Время жестоких чудес (СИ) - Тихера Родривар - Страница 106

Человек ответил, немного помолчав — наверное, пытался подобрать более точные слова.

— Знаешь, Феланил, нас всегда учили, что джедаи защитники мира и справедливости в галактике. Что мы Воины Света, призванные оберегать этот мир от Тьмы. Нас звали, когда все иные способы разрешения конфликтов бывали уже исчерпаны. Суд джедаев славился, как самый беспристрастный и справедливый. Мы останавливали междуусобные войны и мирили народы… — Как выяснилось, мы не делали даже десятой доли того, что было необходимо! — Более того, мы вообще занимались не тем, чем нужно — пытались бороться с последствиями, вместо того, чтобы искать и устранять причины бед.

— Эта война…

— Эта война была абсолютно неизбежной — чуть ли не запрограммированной Руусанской Реформацией! — как только в галактике появились силы, которые посчитали, что Республика им уже не нужна, и которые обладали достаточной мощью, чтобы претворить свое мнение в жизнь. Самое обидное, что эти силы были, отчасти, правы! Орден давно уже превратился в стороннего наблюдателя, а не полноценного участника политической жизни в галактике, и многим нашим братьям это нравилось: не нужно принимать трудных и даже жестоких решений, марать руки. — Ведь если ничего не делаешь, то Тьма просто не сможет тебя коснуться, считали они. Только… мало быть тем, кто не совершает убийств и предательств — надо было еще и не превращаться в того, с чьего молчаливого согласия другие предавали и убивали.

— Ты преувеличиваешь! Мы не делали…

— Вот именно: мы просто стояли, и смотрели, как всяческие непотребства творят другие! — Причем, творят, прикрываясь именем Республики — и нашим молчаливым попустительством тоже. Максимум, на что нас хватало, это прибрать за другими наваленный ими «мусор» — и то, только тогда, когда нас «просили» это сделать. Вот как теперь…

— И, чтобы исправить несправедливость, ты готов теперь творить новое зло сам, даже без тени сомнения? — Не будешь же ты убеждать меня, что война это что-то вроде пикника на фоне дикой природы: тебе придется обрекать на смерть тысячи… — если не больше!

— Да, Феланил, никто не сможет перейти эту реку крови, что уже течет по галактике, вброд, не замочив ног — и не испачкав своих чистых одежд. Я тоже, наверное, не смогу. Но, одно я знаю твердо: оставшись сейчас в Храме и прикрывшись Кодексом от грязной действительности, я уже никогда не посмею прямо глядеть в глаза своим братьям — да, хотя бы, и тому новому ученику, про которого ты мне только что говорил.

— Но, не будет ли цена выше, чем полученный в конце результат? — даже я, не самый лучший менталист и совсем никакой Предсказатель, чувствую, как Тьма нависла над всеми нами!

— Согласен, даром нам ничего не придет… и прикосновение Тьмы к тем, кто будет сражаться, тоже неизбежно. Только, знаешь, кроме Темной и Светлой Сторон Силы есть еще и такие вещи, как совесть, долг… их нельзя ощутить так же, как мы ощущаем Силу — но, от этого они не становятся менее реальными. Не идти на поводу у эмоций, вовсе не значит стать равнодушным к окружающему, вообще: если моя совесть говорит мне, что для защиты людей мне придется жить рядом с Тьмой, стоит ли мне бояться ее дыхания? — Может, лучше сосредоточить усилия на том, чтобы не дать ей над собой власти, когда придется идти в бой?

Человек сделал движение, чтобы идти далее по коридору, сказав напоследок своему собеседнику.

— Извини, Феланил, мне нужно собираться: транспорт на Камино, где я должен принять свежесформированный легион клонов, отправиться из Ангаров уже через полчаса — не хочу их задерживать. Надеюсь, наша встреча не последняя, и нам удастся еще поговорить. Да пребудет с тобой Сила!

Он быстро двинулся вглубь коридора — полы мантии трепетали за спиной, как крылья большой черной хищной птицы: мелькнувшее сравнение мастер Баакс отогнал от себя, проговорив уже в спину своему коллеге.

— Да пребудет с тобой Сила, Тиаан!

Тот неоконченный разговор… джедай, сейчас, словно спорил со своим погибшим собратом. Точнее — пытался спорить, и не с Тиааном, а с самим собой. Да, мастер Алрик все для себя решил еще тогда, отправившись на войну. А он сам? — сейчас дурос уже не был так уверен в собственной правоте, как тогда, когда он пытался переубедить друга, чтобы тот отказался от своего решения. Опрометчивого и бессмысленного… — именно так думал в то время Феланил. Сейчас… — сейчас он уже ни в чем не был так уверен! Только не после того, как ему довелось плотно пообщаться с господином Бейтсом и его единомышленниками: эти господа, по какому-то недоразумению считающиеся джедаями, почему-то решили, что мастер Баакс одного с ними поля ягода.

Что там Тиаан говорил про тех, кто позволяет другим совершать предательства и убийства, прикрывшись как непробиваемым щитом Кодексом? Когда-то, Феланил упрекнул друга тем, что тот будет нести смерть другим. — Но, это была честная смерть, в честном бою! И, у противников Тиаана была возможность убить его самого, если бы тот где-то дал промашку: сила против силы — без подлостей и двуличия. Да, в те краткие моменты, когда они потом встречались, мастер Баакс чувствовал, как изменила его друга война: Тьма и Смерть наложили на него свои печати. — Но, стал ли Тиаан другим? Нет! — Феланил был уверен, что тот все так же желал спасти и защитить людей — всех, кого ему только удастся. Осознавая, при этом, ограниченность собственных возможностей… — может, именно это и подвигло его, чтобы связаться с той необычной штукой?

До Монастыря Тиаан был как все генералы-джедаи — ну, может чуть поотчаяннее, поудачливее других. Вроде тех же Кеноби или Скайуокера: способный сунуть голову в пасть ранкору, и потом вытащить ее оттуда назад, целой и невредимой. Монастырь… знакомые джедаи-фронтовики говорили Феланилу, что та спасательная операция вообще была безнадежным делом: командование, прогнувшись под политиканов, просто отправило войска на убой! Что там произошло, внизу, на планете? Нет, с чисто теоретической стороны мастер Баакс это вполне себе представлял, что: друг использовал технику Изменения Окружающей Среды в виде оружия. Не смог защитить, но уничтожить врага сумел — да так, что у Сепаратистов там чуть фронт не рухнул: будь у тамошнего командования ВАР резервы, возможно, удалось бы даже отбить у врага планету. А вот что чувствовал, в тот момент, сам его друг? Судя по масштабам разрушения, Тиаан действовал не с таким размахом как мастер Сеи Вукто на Лианне… — смог сохранить контроль над потоками Силы: после всего буйства разрушения, он сумел уцелеть. Не тогда ли между Тиааном Алриком и Высшим Советом пробежал темный фелинкс? — помниться, случай на Лианне сильно напугал Йоду и Мэйса. Мда… отправив мастера Алрика в дикую глушь, подальше от основных событий, Высший Совет явно не предполагал, какую бомбу он там отыщет!

Зато когда Тиаан продемонстрировал, что с помощью древнего артефакта можно сотворить, Совет задергался — наверное, от испуга, хотя такое не признал бы никто из его тогдашних членов! — И сделал то, что разумные обычно делают, когда теряют над собой контроль: решив уничтожить источник беспокойства. Чрезвычайный приказ номер Шестьдесят Шесть: может, он и вправду был необходим — против Падших и предателей. Но, ведь не против лояльных джедаев! — А Тиаана, которого вызвали на Корусант, взвод клонов — по приказу Совета, и под контролем их братьев, — расстрелял прямо на главной лестнице Храма. Трусливо и подло — в спину, как… — у Феланила даже слов таких не было. Тогда у него впервые появилось сильное желание: покинуть Храм, уехать куда-нибудь в провинцию, в один из многочисленных Анклавов Ордена — подальше от всей этой грязи и крови. Потом было много чего еще… разного. До недавнего времени дурос считал, что он был прав — а его друг тогда, в начала уже прошлой войны, ошибался. Но, последние события сильно поколебали его уверенность в собственной правоте…

Мэйс… — интересно, что же такого случилось, что, несмотря на их ссору, он так настойчиво просил — именно просил! — приехать к нему? Срочно потребовалась консультация по специальности Феланила? Неужели, все же отыскали опять проклятый артефакт, из-за которого погиб тогда Тиаан… — Ладно, сейчас все узнаем.