Пустошь (СИ) - "Ishvi" - Страница 97

Лишь бы не здесь.

Кровать прогнулась, когда Наруто аккуратно опустился рядом.

- Ты уверен, что… нам следует остаться?

Брюнет молча кивнул, прикрывая глаза. Остаться здесь… наверняка приедут дальние родственники, наверняка будут какие-то громкие речи, слёзы, вопросы и соболезнования.

Ярмарка жалких масок скорби, пустых слов и дешёвой воды из глаз.

- Знаешь, я рад, что не увижу свои похороны, - невесело усмехнулся парень, а в следующий момент в плечо больно стукнули, заставляя открыть глаза.

- Не говори так, - серьёзно выпалил Наруто. - Тебе лучше! Ты уже можешь чувствовать… возможно, болезнь проходит.

- Волшебным образом исчезла, да? - фыркнул Саске, потирая место ушиба. На удивление больно.

- Ты просто не хочешь верить.

- Да, не хочу, - отрезал Учиха. - Ты можешь верить в этот бред.

- И буду, - упрямо заявил Наруто, уставившись в спокойное лицо Саске с вызовом. - Я буду верить за двоих.

- Не надорвись, добе.

***

- Орочимару?

- Фугаку, не ожидал вас услышать, - протянул мужчина, занятый раскладыванием личных дел новых пациентов. - Что-то случилось?

- Я думаю, вам лучше приехать.

- Мне показалось, что наш последний разговор был не так давно, а с Саске я с тех пор больше не виделся.

Прижимать трубку одним плечом к уху было неудобно, и Орочимару морщился, пытаясь не выронить оную.

- Саске сейчас дома.

Орочимару замер, всё-таки перехватывая сотовый рукой и глядя в стену.

- А я вам зачем?

Хотя это был хороший шанс исследовать Учиху…

Материалы для научной работы потихоньку кончались, а написать предстояло ещё очень многое.

- Понимаете, - в трубке шумно выдохнули, терзаемые какими-то чувствами, - у нас ситуация непростая… а Саске… думаю, ему может понадобиться ваша помощь.

- Или же вам моя, чтобы совладать с сыном? - ехидно улыбнулся мужчина.

- Приезжайте.

Короткие гудки.

***

Наруто проснулся из-за того, что затекло всё тело. Он сам не заметил, как его вчера вырубило во время тихого и ленивого разговора с Саске.

Разлепив глаза, блондин первым делом увидел перед своим носом тонкий профиль Учихи и нахмурился. Кажется, он уснул рядом с ним на узкой кровати, прижимаясь, чтобы не свалиться с края. Теперь же бок нещадно ныл, а рука, закинутая за голову, вовсе ощущалась чужой.

Саске спал и, наверняка, видел что-то тревожное: слишком быстро бегали зрачки под тонкими веками, да подрагивали угольные ресницы.

Узумаки тихо выдохнул, стараясь особо не шевелиться, чтобы не потревожить беспокойное забытье брюнета.

Наверное, Нагато был прав в своих словах, брошенных тогда взволнованному Наруто, цепляющемуся за любую соломинку, что подтверждала его нормальность. Или ненормальность. Придя тогда в комнату красноволосого друга, Узумаки искал оправдания своей тупой привязанности, чувствам, которые были совершенно ненужными. От которых никому легче не станет, а лучше уж и подавно.

Но Нагато был прав.

Наруто слабо улыбнулся. Его разум сошёл с ума, принимая чужие взгляды на жизнь, ища поддержки у незнакомого, пусть и спасшего от гопников человека.

Эти чувства были другими. Не такими, как он испытывал к Сакуре. Совсем.

Словно из другого мира, где нет понятия «влюбился», хотя Учиха частенько тыкал этим словом.

Нет. Не влюбился.

В этого придурка невозможно влюбиться, и дело даже не в том, что парень не может по умолчанию испытывать каких-либо чувств к другому парню. Нет… дело было не в этих условностях общества.

Наши души это всего лишь души, сгустки эмоций, чувств тепла или холода. Души не знают того, что общество презрительно называет «болезнью». Душе плевать, кто рядом. Она просто чувствует… чувствует, что нужно согреть, помочь и удержать того, кто ходит по грани.

Так всегда говорила его мать. Она всегда напоминала Наруто, что любить можно только душой.

Но это даже не любовь.

И называть это чувство банальным общепринятым словом было глупо. Просто невозможно.

Он не любил. И его не любили.

Это даже смешно звучит.

Просто хотелось быть рядом, чтобы не дать упасть глубже.

- Какого хера ты пялишься? - прошипел проснувшийся несколько минут назад Саске, взгляд которого погружённый в свои мысли Наруто не заметил.

- Просто, - пожал плечами Узумаки.

- Отвали отсюда, - рыкнул брюнет, пытаясь перевернуться на спину, но понимая, что тогда буквально спихнет блондина на пол.

Руки и ноги занемели и теперь отзывались колкой болью.

- Я уснул, - неизвестно зачем пояснил Наруто, осторожно поднимаясь, но не успел он распутать одеяло, которым они во сне накрылись, как дверь в комнату открылась, впуская какого-то черноволосого мужчину.

- Извините, - ехидно улыбнулся он, прикрывая за собой дверь перед самым носом у показавшегося на миг Фугаку.

- Какого хера ты тут забыл?! - всполошился Саске, подрываясь на постели, забыв про онемевшие конечности и Наруто рядом.

Узумаки неловко взмахнул руками, хватаясь за оголовье кровати и чудом не падая на пол. Подтянувшись, сел, поглядывая то на незнакомца, то на явно злого Саске.

- Твой отец посчитал, что мне нужно быть рядом… в эти дни.

Орочимару пожал плечами, вешая на спинку стула свой чёрный плащ. Взгляд доктора пристально цеплялся за лицо Саске, ища что-то новое, что могло появиться за время, пока они не виделись.

- Мне не нужен мозгоправ.

- А я и не для этого здесь.

Наруто непонимающе смотрел на этих двоих, точно не зная, должен ли он присутствовать при их общении. Отчего-то было неудобно… и потому что черноволосый застал его на одной кровати с Учихой, и из-за того, что ему приходилось стать невольным свидетелем разговора.

- Я… в ванную.

Но исчезновения блондина никто не заметил, слишком сильно эти двое были увлечены прожиганием друг друга тяжёлыми взглядами.

- Что изменилось? - задал первым вопрос Орочимару, когда дверь за Наруто щёлкнула замком. Послышался шум воды.

- Я чувствую, - также скупо ответил Саске.

- Ммм, - улыбнулся Орочимару. - Значит, я был прав в расчётах.

- Что твои расчёты ещё говорят?

- Что этот период пройдёт. И всё усугубится.

- Понятно, - кивнул Саске, который неосознанно понимал это и сам.

- Я бы на твоём месте поспешил насладиться всем, чем ты ещё не успел.

Улыбка Орочимару стала какой-то нагловатой, и Учиха тяжело вздохнул, желая разбить эти тонкие губы.