Воскресное утро. Книга вторая (СИ) - Алексеев Михаил Николаевич - Страница 61

Второй вариант: мы заключаем сепаратный договор с англичанами, они становятся нашими союзниками, и мы продолжаем уже совместную войну против русских. Мы примерно знаем наши шансы войны против русских без англичан. Точнее, мы знаем об их отсутствии. От русских плацдармов на Висле до Берлина 350 километров. У нас уже из союзников выбыли финны, румыны и болгары. Но это еще ПОКА. Сейчас русские перебрасывают освободившиеся войска с финского фронта на германский, проводят перегруппировку войск, пополняют их после операций, но эта пауза ненадолго. И дальше они не только в Польше и Молдавии перейдут госграницу, и тогда наши союзники посыплются как перезревшие яблоки с яблони, которую решил потрясти хозяин сада или садовник. К сожалению, наши союзники относятся к категории личностей, которые всегда за тех, кто побеждает. Побеждали мы, и они рады были поучаствовать в дележе завоеваний с нами заодно. Но когда те, кого они хотели пограбить, придут к ним за расчетом, они вспомнят интерпретацию русской поговорки «Своя рубашка ближе к телу». И перейдут на сторону русских. Поэтому, думаю, не ошибусь, если предположу, что в таком варианте Берлин увидит русские танки на своих улицах в следующем году.

Что касается помощи англичан, я предполагаю, что она будет в основном советами. Потому что их флот, как и наш, мало чем может помочь сухопутным войскам, скажем, в Венгрии.

Их ВВС находятся примерно на том же уровне развития, что и люфтваффе. А значит, они смогут воевать только там, где это позволят русские.

Про их пехоту и танковые части я вообще промолчу — их «силу» мы оценили в 1940 году. И вряд ли они стали сильнее.

Поэтому реальной помощи мы не получим.

И последний вариант: отказать всем и сражаться до конца. Конец наступит еще быстрее.

Людвиг Бек, замолчав, устало откинулся в кресле. Последние дни требовали от него слишком больших усилий, физических и моральных. Оказалось, что совершить переворот гораздо проще, нежели распутать клубок проблем, завязанных узлами, за концы нитей которого дергали так много персонажей. Возраст все же сказывался.

В кабинете повисла тишина.

— Это мы еще не учитывали позицию и интересы США, — прервал молчание Канарис.

Он был освобожден в день переворота, и все последние дни провел в своей вотчине, изучая обстановку и восполняя пробелы в информации, которой естественно, был лишен. Формально он принадлежал к фракции англофилов, которым он и был изначально. Однако опыт борьбы с русскими, знания об этом противнике и выводы, сделанные им, заставили его критично относиться к английским планам относительно СССР. Поэтому он фактически поддерживал Людвига Бека, хотя и не афишировал это.

— Янки рассчитывают на русских. А ход их кузенов заставит русских разорвать соглашение между ними. Русские со своими задачами на Дальнем Востоке справятся: они оказывают существенную помощь коммунистической армии Мао-Цзэдуна, и на сегодня китайцы создают огромные трудности для миллионной Квантунской армии. И это при том, что сами русские в этой войне не участвуют. Но не следует думать, что русские забудут об этом регионе. Просто они поочередно решают задачи: решат вопрос в Европе, и наступит черед огорчений у Императора Японии. Свое они возьмут.

А вот американцам придется трудно. Понятно, что потенциально США должны победить. Вопрос лишь в том, какова будет цена и когда это произойдет. Американское общество слишком неоднородно, там нет Вождя или Фюрера, там есть интересы различных кланов, слоев общества и групп. И может случиться так, что США получит мир, но совсем не тот, который хотела, и не по желаемой цене.

Поэтому им крайне важно участие русских в войне против Японии.

Шуленбург, доведший информацию, полученную от человека из Москвы, молчал. Он с сожалением думал о том, что было время выбора между плохой войной и хорошим миром, а теперь настало время выбора между плохим и очень плохим концом. За ошибки приходится платить. И сегодня эта плата — кровь и смерти немцев, разрушенные немецкие дома и города.

— Одна из причин, — продолжил адмирал, — нет — главная причина того, что я, будучи сторонником союза Германии с Англией, нахожусь сейчас здесь, заключена в знании о нашем сегодняшнем противнике — о Советской России. Причем знании, которым обладает всего лишь несколько человек в Германии, и никто из людей, взявших власть. Кроме меня. Я прошу вас выслушать меня и не считать то, что я расскажу, бредом или, в лучшем случае, фантастикой.

Все началось, как вы понимаете, 22-го июня прошлого года. С первого же дня мы столкнулись с необъяснимыми факторами, которые ломали наши планы в Восточной компании. Оказалось, у русских имеются реактивные истребители и пилоты, успешно их применяющие. Причем не те заготовки и прототипы, которые имелись у наших конструкторов. Хотя, я вас уверяю как разведчик, наши разработки в реактивной авиации обгоняли лучшее, что было у наших противников, на поколение. Наши самолеты уже летали, а успехи конкурентов еще ограничивались листами ватмана. И тут в небе над Белоруссией нас встретили боевые самолеты, превосходящие уже нас на поколение, как минимум. Это были реальные боевые самолеты, которые за трое суток уничтожили Второй Воздушный Флот. Но этим дело не закончилось. Далее сюрпризы ждали уже вермахт. Автоматическое оружие, совершенные пулеметы, гранатометы, управляемые ракеты, эффективные системы залпового огня, танки, которые могли только сниться нашим конструкторам, радиолокаторы. В люфтваффе прозвали реактивные самолеты «Быстрыми дьяволами», в вермахте танки, броню которых не брали даже «ахт-ахт», назвали «монстрами». Кроме этого, то, что внешне незаметно на поле боя, но является одним из главнейших факторов успеха — широкое использование технических систем разведки, наведения и радиосвязи, в том числе защищенной от прослушивания и. К слову скажу, расшифровать что — либо из перехваченных нами радиограмм за весь год не удалось ни одной! Нет! Те шифры, что использовались обычными частями Красной Армии, нами были вскрыты, но все то, что было связано с несколькими частями, вооруженными этой новой, неожиданной для нас техникой, расшифровке не поддалось. Да, наши умные головы даже не смогли понять алгоритм шифровки и готовы были отдать все самое дорогое для них, лишь бы взглянуть на эти аппараты. А они были уверены, что это именно аппараты, а не люди.

Мы предприняли несколько операций по захвату этой техники или людей, имеющих к ней отношение, но НКВД охраняло эти секреты, как Кремль. Однажды мы имели шанс захватить реактивный самолет, подбитый нашей зенитной артиллерией и совершивший вынужденную посадку у нас в тылу, но русские предприняли поистине титанические усилия, чтобы не допустить этого. К нам в тыл прорвалось несколько подразделений красных, которые, не щадя своей жизни бились за этот самолет. А с фронта на наши войска было предпринято мощное контрнаступление. Итогом этой операции стало то, что красные сумели унести самолет на гигантском геликоптере. Кстати, тоже их неприятный сюрприз. Подобных машин нет ни у кого. Все изыскания в этой области и у нас, и у наших противников на западе походят на детский трехколесный велосипед в сравнении с автомобилем новейшей марки, имеющийся у русских.

В итоге успех всех наших усилий свелся к нескольким обрывкам униформы, гильзам, фотографиям и показаниям пленных из частей, взаимодействующих с интересующими нас. Обычные пленные обычных частей красных, использующих обычное оружие. Ну, может быть, за исключением относительно новых танков, один тип из которых под названием «Клим Ворошилов» отметился еще в советско-финскую войну. Второй — Т-34 — был нам незнаком. Он был во многом передовым танком, по уверениям наших специалистов, но и не без недостатков и главное — он был продуктом НАШЕГО времени, и с ним можно было бороться.

И все, что нам удалось узнать, — это то, что Особый корпус Резерва Верховного Главнокомандования был создан примерно за неделю до начала операции «Барбаросса». В него вошли элитная дивизия Красной Армии, две дивизии НКВД и сборная дивизия, в которую входили части, которыми мы интересовались. На лицо было то, что это объединение из разнородных сил и даже наркоматов лепили, что называется «на коленке», и тем не менее оно воевало успешнее уже давно существующих корпусов и армий. Пленные рассказали о беспрерывных двухнедельных тактических занятиях и учениях под Минском по методикам, которые ранее им были неизвестны. Рисовали, как умели, боевые машины, виденные ими на этих учениях. С людьми из этих частей, с новой техникой никто из них напрямую не контактировал. НКВД предупредило каждого о вреде любопытства и жестко следило за этим.