлекса. На Энво накинулась, толпа, окружившая мэрию. Его швырнули наземь, как швыряют падаль. Он уже лежал без сознания, глаз у него был в крови и запух, а все били ногами по голове и животу, пока он не умер. Нис приказал затащить Фортуса Кана и обоих солдат в мэрию и запереть в чулане, приставив к двери часового. Затем он вышел на площадь. То, что осталось от Энво лежало словно грязная тряпка в луже крови.

   - Уберите это и закопайте, - приказал Нис. - Где тела?

   Часовой указал рукой на церковь.

   - Хорошо.

   Взгляд Ниса остановился на "унимоге". Его нужно было загнать во двор мэрии и послал солдат за шофёром.

   Он появился часа через полтора: маленький винду, недовольный тем, что его в воскресный день сорвали с гамака. Удостоверившись в том, что машина в порядке, а пленные под замком, комендант Турека пошёл в церковь, где лежали тела погибших. Нис не чуствовал своей вины в происшедшем, поэтому даже не посчитал нужным сообщить об этом в Кларенс. Вечером он лично проверил замок на чулане, в котором сидели пленники и спокойно завалился спать. Ночью его разбудил рёв грузовика: Фортус Кан и его люди бежали из-под стражи. Вместе с ними увязались двое солдат...