Младший граф. Трилогия (СИ) - Тихера Родривар - Страница 155

Говоря словами старой песни из чужого мира: у меня есть деньги, у меня есть корабли, и люди у меня тоже есть — пора начинать, потихоньку, нагибать окружающий мир под себя — иначе будет поздно! Разумеется, на Сидиуса, или там Орден, я даже в мыслях не замахивался — в прямой схватке, эти сотрут меня в порошок. К счастью, призрачный «вий» пока еще не удостоил меня своим пристальным вниманием, и не поднял веки всевидящих глаз — крутящийся без выстрелов, с холостым щелканьем спускаемого курка, незримый барабан гусарской рулетки не в счет. Но за Пророков, внезапно обнаружившихся в Тионе сидиусовских «шестерок», и за республиканские плацдармы, с которых уже готовятся удары по моим владениям, давно требовалось взяться всерьез и по-настоящему. Нельзя больше ждать, чтобы все это само свалилось на меня, придавив своей тяжестью насмерть. Обратный отсчет пошел — скоро уже Скайуокера отправят штурмовать Сципио.

Интерлюдия

Пассажиры «Титаника»

Зеркало было безжалостным: осунувшееся лицо, бледная кожа и излишне блестящий взгляд жертвы неумеренного потребления какого-нибудь «тяжелого» вида спайса. Леония недовольно фыркнула. Печальное зрелище: муж был совершенно прав, когда настоял, чтобы хоть на месяц она оставила эту «проклятую беготню», как выразился сам Райден. Ну а что она хотела, когда на последних месяцах беременности вела то, что обычно называется активной политической жизнью? — честное слово, даже жизнь светская, с ее пустым прожиганием времени, оказалась не столь утомительной и тяжелой. Может, муж был прав, всячески избегая всех этих идиотских церемоний, ограничиваясь лишь тем, что он сам называл «техническими мероприятиями» — но, ее с детства приучили к другой линии поведения. Политика в Тионе никогда не была… простой — скорее даже наоборот: сложность и запутанность интриг среди тионской знати, в последнее время, только увеличилась. Насколько эфемерна королевская власть в кластере, и как она зависит от раскладов политических группировок, взаимоотношений аристократических кланов и просто настроений общества на важных и значимых мирах, она усвоила еще в детстве. Обязательства, церемонии и общественные долги опутывали единственную наследницу Королевства Крон с самого ее рождения. Кому милостиво кивнуть на рауте — а кому хватит и простого взгляда. С кем ее Дом сегодня состоит в очередном недолговечном союзе, а кто — числиться во врагах. — Причем, завтра эти расклады могли поменяться радикально, в связи с нуждами текущего политического момента. Тысячи тончайших нитей, дергая за которые только и можно было управлять кластером под бдительным оком Корусанта. Собственно, оно так и было — до войны.

Война принесла не только опасности, но и возможности! — хлипкая тионская государственность, заботливо придавленная республиканским прессом, внезапно получила твердый хребет, в виде собственных мощных силовых структур. То, что было в распоряжении ее отца, да и других представителей верховных властей кластера ранее, иначе как пародией на вооруженные силы назвать было нельзя — некоторые частные армии Благородных Домов были куда могущественнее и эффективнее. И отец, и Гарольд Тион немедленно этим новым обстоятельством воспользовались, однако инерция никуда не делась: общественное мнение менялось не так быстро, как политические лозунги. С общественным мнением приходилось считаться — иначе приобретенная сила могла бы уйти из рук так же быстро, как она в них сосредоточилась. Даже сам Граф вынужден был заигрывать с общественным мнением и учитывать настроения граждан Конфедерации. А здесь… раздробленное на куски единое целое консолидировалось медленно и с трудом: даже мелкие феодалы не желали выпускать из рук то, что испокон века считали принадлежащим себе по праву. — Чего уж там говорить тогда про крупных, по местным меркам, игроков? Вон, те же Санте: как их обхаживал отец — а ведь они родня! — Что уж там говорить про чужих людей и не людей. Потеряв поддержку общества, легко можно было потерять и ново обретенную власть — а поддержка общества складывалась из поддержки отдельных его слоев: чем влиятельнее был этот слой, тем крепче была платформа, которую он мог обеспечить центральной власти. — Понятно, если он эту власть поддерживал в должной мере. Так что, несмотря на покровительство руководства КНС, усилий по обеспечению прочного фундамента своей власти снизу, ни ее отец, ни отец мужа, не ослабляли ни на минуту. Соответственно, и она сама не могла отказаться от того, чтобы перестать вносить свой вклад в эти усилия — замужество ничего здесь не поменяло, разве, что лишь увеличило объем работы.

С Благородными Домами приходилось договариваться и по другой причине: их частные «службы безопасности» тоже стали куда более мощными — в войну деньги на собственной защите никто не экономил! — Конечно, всем им пришлось поставить свои маленькие частные армии под общие тионские знамена — война есть война — но долго ли отозвать обратно то, что держишь под своим контролем? — а контроль над этими «территориальными» формированиями так и остался у Домов, которые оплачивали их содержание из собственных карманов. Да, появление Добровольческой Тионской Армии сильно изменило военный баланс, но, что бы там не думал по этому поводу Райден, не поменяло общей картины: войска Тионского кластера сильны до тех пор, пока имеется общественная поддержка у них в тылу — люди не дроиды. Поэтому и приходилось тратить массу сил и нервов, чтобы не дать тионской элите погрузиться в свои обычные дрязги, несмотря на идущую войну. Как ни странно, свой вклад в «общее дело» охотно вносили даже те Дома, которые традиционно поддерживали Республику. Наверное, в душе там все же считали себя сперва тионцами, а уж потом республиканцами! — а может, они просто рассчитывали, что сидя на двух стульях можно ухватить со стола больше лакомых кусков?

Как бы то ни было, несмотря на уговоры мужа, которыми он донимал ее в последнее время, Леония с головой погрузилась в общественную жизнь Тиона, и даже немного — в общественную жизнь всей Конфедерации: в передачах, распространяемых по ГолоНету с Мерканы, она мелькала довольно часто. Разве что в самую гущу интриг не лезла: здесь Райден был непреклонен! — после рождения их сына взял с нее твердое обещание, что ни в каких авантюрах она, сама лично, участвовать теперь не будет. Смерть Мины Бонтери повлияла на него очень сильно: и так склонный, на ее взгляд, переоценивать степень опасности, после гибели сенатора он, казалось, вообще стал одержим настоящей паранойей. Везде ему мерещились заговоры и опасности! Леония и сама пережила известие о смерти Мины тяжело: эффектная, всегда знающая, чего именно она хочет, ондеронка умела вызывать у окружавших ее разумных самые добрые чувства, и заражать их оптимизмом — и никогда эти их чувства не обманывала! — Она была идеалом, насколько действующий политик вообще может соответствовать идеалу. Наверное, в результате одного из приступов этой самой паранойи, Райден буквально навязал ей и их сыну, в спутники и телохранители — в качестве своеобразного последнего рубежа защиты — двух своих личных дроидов. Ну, она немного представляла, чем на самом деле являлись дроиды-слуги типа F-III, поэтому «подарок» приняла без возражения — не столько даже ради себя, сколько ради сына. — И их будущей дочери, когда поняла, что снова беременна, и узнала пол своего будущего ребенка. Жизнь шла своим чередом, несмотря на все войны и катаклизмы. Чтобы успокоить мужа и немного повеселить, Леония несколько раз заставляла Райдена участвовать вместе с ней в различных официальных, полуофициальных и вообще не официальных мероприятиях — результат был… разным. Но, видеть повеселевшее лицо мужа было так приятно! — Впрочем, даже видение «Райден в гневе» было лучше, чем приступы унылой хандры, которые у него иногда бывали — к счастью, подобное случалось крайне редко, и быстро проходило. К сожалению, у них было не так уж много свободного времени, чтобы проводить его вместе: горючее в топку войны нужно было подбрасывать непрерывно, как невесело шутил Райден. Несколько недель вместе, на Эмбариле или Джаминере — а так же, почти случайные встречи на Раксусе, Чандааре, или у родственников на Десевро и Лианне — все, что они могли себе позволить.