В сетях феноменологии. Основные проблемы феноменологии - Разеев Данил Николаевич - Страница 89

3) Итак, воспоминание не полагает v с его ореолом изолированным; или [полагает] бесконечный поток сознания не изолированным, но связанным с «теперь». Итак, если теперь у нас имеется два воспоминания, единых в качестве актуальностей переживания сознания — настоящего (ais Erlebnisaktualitaten der Bewusstseins- gegenwart), то относящиеся к каждому из них потоки сознания, конструируемые при помощи развертывающихся последовательностей при — поминаний, очевидно, едины. Ибо каждый из таких потоков относится к «теперь» соответствующего при — поминания как моего настоящего (gegenwiirtigen) переживания, и эти два воспоминания сами предполагаются связанными одним потоком[554]. В частности, когда я в одном взгляде сознания смотрю на воспомянутое Е и затем перехожу к Е1 и таким образом охватываю в единстве и то и другое, тогда я имею единство обоих потоков сознания, к которым обоюдно отсылают воспомянутые cogitationes, потоков, связанных в актуальном «теперь» взгляда сознания. Однако два этих потока — это не две обособленные линии, встречающиеся в одной точке; это — один поток, одна исполнившаяся временность, к сущности которой принадлежит то, что от каждой предыдущей точки к каждой последующей ведет прямой путь в качестве непосредственного при — поминания[555]. То, что «одновременно», входит в окружение другого [ «одновременно»], и наоборот, оно связано в неразрывном единстве одной и той же фазы потока.

4) «Непосредственному» воспоминанию[556], прежде всего ретенции, а затем и непосредственному при — поминанию, соответствует «непосредственное ожидание» (антиципация восприятия).

Наряду с сознанием, благодаря которому мы обнаруживаем актуально теперь данные cogitationes (которые живо сознаются сами и которые суть «теперь»), мы имеем соотношение сознания с не актуально настоящими, не актуально теперь сущими cogitationes: с cogitationes бывшими и будущими. Поскольку мы имеем их настоящими как при — помянутые (как бы вновь осознаваемые) или предосознаваемые, постольку они принадлежат нам. Когда они были и будут, они включены во временную взаимосвязь «моего» сознания.

5) Вчувствование, однако, не входит в число таких «непосредственных» модусов сознания, которые репрезентируют мне «собственные» cogitationes. Наглядно могут осознаваться cogitationes, которые, когда они есть (соответственно, были и будут), не являются моими cogitationes, не принадлежат моему чистому Я.

Взгляд, мой взгляд, может быть направлен на них, но постигнет их не в их «самости» (in ihrem Selbst), а в «аналогизировании». В воспоминании я «вновь» вижу прошедшее, его само, лишь не воспринимаю его в импрессиональной первоначальности, ведь оно — не «теперь», оно было. Везде, где я схватываю что — то «само», феноменологическая редукция выдает «самость», принадлежащую «моему» чистому сознанию, одну из моих cogitationes''. Уже ожидание не репрезентирует более само будущее, а вчувствование — и того меньше (равно как и всякое образное представление). Вчувствование может соотноситься с «теперь», но это «теперь» — «теперь» не самоданное, не воспринятое во вчувствовании; оно «объективно» полагается как теперь, как «одновременно» с самоданным «теперь».

Самость выражает первичность (Originaritat)[557]. Что когда — либо выступало в единстве потока сознания, выступало там первично[558], как само и теперь, и даже если это «теперь» превращается в прошедшее, то отныне оно является и остается «само» прошедшим[559]. Остается идеальная возможность направить на него особый примечающий взгляд при — поминания и «еще раз» пережить его самость, но [уже] с признаком сознания «еще раз» или, скорее, «как — быеще — раз». Так выражается основной признак данности воспоминания, из которой мы творим наше собственное прошлое.

[Какое — то] второе сознание, второй поток[560], ни в коем случае не может иметь воспоминания о чем — то, что принадлежит первому [потоку], и таким образом вообще никакое сознание, являющееся «непосредственным», — схватывания «самости». В принципе одно и другое могут вступать в отношения лишь при помощи вчувствования, и временные соотношения внутри одного потока даны иначе, да и по существу являются иными, нежели таковые же соотношения в другом. Время внутри потока сознания — это, прежде всего, не что иное, как форма универсального единства (universale Einheitsform) всех фаз потока, всех переживаний, становящихся или, соответственно, ставших осознанными в одном потоке (как чистых cogitationes). Если же мы говорим о «том» времени, которое, в качестве объективного, распространяются на различные потоки сознания, то речь идет об опосредованной координации порядков, созданных имманентно, собственно сущностно (wesenseigen) для всякого [сознания] посредством тождественных форм всякого сознания, об определенном способе приведения обособленных форм и их имманентных порядков к единству одного порядка, и единство этого порядка — это более не единство одной[561] связующей формы в именно таком ее виде, в каком всякое сознание носит ее в себе в качестве формы своих самостей (Selbstheiten).

Одновременность в моем сознании означает определенную форму единства[562]. Единство здесь есть первое, и то, что здесь объединено, есть [нечто] несамостоятельное, что можно объединить лишь в подобной форме. Одновременность же, распространяющаяся на два потока сознания, всего менее является таким сущностным единством. О несамостоятельности связанных здесь не может быть и речи. Два сознания феноменологически скоординированы, соотнесены друг с другом, однако не даны феноменологически непрерывно едиными, а именно — так[563], как если бы мы заодно с самоданным содержимым (Gehalt) собственного сознания находили бы и самоданное чужого, а значит, находили бы содержание (Inhalt) самих этих сознаний и отныне могли бы видеть само их связанное единство и форму как коренящиеся в сущности самих связанных[564]. Лишь внутри одного сознания существует «подлинное», непосредственное видение, созерцание, а значит, и [созерцание] сущностных взаимосвязей как взаимосвязей единства, самофундирования (von einem Sichfundieren), следования друг за другом и т. д. Можно было бы представить себе один поток сознания для себя, т. е. представить, что всякий прочий [поток] вычеркивается[565].

Итак, в этих рассуждениях вырисовываются фундаментальные феноменологические сущностные различия: различия между «непосредственным», «подлинным» опытом (и, выражаясь более общо, непосредственным созерцанием, постольку, поскольку нам приходится говорить также и о непосредственной фантазии, quasi — oubi- те), т. е. опытом (созерцанием) в точном смысле слова, схватывающем «самость», и <с другой стороны> полаганием вчувствующим или как — либо иначе аналогизирующим, образно представляющим (verbindlichende) etc. одну предметность посредством другой, «само» данной[566].

Уже если я представляю себе «Роонс»[567] и полагаю его как настоящее, как теперь сущий, это «теперь» и предметное в «теперь» никоим образом не будет чем — то самоданным. «Роонс» дан мне как при — помянутое и бывшее и полагается ныне как продолжающий длиться. Однако это не сознание образности (Bildlichkeits- bewusstsein). Но в любом случае, его теперь — еще — бытие и одновременно — бытие с «теперь» восприятия — все это не дано непосредственно. Тем более не дано, если я составляю себе представление о городе по описанию. Здесь в самом представленном я создаю для себя «образ» вещи (Sache). Но, конечно, это не образное сознание в обычном смысле: ведь я не обладаю положенной вещью (Ding) как носитель перцептивного (или сообразного с воспоминанием (erinnerungsmassigen)) образного объекта etc.