Рывок в неизвестность (СИ) - Завадкин Александр Игоревич - Страница 59

- Пряник не велик, - прокомментировал Андрей.

- Зато кнут в самый раз, - парировал Смит, -В вашу кровь будет введен препарат, который убьет вас довольно жутким образом, если вы не будете принимать противоядие вовремя.

Вортов удивленно присвистнул.

- Действительно, метод кнута вам дается гораздо лучше. А если я откажусь?

- Тогда я вас пристрелю, - просто ответил Смит. - А к следующей нашей беседе мы опробуем препарат. А затем еще раз. И еще. Столько раз, сколько понадобится. Проявите благоразумие, и мы все сможем этого избежать.

- Понятно, - хмуро ответил Андрей, а затем добавил: - У меня осталось еще несколько вопросов.

- Не стесняйтесь, - дал разрешение "агент Смит".

- Анна... ее вы тоже клонировали?

- Да, но, в отличие от вас, получили лишь бесполезную оболочку. В вашем организме были найдены следы воздействия некоего препарата, чье влияние на мозг позволило вам, как личности, пережить уже две собственные смерти. Однако для успешности процедуры необходимо, чтобы хотя бы часть клеток мозга в определенном участке, оставалась жива. С вами нам повезло, просто невероятно повезло. Робот-заборщик проколол вам глазницу и извлек материал с которым мы совершили прорыв в раскрытии методов русской агентурной сети. Скажу по секрету, до сих пор никто не может в это поверить. Все эти годы мы ловили медведя на живца, а оказалось, что в этой игре мы слепы, словно котята.

Андрей немного помолчал, формулируя следующий вопрос, а затем неторопливо произнес:

- Получается, что вся история с изгнанием - фальшивка?

- Ну разумеется! - словно бы удивляясь подобной наивности, воскликнул Смит, - Вся история с самого начала была шита белыми нитками, и никто не понимал на что ваше начальство рассчитывало. Теперь многое прояснилось. Мы надеялись получить канал дезинформации, а в итоге получили дыру в нашей системе безопасности. Это просто уму непостижимо!

- М-да, -только и мог выдавить из себя Андрей. - Получается, что выбора у меня нет?

- Варианты я вам только что озвучил. Есть еще вопросы по существу?

- Только один. Что я должен буду делать?

"Агент Смит" киношным жестом поправил очки и, усмехнувшись, произнес:

- Все, что мы вам скажем, господин Вортов. Все, что мы вам скажем...

Эпилог.

"Конец близок, говорю я вам! Слушайте и не говорите, что не слышали! Конец грядет, ибо люди в высокомерии своем прогневили Господа, уподобившись строителям Вавилонской башни...

-Стоп! Ст-о-о-п! Что он несет? Кто это вообще такой?

-..И падшие ангелы проникнут сквозь земную твердь, чтобы доказать создателю, что именно они достойны получить власть над Землей!

-Дженкинс, это ваш человек? Как не знаете?

-И подобно строителям башни, род людской будет разделен на племена и народы. И сойдутся они в смертельной схватке, не догадываясь о том, что во тьме их собственного невежества скрывается Враг всего рода Людского!

- Охрана! Выведите этого психа из студии!"

"Политическое обозрение", пилотный выпуск.

Вортов неторопливо шагал вдоль по улицам пятого уровня Вавилона, любуясь открывавшимся видом и пристально вглядываясь в лица проходивших мимо людей. Однако, редкие прохожие, посетители недешевых ресторанчиков и кофеен, расположенных на первых этажах зданий, не обращали на него ровным счетом никакого внимания. Он был своим среди своих. Человеком, который мог позволить себе купить недвижимость в этом районе и посещать, расположенные там же, кафе. И, отчасти, они были правы. После того, как он согласился работать с организацией, которую представлял "агент Смит", все его финансовые и юридические трудности исчезли, словно по волшебству. Компания "Кондор" не пыталась прищучить его за дезертирство, местный банк не только отозвал все претензии, но и снизил процент, в качестве извинений. Более того, первый планетарный выкупил права на тот репортаж из подземного исследовательского центра, выплатив за него аж полмиллиона амеро и создав на его основе документальный фильм, финальными кадрами которого стало выводимое из зала суда руководство "Рикард Фарм Корп" в полном составе осужденное по целому ряду очень тяжелых статей. Из семнадцати членов совета директоров лишь пятерым удалось избежать смертной казни. Остальные отделались пожизненным поражением в правах и высылкой на Острова Свободы. Казалось жизнь пошла в гору, но Андрей не испытывал чувства удовлетворения. Он разорвал все связи со старыми знакомыми. Игнорировал настойчивые звонки от Макса и даже робкие попытки Инги "вернуть все как было". Вот только как раньше, быть уже не могло. Постороннему человеку могло показаться, что в жизни Андрея Валентиновича Вортова наступила очень яркая белая полоса. Однако, человеку, носившему это имя, было глубоко безразлично, поскольку он даже не был уверен, что Андрей Вортов это он и что вся эта внешне прекрасная жизнь не перейдет завтра другой биокукле, запудрив ей перед этим мозги. Он был клоном, копией, а это значит, что все, чем жил оригинал, если таковой имелся, не имело никакого значения.

Поначалу, он пытался смириться и принять все как есть, но одно лишь знание того, что вся его жизнь всего лишь очень хорошая маска, заставляла смотреть на вещи совсем под другим углом. Когда осужденных воротил, картинно вопящих о несправедливости, выводили из зала суда, он вспоминал слова профессора Друмма, которые, к слову, в документальном фильме приводились с купюрами, о том, как легко запрограммировать клона на совершения преступления, а затем на показательную сдачу в руки правосудия. И тогда он еще раз проанализировал ход процесса и сразу же обнаружил признаки постановки. Возможно дело было в профессиональной деформации или разыгравшейся паранойи, однако "торжество справедливости" наводило того, кто был известен под именем Андрея Вортова на самые мрачные мысли. Ведь никто не стал доискиваться причин или копать дальше. Любые несоответствия легко списывались на коварные интриги злодеев, пытавшихся запутать след. Взбудораженные народные массы снова погрузились в сытую, гипнотическую полудрему, под руководством "говорящих голов", вещавших прописные истины из голопроекторов. Именно тогда ему стала очевидность вся степень иллюзорности того мира, в котором он жил. То, о чем Анна пыталась ему намекнуть приобретало все новые смыслы, но разгадать истинный посыл он так и не смог. И это мучило. Не давало спать по ночам, заставляя в утренние, предрассветные часы отправляться на многочасовые прогулки. Весь мир буквально разрушился изнутри и весь ужас был в том, что никто из окружающих даже не осознавал этого.

А затем он запил. Горько, беспробудно до тех пор, пока организм не объявил сознанию самую настоящую войну, вынуждая хозяина вступить в период ремиссии. И в одну из таких ремиссий, просветление, как сказали бы последователи восточных практик, настигло его. Ударило словно молния, перезарядив батарею с запасами жизненных сил.

Он нашел новую цель. Теперь Андрею, который решил, до поры, принять свое имя, предстояло изучать все заново. Шаг за шагом. Кирпичик за кирпичиком выстраивать картину мира, что, впрочем, оказалось не так уж и трудно. Сопоставляя известные и заново обнаруженные факты он, с учетом новых знаний, составлял свое представление о тех или иных людях, событиях, явлениях. Картина получалась достаточно грустной.

Из тридцати семи человек, отправившихся когда-то в "изгнание" из сектора "Россия", в первый же год пропало шестеро. О их дальнейшей судьбе не было никаких упоминаний и это могло означать все, что угодно. Еще шестеро, так или иначе стали жертвами опасных происшествий и избежать смерти им помогло только чудо. Или не помогло, если принять во внимание все то, что произошло с самим Андреем. Самым паршивым было то, что среди этих шестерых был и Макс, который, как теперь выяснилось, тоже мог оказаться клоном. Остался ли он тем же человеком, которого Вортов знал всю жизнь или же в последние годы он дружил с имитацией. Ухватив последнюю мысль, Андрей усмехнулся. Далеко не факт, что он сам и его воспоминания не являлись имитацией. Но, отчего-то, от этих мыслей было не легче. Отвлекаясь, он вернулся к списку и обнаружил, что из остальных его товарищей по несчастью, семнадцать человек работали в местах, где их было относительно просто контролировать. В список тех, кто был относительно свободен попадали Елена Звенцова, сам Андрей и, до недавнего времени, Анна.