Опущенная - Колычев Владимир Григорьевич - Страница 40

Еще чуть-чуть, и хлынут слезы.

— А меня выгнал из дома… — всхлипнула она.

— Выгнал?

— А если точней, я убежала… Возможно, он меня ищет… У вас есть пистолет?

Сева отвел в сторону полу пиджака, обнажая рукоять «Макарова».

— Неужели все так серьезно?

— Гена — очень опасный человек. У него своя мафия.

— Наркотики?

— Кто вам такое сказал? — нахмурилась Яна.

— Оперативная информация.

— Почему бы вам не арестовать Гену за наркотики?

— Нет доказательств.

— И у меня нет доказательств… Но я точно знаю, что это Гена заказал Алика.

— Если вы знаете это точно, значит, доказательства у вас есть.

— Кофе будете?

Яна прошла на кухню, он проследовал за ней. Она достала из шкафа турку, банку с молотым кофе.

— Чья эта квартира? — спросил он, усаживаясь за стол.

— Досталась мне по наследству… Раньше руки не доходили, а сейчас надо приводить в порядок, — с рассеянной озадаченностью проговорила она.

— Это если Гена до вас не доберется, — качнул головой Сева.

— А ты здесь зачем? — Яна удивленно глянула на него.

— Ну, вы же позвонили… — Он пока не решился переходить на «ты».

— Правильно, мне нужна защита.

— А информация?

— Информация в обмен на защиту, — кивнула она.

— Мне нужны доказательства…

— Доказательства… А мне поверят?.. Может, я что-то слышала.

— Что?

— Ну, Гена говорил с кем-то по телефону. Сказал, что вопрос по Алику закрываем.

— То есть не закрыли, а закрываем?

— Да, закрываем.

Сева озадаченно поскреб щеку. Да, для него это доказательство. Вернее, подтверждение догадкам. Но для суда этого ох как мало. О каком Алике шла речь? И что это значит — закрыть вопрос? Где здесь прямое указание на убийство?.. Да и Яна источник ненадежный. Муж собирается разводиться с ней, и она хочет ему отомстить. Чем не мотив для оговора?

— Только я вам этого не говорила, — спохватилась Яна.

— И на суде не подтвердите?

— На каком суде?! Я что, похожа, на сумасшедшую…

— Пока Гена не сядет, он так и будет бегать за вами. И ребенка не отдаст.

— Ну, ребенок… За Дениску я не переживаю. У нас дома няня, есть кому за ним смотреть. И Гена в обиду не даст, он отец хороший… А придет время, я верну сына.

— Само это время не придет.

— Ну, мы с тобой его поторопим… Ты же что-нибудь придумаешь? — Яна глянула на него как женщина, робкая на вид, но смелая в душе. Как женщина, готовая предложить близость в обмен на заботу и безопасность.

— Я думаю.

— Тебе идет, — нежно улыбнулась она.

— Что идет? — не понял Сева.

— Думать… Давай пить кофе!

Яна достала из посудного шкафа две чайные чашки, заглянула в них с таким видом, как будто думала увидеть там таракана. Покачала головой, открыла кран, вымыла одну кружку, другую. И подставила их под кофе.

— Тебя это взбодрит, — сказала она, поставив перед ним чашечку с вареным кофе.

— Я так понял, мне нужно заступить на пост.

— Ну, если хочешь, можешь лечь ко мне в постель. — Яна в раздумье пожала плечами.

Она задумалась всерьез и крепко, но с той озадаченностью, с какой хозяйка решает, что ей купить на борщ, говядину или свинину. Все переживания на поверхности, а внутри полное равнодушие. Как будто ей все равно, с кем спать, с мужем или с посторонним мужчиной… Но, возможно, Сева просто не так ее понял.

— К тебе в постель? — Кофе вдруг стал чересчур горячим.

Более того, у Севы возникло желание смочить лоб холодной водой, чтобы его охладить.

— Ну, ты не будешь приставать? — с наигранной наивностью спросила она.

— Нет, не буду… У меня жена есть…

— Которая спит с моим мужем.

— Ну, спала.

— И сейчас спит, — ничуть не сомневаясь в том, сказала Яна.

— Кто тебе такое сказал?

— Гена… Я говорила с ним, он во всем сознался… Я думаю, это будет справедливо. Мой муж спит с твоей женой, а я буду спать с тобой… Но не приставать! — озорно улыбнулась она.

— Нет, конечно.

— А почему «конечно»? — Яна вдруг расстегнула боковую молнию на платье.

— Ну, это неправильно…

— Думаешь, я не знаю, что ты изменяешь своей жене?

— Я изменяю?

— С Настей… Ты за нее заступался, ты с ней спал в «Кубани».

— Гена сказал?

— Спал?

Яна распустила волосы, тряхнула головой, и они рассыпались по плечам. И ротик приоткрыла, как это делают женщины в ожидании страстного поцелуя.

— Ну, я люблю Настю…

— Кофе выпил? — спросила Яна.

Сева кивнул, взял кружку и осушил ее до дна. Кофе не успел остыть, но он показался ему холодным. А пить очень хотелось. К тому же нужно было смочить вдруг пересохшее горло.

— Пошли?

Яна взяла его за руку, и он пошел за ней, как тот телок на веревочке. Очнулся он в спальне, перед старой, слегка перекошенной кроватью. Яна уже сняла платье и стояла перед ним в одной короткой комбинации. И выглядела запредельно сексуально.

— Я не могу, — качнул головой Сева, вспомнив о Насте.

Олесе он изменить мог, а ей — нет. А раз не мог, то и не надо.

— Ты пока подумай. — Яна обиженно глянула на него и нырнула под одеяло.

— Я в окно гляну, может, Гена там.

— Далеко не уходи.

— Да, конечно.

Ноги у него вдруг стали ватными, веки налились тяжестью. Но это неудивительно. Устал он очень за последнее время, спал мало, а время позднее, и все это давало сейчас о себе знать. Может, из-за этого Яна не смогла вдохновить его на героическое преступление.

Сева подошел к окну, отвел занавеску, глянул вниз, но не сразу и с трудом осознал, что отсюда не виден двор. И не заметить ему подъезжающую машину с Геной. Он отошел от окна, его потянуло вниз, опустился на кровать. А Яна тут как тут.

— Снимай пиджак.

Сева усмехнулся, податливо вытягивая руку. Да, она его разденет, а толку? Все равно ничего не выйдет. Слишком тяжелый сон овладевал им, чтобы Яна могла на что-то рассчитывать. Не сможет он в таком сне… Да и сопротивляться не было сил. Спать, спать…

Настя с силой трясла за плечо:

— Вставай! Вставай!

Но Сева не мог открыть глаз, настолько сильно хотелось спать. Глаза у него были закрыты, но при этом он мог видеть Настю. Что-то здесь не то.

— Вставай давай!

Настя тряхнула его за плечо с новой, мужской силой. Сева открыл глаза и увидел широколицего мужика с маленьким вздернутыми носом. И рот подтянут кверху, и глазки близко посажены. Одно маленькое лицо на другом, большом. Где-то он видел этот формат.

— Проснулся?

Сева узнал мужчину. Майор Юшко, начальник уголовного розыска Первомайского РОВД, Но почему он такой серьезный? Ему-то какое дело, проспал Сева службу или нет? И что он делает здесь, в этой квартире, где Сева заснул вчера в одной постели с Яной?

И еще Сева не мог понять, почему голова у него такая трескучая и тяжелая. Он же засыпал вчера, то есть сегодня, от усталости, откуда тогда сейчас похмелье? Ощущение такое, как будто литр водки всосал…

Сева повернул голову влево и увидел Яну. Она лежала на кровати в своей комбинации, но в неестественной позе. Голова повернута в одну сторону, рука отброшена на всю длину в сторону. Она не дышала, и Сева понял это, не глядя на ее грудь.

Он встрепенулся, вскочил, хотел нащупать пульс на ее шее, но вдруг понял, что на руках у него стальные браслеты. Юшко сначала защелкнул на его запястьях наручники, а затем уже разбудил.

Мало того, Сева заметил еще и экспертов — медика и криминалиста. Они стояли возле кровати и с осуждением смотрели на него. А они уже, похоже, успели поработать. Пока он спал. И осмотрели, и сфотографировали.

Сева еще раз глянул на Яну. Следов крови не видно, зато на шее синяки. Ее, похоже, задушили. Чем? Удавкой? Вряд ли. Руками? Может быть.

Сева посмотрела на свою руки, перевел взгляд на криминалиста, с которым однажды работал. Возможно, Олег Максимович успел даже снять соскобы с его рук. А кого им еще подозревать?