Пустошь (СИ) - "Ishvi" - Страница 79

И это заявление заставило Ируку грустно улыбнуться:

– Я вижу.

– Ну чего ты? – протянул парень, подходя к родителю и внезапно порывисто обнимая. – Я же сказал, что всё будет хорошо. А я всегда сдерживаю обещания, чёрт возьми!

– В том-то и дело… – Ирука тяжело вздохнул, глядя в глаза сына. – Есть такие обещания, которые мы просто не в силах выполнить.

Наруто лишь нахмурился, словно одним взглядом говоря, как же он не согласен с отцом.

– Эти обещания разрушат нас быстрее, чем мы сможем их сдержать. Ты понимаешь?

– Я сильнее, чем ты думаешь, – упрямо заявил парень. – И я не брошу Саске, если ты об этом. Как бы тяжело мне не было…

– Твоё рвение похвально, но я волнуюсь за тебя, – выдохнул Ирука, ероша жёсткие волосы сына рукой. – Этот парень… даже мы с мамой видим, что с ним что-то не так. Он ничего не съел за ужином, а вчера она нашла полотенце… в крови. Наруто, ты понимаешь?

Узумаки почувствовал, как щёки начали краснеть. Как он мог так облажаться с этим треклятым полотенцем?!

– И я надеюсь, что происходящее с ним не заденет тебя.

Мягкий взгляд карих глаз внезапно стал таким серьёзным и тёплым, что Наруто резко уткнулся носом в грудь отца и тяжело вздохнул.

Оно уже задело. Пробилось сквозь придуманные барьеры, разбило ко всем чертям розовые очки, и их осколки сейчас больно кололи глаза, не привыкшие видеть мир в его истинном свете. Мир, где парни двадцати лет от роду медленно умирают…

– Па, всё будет хорошо, – только и смог выдохнуть Узумаки, крепче прижимаясь к нему, пытаясь запомнить то домашнее тепло, которое он собрался оставить позади. Добровольно лишиться.

– Не губи себя, Наруто. Бывает очень больно…

Ирука крепче сжал сына и, наконец, выпустил из объятий, чтобы слегка взволнованно потрепать по волосам и уже другим тоном спросить:

– Собрался?

– Д-да, – выдохнул парень, украдкой переводя дух.

– Тогда пойдём. Твой друг уже заждался…

***

Прислонившись спиной к машине, Саске в очередной раз закурил, выжидающе глядя на небольшой дом Узумаки. Нагато приехал немного раньше, чем обещал, и это было как нельзя кстати: хотелось поскорее вырваться из этого гостеприимного дома, где на тебя смотрят, как на пришельца.

– Тебе делать больше не хрен, как с ним возиться? – буркнул Учиха, зная, что стоящий рядом парень его услышит.

– А ему кроме как возиться с тобой? – усмехнулся в ответ Нагато.

– Вы оба идиоты, – помолчав, шикнул Саске. – Что он, что ты: присосались к незнакомцу и упиваетесь своей «помощью».

– Никто ничем не упивается, Учиха, – всё с такой же спокойной улыбкой заметил Нагато. – Ты не поверишь, но есть такие люди, которым важно заботиться о других. И всё равно сколько ты с ним знаком: день, неделю, пять лет…

– Я и говорю – идиоты, – выдохнул облачко дыма Саске.

– А ты не идиот? – вздёрнул брови Нагато, и Учиха даже повернулся к нему, услышав такое заявление. – Думаешь, я не знаю, откуда это?

Палец ткнулся в сбитые костяшки на руке Саске, и тот резко одёрнул её, испепеляя взглядом Нагато.

– Ты ведь пошёл бить морду тому, кто избил Наруто. Я же знаю… ты не такой, чтобы просто так оставить это…

– Ничего ты не знаешь, – прошипел сквозь зубы Учиха.

Этот красноволосый начинал порядком выводить из себя. Говорит так, будто видит его душу насквозь, в то время как сам Саске даже мельком не мог посмотреть на то, что творилось у него внутри. Он увязал в своей же темноте уже на подходе…

И это злило. Казалось, что парень попал в общество сплошь экстрасенсов и психологов, которые так тонко чувствуют чужую душу, что готовы вывернуть всю информацию о ней на обладателя.

– И жаропонижающее ты ему принёс. Не поленился же, – лукавая улыбка появилась на лице Нагато, и Учихе захотелось разбить эти кривящиеся губы в кровь.

– Этот придурок мне спать мешал своим хрипом, – рыкнул Саске и тут же прикусил язык, понимая, что начал оправдываться.

– Не отрицай, Учиха. Ты такой же, как и мы, просто противишься тому, что умеешь чувствовать.

Саске не выдержал. Выбросив сигарету, он ухватил парня за шиворот и хорошенько тряхнул, заглядывая в фиалковые глаза:

– Что ещё ты знаешь обо мне?

– Ты боишься чувствовать, – смело отвечал прижатый к машине Нагато, не отводя взгляда. – Ты боишься, что впустишь кого-то к себе в душу и тебе станет не безразлично…

– Ты идиот.

– Боишься признать, что всё ещё жив.

Учиха сжал руки сильнее, буквально впечатывая его в машину.

– Ты уже чувствуешь, – довольно проговорил Нагато, ухватившись за запястья того. – И тебя это злит.

Саске скользнул долгим взглядом по белому лицу парня, что так резко контрастировало с ярко-красными волосами.

Почему же все лезут к нему под кожу?!

– Пошёл в жопу, – шикнул Учиха и разжал руки прежде, чем из дома вышли Наруто и Ирука.

– Признай это, – усмехнулся Нагато, оправляя куртку и открывая багажник для сумки Узумаки. – Признай, и станет легче.

– В жопу, – одними губами повторил Саске, забираясь на заднее сиденье и отодвигаясь к окну. Он сразу же отвернулся, слегка съехав вниз, чтобы не видеть, как Наруто будет прощаться с отцом.

Его раздражало то, что они слишком долго задержались здесь.

Его раздражали чужие чувства.

Наконец-то двери хлопнули, и мотор заурчал.

– Так… вроде бы ничего не забыл, – пробормотал сидевший рядом Узумаки, охлопывая свои карманы, словно и туда что-то умудрился запихать.

– Я нашёл вам комнату, – донеслось от Нагато, и он нажал на педаль газа. Машина неспешно покатилась по дороге.

– Круто! – выпалил Наруто с энтузиазмом, которого мрачнеющий Учиха не понимал.

Зачем этот придурок добровольно записался в няньки?

Саске прикрыл глаза, желая вздремнуть до города, но Узумаки резко выпалил:

– Учиха! Возьми!

Едва он успел открыть глаза, как в лицо полетело что-то чёрное, что Саске успел поймать лишь в последний момент. На проверку это оказалось его курткой.

– Забрал у тебя тогда, – пояснил Наруто.

– Постирал? – шикнул Учиха, нехотя натягивая коженку на себя.

Холода Саске не чувствовал, но желал побыстрее скрыть обнажённые руки от посторонних взглядов. Уж очень они исхудали, и даже Нагато иной раз пробегался по ним глазами, полными молчаливой жалости. А это бесило ещё больше привычки того строить из себя знатока человеческих сущностей.