Воскресное утро. Книга вторая (СИ) - Алексеев Михаил Николаевич - Страница 39

— Не успели! Здесь задача не выполнена! — отметил про себя Смирнов.

— Первый взвод! Атакуем! — подал он команду по радио.

И тут же его наводчик скомандовал: «Короткая!» И секунды спустя гулко ударило орудие по чему-то, увиденному им. Лязгнул замок, выбрасывая дымящуюся гильзу, и танк сразу наполнился удушливым дымом и запахом сгоревшего пороха. Взвыли вентиляторы, вытягивая дым, рыкнул дизель, и танк снова прыгнул вперед, ускоряя движение. Боевая машина и экипаж работали как единое целое.

— Осколочный! — снова проорал наводчик.

Все это Смирнов воспринимал как бы отстраненно.

«Интересно, почему дым сгоревшего пороха из пистолетной или винтовочной гильзы даже приятен, а от снарядной — откровенно удушлив? Хотя… тоже самое можно сказать и о запахах дыма от костра и от пожарища дома. Тьфу! Какая хрень в голову лезет! Расслабляет экипаж в четыре человека! Вот в три человека — даже думать некогда было бы!»

Он выбросил лишние мысли из головы и прильнул к перископу, пытаясь разглядеть что-либо и определиться с обстановкой. Разведчики отошли метров триста западнее немецких укреплений и оттуда пускали осветительные ракеты, подсвечивая цели танкистам.

«Короткая!» — снова прокричал наводчик, и танк, клюнув носом, остановился.

Коротко рявкнула пушка, осветив танк вспышкой выстрела, и тут же танк содрогнулся от удара. Сергей боднул броню, и от сотрясения мозга, как минимум, или контузии его уберег шлем.

Тут же все его чувства перешли в состоянии аврала. Глаза лихорадочно обшаривали пространство внутри танка, пытаясь найти видимые повреждения или огонь, обоняние пыталось выловить в пороховом дыму запах начинающегося пожара, кожа на лице ощущала теплую струйку со лба, во рту чувствовался металлический привкус крови.

Одновременно Сергей орал: «Все живы? Доложить!»

К огромному его облегчению ответили все.

— Командир! Нет пробития! — доложил заряжающий.

— Механик! Меняем позицию! Забирай левее — там низина! — скомандовал Смирнов.

— Расслабляться нельзя! — он решительно выбросил все из головы.

Дальше все прошло быстро. Танк Смирнова, скрытый туманом от реки, сблизился с обороной противника и неожиданно возник уже на позициях, вызвав панику. Попытка бежать была безжалостно пресечена разведчиками, отрезавшими пути к отступлению. Приблизительно в это же время была подавлена оборона и в трех других опорных пунктах.

Общие потери батальона составили пятеро убитых и семнадцать раненых. Из техники — одному танку из роты Смирнова выстрелом из противотанковой пушки выбило направляющий каток. Ну и на лобовом листе корпуса танка Смирнова остался внушительный след от рикошета снаряда «ахт-ахт». Пехота и техника подтягивалась к бывшим немецким позициям. Слышался смех. Народ отходил от быстротечного и успешного боя. Командир первого взвода роты Смирнова с восторгом рассказывал, как смотрелся этот рикошет со стороны. Жаль, невозможно было передать ему ощущения тех, кто был в этом танке.

«Нельзя! Совсем нельзя расслабляться! Скоро рассвет», — отметил про себя Сергей.

— Заканчиваем здесь. Собираем оружие, боеприпасы. Грузимся на броню и уходим. Тут нам уже делать нечего, — подал он команду.

— Капитан! — окликнул его комроты разведчиков. — Тут остались две зенитки. Нам лишними не будут. И боезапас имеется. Забрать надо.

— Понял. Сейчас организуем, — ответил Смирнов и начал вызывать штаб батальона. Через сорок минут прибыли грузовики, на которые загрузили боезапас и прицепили орудия.

— А с пленными что делать? — снова возник вопрос.

— А сколько их?

— Двадцать семь человек.

— Берем пока с собой. Рассадите их на броню и машины и присматривайте за ними. Поехали! Надо еще танк вытаскивать.

Тронулись. По дороге зацепили поврежденный танк. Через пятнадцать минут прибыли к опорному пункту у западной оконечности моста. Тут уже вовсю кипела работа. Немецкие позиции обустраивались, расширялись и обживались. Расставлялись трофейные орудия и пулеметы, начинала окапываться бронетехника. Причем кому-то в голову пришла светлая мысль: под охраной четырех автоматчиков лопатами работало человек тридцать пленных немцев.

— Васильев! — вызвал по связи командира первого взвода Смирнов. — Учись у умных людей! Понял, куда пристроить пленных?

— Так точно, товарищ капитан! — ответил тот.

— Организуй, потом поделишься со вторым и третьим взводами. Да! Покормишь их завтраком. Из их же запасов. И сейчас остаешься за меня. Я — в штаб.

Батальон закапывался на западном берегу, оборудуя батальонный район обороны. На восточном берегу в предмостных укреплениях остались в качестве прикрытия инженерно-саперная рота, ствольная и реактивная артиллерия, тыловые подразделения и зенитчики.

БТР, БМП, БМД, танки и самоходки готовились оборонять западный тет-де пон. Кроме этого, оборону усилили шесть восьмидесятисотвосьмимиллиметровых зенитных и шесть противотанковых трофейных пушек.

Комбат собрал командиров всех подразделений в штабном кунге рядом с захваченным мостом прямо на берегу реки. Где-то далеко на востоке начинало светлеть небо.

Он оглядел набившихся в кунг командиров и произнес: «Времени у нас нет. Коротко довожу информацию! О взятии моста уже доложил в штаб. Это второй мост, захваченный частями корпуса. Поэтому нам нужно:

а) удержать мост;

б) не дать его разрушить.

Войска Фронта сейчас двигаются к нам. Время подхода передовых частей не ранее чем через двое суток. Это время, которое мы должны продержаться. Фронт обещает днем воздушную поддержку. Но летчики не всесильны, и погода может быть всякой.

Поэтому приказываю занять оборону на западном берегу основными силами батальона».

Комбат вынул из планшета карту и, развернув ее на столе, продолжил: «Расположение — командиры рот подойдите ближе и смотрите — слева направо: первая рота — населенный пункт Опалене, вторая рота — Миляново, третья рота — Язвиская. Штаб — Аплинки. Оборону строить в три линии. На первой будет обороняться пехота, трофейные орудия — двести метров за пехотой. На второй размещаются БМП, БМД и ПТ-76. На третьей — самоходки и БТРы. Это так сказать, рубеж, за который мы отступить не имеем права. Но бой мы начнем раньше и подальше от последнего рубежа.

Командирам рот! Всю боевую технику — танки, БМП, БМД, самоходки — выделяем в засады. В качестве пехоты пойдет вторая рота капитана Комкова.

Куда, кого и сколько выделять — доложит начальник штаба. Я имею ввиду комроты -2, командиров танкистов и самоходчиков. Указываю лишь направления и удаление от моста.

Итак! Окраина городка Ноенбург-раз! Рыхлава-два! Копытково — три! Маево — четыре! Ницпоня-пять! Это ключевые точки, через которые противник может подойти к мосту. Удаление позволяет поддержать засады огнем нашей артиллерии от моста. Командиру артдивизиона выделить достаточное количество наводчиков. Авианаводчиков у нас всего трое, поэтому думаю будет правильным отправить их с группами, которые будут ждать немцев на магистралях.

Задача этих сил:

1. Сбить темп продвижения противника к нашему плацдарму, заставляя его разворачиваться в боевой порядок.

2. Выбивать из засад наиболее опасную технику и вооружение.

3. Корректировать огонь нашей артиллерии и авиации.

4. Минировать дороги.

Каждый час, отыгранный засадами, увеличивает наши шансы выстоять.

Но не зарывайтесь! Люди и техника нужны здесь! Пятнадцать километров — не тысяча и даже не сто! В любом случае немцы к исходу дня будут здесь, откуда нам отступать нельзя».

Комбат замолчал, оглядывая своих подчиненных, и, встретившись со взглядом командира десантников капитана Михайлова, неожиданно поднял палец и произнес: «Один момент! Капитан Михайлов! Вторая рота, к которой Ваш взвод прикреплен, уйдет в засады, а Вам предстоит оборудовать и подготовить — насколько это возможно — ротный опорный пункт второй роты».

И увидев удивление на лице Михайлова, продолжил: «Я помню, что вас шестнадцать вместе с Вами. Поэтому забираете всех пленных! Я подчеркиваю — всех! Ставите им задачи, контролируете и охраняете их. И объясните им, что только стахановский труд может их спасти от смерти. Их камрады разбираться не будут, кто есть кто, если ворвутся на наши позиции. И..поставьте старшим этой команды вашего пленного связиста. Он, как говорится, пронюхачил ситуацию и, как мне тут докладывали, уже даже не страдает плохим аппетитом. То есть собирается жить и дальше. Все понятно?»