13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 221

Я не выдержала почти сразу:

— Но?

— Но одержимые — люди глубоко индивидуальные, Виржиния, — Эллис вздохнул. — Если речь не идет о подражателях, конечно. Сумасшедшие убийцы редко повторяются. Если даже и совпадает способ убийства, то мотивы — почти никогда. Исключение — когда преступника подвигла на его злодеяния какая-нибудь книга, статья в газете или народная байка — словом, доступный для всех источник информации, как любят говорить журналисты. Вот тогда могут быть похожие мотивы… но это уже заимствования. Обычно на фантазию одержимым жаловаться не приходится. Так что версию с прямыми поставками праведников на небеса я бы не стал рассматривать всерьез. К тому же она не отвечает на главные вопросы: почему именно дети? Почему лента именно лиловая? Кстати, дорогая лента, хорошая. Я уже говорил, что мы уже нашли, где ее могли сделать? Говорил — и славно…. А последний, но ключевой вопрос — что, в конце концов, послужило спусковым крючком для нашего Душителя, когда он сорвался и начал убивать?

Вывалив на нас скопом все свои философские измышления, Эллис тяжко вздохнул и уселся за столик, поближе к вазе с фруктами, нахально заняв лучшую позицию. Мне досталось место на диване рядом с Мэдди и Брэдфордом, причем подруга наотрез отказалась садиться рядом с доктором. И судя по алеющим скулам, Мэдди была не столько сердита, сколько до сих пор ужасно смущена тем видом, что предстал перед ее глазами в первые секунды пребывания в этой комнате.

Потом пришел Лайзо — с огромным подносом, на котором теснились вокруг чайника фарфоровые разнокалиберные чашки, гордо высился сливочник, расписанный голубыми цветочками, а сбоку притулились еще две большие тарелки — одна с хлебом, другая с сыром.

— Я тут в погреб зашел, — пояснил Лайзо в ответ на скептический взгляд Брэдфорда. — Леди наши в приюте голодными остались. Мисс Мэдди, вон, с девочками все была, а она руками разговаривает — и как тут поешь, если руки заняты? А леди Виржиния и вовсе с самого обеда сбежала, а чай потом, как вернулась, пустой пила. Так что, может, и не на аксонский лад чаепитие будет, но хоть сытное, — невозмутимо закончил он.

Святые небеса, этот гипси хоть малейшее представление имеет о правилах приличия?! Как он может фактически выпрашивать для нас угощение, если по этикету выставленного доктором блюда с сухими фруктами — уже более чем достаточно? Даже если учесть, что хозяева дома — Эллис, который сам не стесняется клянчить вкусные кусочки на кухне «Старого гнезда», и его старый приятель доктор Брэдфорд, получается очень и очень некрасиво.

— Что вы, не стоило беспокоится… — начала было я с вежливой улыбкой, но тут Брэдфорд и Эллис вскочили на ноги с совершенно одинаковыми возгласами:

— Окорок!

Я опешила:

— Что — окорок?

— В подвале висит копченый окорок, — тоном бывалого соблазнителя произнес доктор, загадочно сверкая стеклышками очков.

— …между емкостями с формалином, в которых плавает то, что осталось от нашего предпоследнего дела… — встрял Эллис с пояснениями.

— …думаю, нам не повредит некоторое разнообразие в угощении, — закончил доктор, не поддаваясь на провокации. — Леди, вы меня крайне обяжете, если не откажитесь отведать нашей простой, но добротной пищи. Но если нет — я пойму, в конце концов, вы привыкли к более изысканным блюдам, — и он многозначительно умолк.

Вот так я попала в этическую ловушку. Теперь отказаться от злосчастного окорока означало глубоко оскорбить радушных хозяев…

Мэдди скромно потупилась. В наступившей тишине стало отчетливо слышно, как у нее урчит в животе.

— Благодарю, доктор Брэдфорд, вы очень любезны, — сдалась я.

— Тогда подождите минуту, — отвесил он легкий поклон и вышел из комнаты.

— Эх, и я тоже кое-что принесу пока, — оживился Эллис. — Не еду, ни в коем случае. Погодите-ка.

И тоже сбежал.

В комнате остались только мы с Мэдди… и Лайзо.

В отличие от меня, ему такое положение дел, кажется, было не в тягость. Он сперва составил все с маленького столика на пол. Потом, насвистывая, вытащил из-за шкафа какую-то фанеру, уложил ее на столешницу, накрыл скатертью, расставил блюда…

— Зачем вы это делаете? — не выдержала я и нарушила молчание.

— А как же? Стол-то маленький, за ним и Эллис с Нэйтом едва вмещаются-то, — выгнул брови Лайзо с искренним весельем. — А сейчас Нэйт еще окороку принесет, так и вовсе чашку приткнуть некуда будет. Нехорошо получится, леди.

Я только вздохнула.

— Вы сегодня на удивление многословным, мистер Маноле.

— Извиняюсь, ежели что, — хмыкнул он.

К счастью, в этот момент вернулся Эллис, избавив меня от необходимости продолжать диалог. С собой детектив принес приличных размеров рулон, оказавшийся при ближайшем рассмотрении потрепанной картой Бромли.

— Так, — одним небрежным движением Эллис сгреб чашки и чайник к краю и расстелил карту сразу на половину стола, сводя на нет усилия Лайзо по рациональной организации пространства. — Дайте-ка мне подумать… Трупы находили вот здесь, здесь, здесь… — он щедро сыпанул на карту сушеные ягоды клюквы и педантично поправил их, подогнав ногтем к нужным точкам. — Дети пропадали предположительно отсюда, отсюда, отсюда, отсюда… — на сей раз в путешествие по карте отправились вишни. — Гляньте, Виржиния. Видите что-нибудь необычное?

Я внимательно присмотрелась к рассыпанным по карте ягодам, но в голову лезли исключительно мысли о напрасной трате продуктов.

— Пожалуй, нет. Не могу сообразить.

— Метро, Виржиния, — вздохнул детектив. — Смотрите, в какую ягоду ни ткни, рядом обязательно будет подземка. Либо сама линия, либо станция. Раньше я думал, что убийца просто пользуется туннелями метро, чтобы добраться до места незаметно — действительно, не тащить же через полгорода труп, кто-нибудь да заметит. Но сейчас мне пришла в голову одна идея. Маловероятно, но все же… Вдруг у преступника есть логово где-то под землей? В самих туннелях метро — вряд ли, но ведь они могут сообщаться с пустотами или пещерами. Это бы разрешило многие противоречия. Например, объяснило, почему никто не слышал голоса жертв. Нэйт говорил, что, судя по результатам анализа крови, детей не держали постоянно под воздействием хлороформа или сильных наркотиков. Значит, есть некая «клетка», с хорошей звукоизоляцией. Честно говоря, раньше я склонялся к мысли, что наш преступник — человек богатый. Возможно, высокопоставленный.

На мгновение я зажмурилась, отгоняя навязчивое видение — толстенький и потешный сэр Вайтберри несется за ребенком, пряча за спиной пропитанную хлороформом тряпицу.

Нелепость.

С другой стороны, Дуглас Шилдс, возглавлявший секту, которая занималась ритуальными убийствами, тоже был «сэром».

Мэдди робко дернула меня за рукав, искоса глядя на Эллиса, и я опомнилась:

— А почему вы так думали?

Детектив просиял — он только и ждал вопроса, чтобы блеснуть логикой.

— Ну как же, Виржиния. Разве бедняк может обеспечить себе место, где он будет содержать жертву от недели до месяца, потом тихо задушит и приготовит труп к погребению? И все это — незаметно от соседей? Нет уж, у бедноты — никаких шансов. Не в нашем тесном, перенаселенном Бромли. Даже в Смоки Халлоу, где, кажется, никому ни до кого нет дела, устроить такое «логово» невозможно. Кто-то обязательно заметит неладное — или соседи, или попрошайки, или те же вездесущие дети… А вот обособленно стоящие дома, обнесенные высокими заборами — вполне подходящее место. Кроме того, богатый и влиятельный человек имеет много способов заставить случайного свидетеля замолчать. И еще эта связь с приютами… — Эллис вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Я думал, что, возможно, убийца как-то связан с благотворительными организациями. Он ведь должен вызывать доверие у детей, причем безусловное.

Вспомнив, как меня приняли дети из приюта Святого Кира Эйвонского, я только плечами пожала:

— Не представляю, чтобы Бриджит, скажем, ушла с… с… да хотя бы и с тем же герцогом Саффолком и его супругой. Дети настолько недоверчивы!