Грань (СИ) - "Ishvi" - Страница 297

- Приходи в себя, придурок! - прорычал Киба, вновь ударяя по покрасневшей от крови скуле Саске. - Я ненавижу тебя и всю твою семейку! Но убить Итачи не позволю.

Учиха попытался отмахнуться, но всё плыло перед глазами, и руки без сил опустились. Он чувствовал злые удары Инузуки и не хотел заставлять того останавливаться. Это было правильно…

Но, согнувшись, Киба прекратил это избиение сам. Тяжело дыша, парень чуть покачивал головой. Дрожь во всём теле заставляла то и дело скалить плотно сжатые зубы:

- Если ты его убил…

Инузука не закончил, поднимаясь с Саске и отходя в сторону. Волны холода куда-то исчезли, но двигаться от этого легче не стало. Он на ватных ногах подошёл к лежащему Итачи, напряжённо вглядываясь в грудь парня. Она вздымалась. Медленно, но дыхание было.

- Чёрт вас всех дери, - устало выдохнул Киба, опускаясь рядом и проверяя пульс. - Когда вы уже перебьёте друг друга, а?

Инузука, прикрыв глаза ладонью, нервно усмехнулся. Если бы тем тварям, что остались в живых и до сих пор поглядывали на них с крыши, взбрело в головы атаковать вновь, то новой волны они бы уже не отбили. Только вот создания лаборатории видели искорёженные тела собратьев, чувствовали разливающееся в воздухе опасность и смерть…

- Итачи, - позвал парень, - ты живой?

Тот, открыв глаза, непонимающе моргнул пару раз. Когда Саске был рядом и смотрел ему в лицо, было такое ощущение, будто что-то рвётся внутри. От этой боли он тогда оцепенел, а сейчас… сейчас в голове было поразительно пусто.

- Киба, похоже, он что-то сделал со мной, - нахмурившись, пробормотал Итачи, неуверенно трогая свой лоб. - Я не чувствую больше… разрушения в себе.

- Что? - непонимающе тряхнул головой Инузука. - Не говори загадками, пожалуйста. Я пару раз получил по голове и плохо тебя понимаю.

- Он как будто устранил вирус, - неверяще проговорил Учиха. - Его больше нет.

- Зашибись…

Киба тяжело вздохнул, убирая с лица волосы и поворачиваясь к кое-как поднявшемуся Саске. Выглядел тот плохо, а двигался ещё хуже. Дойдя до них, он протянул брату руку. Не говоря ни слова, тот ухватился за неё, поднимаясь с тихим шипением.

- Я не знаю, как ты это сделал, - покачал головой Итачи.

- Что? - как-то безразлично спросил младший, устремляя на него глаза. - Что я сделал?

- Ты очистил… Саске!

Итачи успел подхватить его, прежде чем тот вновь рухнул на землю. Парня била крупная дрожь, пальцы судорожно цеплялись за плечи брата, а за тонкими веками быстро бегали зрачки.

- Киба, заводи машину, - быстро выпалил Учиха, помогая Саске кое-как переставлять ноги в её сторону.

Забравшись вместе с ним на заднее сиденье, Итачи прижал ладонь к его лбу, ощущая, как тот наливается жаром.

- Что с ним? - на удивление, взволнованно выпалил Инузука, заводя машину. - Нам ещё один труп не нужен!

Учиха не ответил, растерянно покачав головой. Он видел, как тень чего-то ужасного, что страшнее смерти, накрывает собой лицо Саске, как заостряются его черты и в них проявляется доселе невидимая хищность.

- Нужно скорее попасть в лабораторию, - выдохнул Итачи, прижимая к себе подрагивающего брата сильнее. - Если мы не сможем помочь ему там, то…

Парень поднял глаза к зеркалу заднего вида, в котором отражались глаза Кибы, и тяжело проговорил:

- Оставим это за её стенами.

***

Саске стоял перед дверью, вглядываясь в эту облезшую белизну. Он не понимал, как сюда попал, не знал, как отсюда выбраться, а когда та внезапно открылась перед ним, то парень и вовсе перестал думать об этом всём.

На полу в совершенно белой комнате сидел Узумаки. Он был в той же самой одежде, что так походила на больничную.

Учиха, сделав неуверенный шаг вперёд, замер на пороге:

- Наруто?

Вздрогнув, тот поднял на него глаза. Обычные глаза.

Саске было сделал к нему пару шагов, но внезапно что-то толкнуло в грудь, выкидывая из комнаты. Дверь с громким хлопком закрылась перед глазами.

- Ты не попадёшь к нему, - протянул знакомый голос на ухо. - Я не пущу.

- Девятый, - понял Учиха, оглядывая темноту вокруг, - почему?

- Он умер. А ты сделал свой выбор.

- Я ничего не выбирал, - прошипел Саске. - Я ошибся.

- Ошибки иногда стоят жизни, - рассмеялся голос, и пальцы впились в шею парня.

Теперь Учиха видел замершего напротив объекта, который вдруг показался монолитной скалой:

- Отпусти.

- Отчего же? - прищурил тот красные глаза. - Когда-то тебе нравились мои прикосновения.

Саске молча вскинул на него глаза, отрицательно покачивая головой.

- Ты хочешь сказать, что не любил? - самодовольно ухмыльнулся Девятый.

- Это нельзя назвать любовью.

Красный ободок вокруг радужки стал шире, и объект хрипло рассмеялся, сжимая чужое горло сильнее:

- Почему же? Ты целовал меня… сам…

- Я не любил тебя, - прорычал Учиха, отмахиваясь от руки Девятого. - То была симпатия, но… не любовь! Ты спутал чувства, в которых ничего не понимал! А теперь открой дверь… быстро.

Объект, опустив руки, отшатнулся, смотря на Саске исподлобья. Во взгляде того невозможно было прочитать что-либо: он стал стеклянным и неживым. Хотя вряд ли пустой по своей природе мог когда-либо наполнить себя эмоциями.

- Ты поступаешь так со всеми, - подняв голову, проговорил Девятый.

- Дверь.

- Нет уж, - рыкнул объект. - Ты выслушаешь меня, Учиха. И поймёшь, что за каждое свое слово, действие… нужно нести ответственность. Ты не выйдешь отсюда, пока я того не захочу.

- Не указывай мне, что думать! Ты никто.

- А кто ты? - усмехнулся Девятый. - Ты тот, кто спустил свою жизнь в унитаз. Человек, который не ценит помощь других, не считается с чужими чувствами. Тебе нет дела до остальных. Ты боишься за своё драгоценное, бесполезное существование. Хотя оно уже не важно даже тебе самому.

Саске качнул головой, хотел было что-то сказать, но осёкся. Он перевёл взгляд с объекта на дверь и прикусил губу. Всё то, что происходило когда-то с ним… не вина отца, не вина лаборатории.

Он сам поставил над собой самый жестокий эксперимент.

- Ты дал надежду Наруто, как дал её и мне, - продолжал Девятый. - А потом что ты сделал? Трусливо забрал свои слова обратно.

Тот вновь оказался рядом, отталкивая Учиху спиной на стену и нависая над ним. Горячее дыхание коснулось щеки, но холод ухнул за рёбрами.