13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 149

- О... - я растерялась. Дома мне казалось правильным вести себя с женихом вежливо, но отстраненно, ни на шаг не отступая от этикета. Но теперь, после беседы о таких, казалось бы, глупостях, как политика, во мне начало оживать полузабытое чувство родства. Все напоминало о тех временах, когда меня, еще совсем маленькую девочку, больше похожую на куклу в нарядных платьях, брали в гости к лучшему другу отца - и там, в полутемной комнате, наполненной запахами благовоний, я пила из большой кружки настоящий Взрослый Чай и слушала Взрослые Разговоры... От чужого, опасного человека - маркиза Рокпорта, я не хотела принимать ничего. Но дядя Рэйвен - другое дело. - Конечно, с удовольствием! - откликнулась я наконец.

Рокпорт снял очки - синие стекла поймали отблеск пламени - и в первый раз за вечер прямо посмотрел мне в глаза.

- Честно сказать, там даже два подарка, - он коротко позвонил в колокольчик. - Думаю, вам понравится.

На зов явилась все та же немолодая служанка, выслушала указания маркиза, вышла и вскоре вернулась с подносом, на котором лежала старинная книга и небольшая плоская шкатулка.

- Первый подарок - для хозяйки кофейни, - пояснил Рокпорт, передавая мне книгу. Она оказалась очень тяжелой - сколько же серебра пошло на инкрустацию обложки? И застежка сложная, сразу и не поймешь, как раскрывается... Сразу видно, что древняя! - Это старинный сборник алманских рецептов. Тут напитки и десерты. Все написано, к сожалению, весьма архаическим языком, но я приказал приложить к каждому рецепту лист с переводом. Впрочем, алманский язык вам знаком, насколько мне помнится, так что это простая предосторожность.

- Да, знаком... но не слишком хорошо. Я редко говорю на нем. Спасибо за заботу, маркиз.

Застежка наконец поддалась. Я раскрыла книгу наугад и с благоговением провела кончиками пальцев по шершавому, прохладному пергаменту. Слева витиеватыми буквами был написан рецепт - практически нечитаемый из-за устаревшей грамматики и архаичных словечек, а справа умелая рука художника изобразила роскошный пирог. От времени краски немного поблекли, но все равно рисунок выглядел объемным, живым - кажется, склонись над страницей - и ощутишь умопомрачительный запах выпечки, меда и ягод.

- Пожалуй, стоит выучить староалманский, чтобы прочитать это без перевода, - прошептала я. - Спасибо!

- Вижу, первый подарок вам понравился, - удовлетворенно кивнул Рокпорт и взял с подноса шкатулку. - Надеюсь, понравится и второй. Тот, что для моей невесты, графини Эверсан-Валтер.

Обращение неприятно кольнуло собственнической ноткой. Подавив совершенно неуместное желание одернуть маркиза, я улыбнулась и заглянула в шкатулку.

Серьги, колье и браслет. Невесомые серебристые листья и цветы, перевитые с тонкими цепочками, сверкающая крошка - иней, и мелкие темно-синие камни-кабошоны - роса полуночи.

Я медленно и очень осторожно закрыла шкатулку, а затем... вернула ее Рокпорту.

Каждая леди хоть немного разбирается в драгоценностях. Даже та, что их не любит - как я. Сапфиры и бриллианты и вовсе трудно спутать с чем-либо. Они дороги и сами по себе, а в подобной тонкой работе...

По меньшей мере - четыре тысячи хайрейнов. Может, и больше.

- Вы молчите, леди. Вам не понравилось?

- Очень, - голос у меня сел, я кашлянула и продолжила уже тверже, стараясь не обращать внимания на все усиливающееся головокружение: - Очень красивая работа. Изумительная.

- Почему бы вам ее не примерить?

Святые небеса, он так надо мною издевается? Куда подевалась его наблюдательность именно теперь, когда я с трудом могу складывать слова в предложения, а нервы из-за недосыпа натянуты, будто струны?

- Это очень любезно с вашей стороны. Однако не думаю, что сейчас подходящее время... - я замялась, не зная, как объяснить деликатней.

Но Рокпорт меня опередил:

- Вижу, что вы не хотите принимать этот подарок, леди, - спокойно констатировал он, и я испытала ни с чем не сравнимое чувство облегчение... правда, слишком рано: - Но почему? Вам ведь понравился гарнитур.

Я вдохнула всей грудью и медленно выдохнула, представляя, что сказала бы на моем месте леди Милдред.

- Мне кажется, что такой подарок будет слишком обязывающим.

- Мы почти что одна семья, Виржиния, - мягко ответил Рокпорт - без улыбки. - Граф Валиант подарил в прошлом году супруге замок у озера Кэт, а виконт Сэйлем преподнес дочери весной бриллиантовую диадему. Или вы считаете и это предосудительными поступками?

- Я для вас не дочь и не супруга, - резко возразила я и сама пожалела об этом. Спокойнее, спокойнее... Надо вести себя так, как вела бы леди Милдред.

- Какие холодные слова, - вздохнул маркиз, вновь пряча глаза за непроницаемо синими стеклами очков. - Официально мы помолвлены. И, помнится, прежде вы не возражали против того, чтобы помолвка однажды переросла в брак.

- Только если я не встречу того, кого полюблю, - вспылила я, не выдержав. - Простите. С одной стороны, вы правы, официально мы помолвлены, и вы можете дарить мне любые подарки, приглашать меня в театр и прочее, прочее - никто не подумает дурного. Но с другой... Мы с вами прекрасно знаем, что эта помолвка - ненастоящая. И мы также знаем, почему она была заключена.

Маркиз, кажется, превратился в каменное изваяние - безмолвная фигура в темных старомодных одеждах, слепой блеск синих стекол и побелевшие губы.

- Да, - произнес он после долгого молчания. - Я знаю, почему Иден настоял на этой помолвке, хотя вам тогда было только шесть лет. И помню, почему даже леди Милдред не стала возражать против нее. А вот вы - помните? Знаете ли, как все было на самом деле, или отец рассказал вам лишь часть того, чего опасался?

Кажется, разум у меня стал мягким-мягким, как мокрая глина, и каждое слово глубоко отпечатывалось в нем. Горло почему-то перехватило, хотя я уже давно перестала остро откликаться на воспоминания об ушедших родителях.

Прошлого не вернуть.

- Кто-то пытался истребить всю семью Эверсан. Яд в воде. Но умер один... один дед. Были еще угрозы...

- Не только угрозы, - мягко прервал меня Рокпорт. - Еще и покушения. Двадцать семь за неполных десять лет. И последнее, увы, увенчалось успехом. В этом есть и моя вина, Виржиния.

- Вы спокойно признаете это? Есть причины? - голос у меня заледенел, хотя внутри я буквально кипела. Гнев, дурные воспоминания, боль - жгучая перцовая смесь в моих жилах. - Насколько я помню, тогда вас вообще не было в стране, зачем же вы наговариваете на себя сейчас?

- Именно потому, что меня не было, я и виноват, - мрачно и совершенно непонятно ответил Рокпорт. Я чувствовала, что запутываюсь все больше - в его словах, в собственных чувствах. Действо начинало отдавать абсурдом. Все виделось теперь будто со стороны. - Не думайте, что я оправдываюсь, Виржиния. Нет. Вряд ли я когда-нибудь смогу простить себя, но именно поэтому буду заботиться так, как не заботился бы никто.

Я окончательно потеряла нить разговора и уцепилась за последние слова.

- Да уж, никто больше такого не делает! - голос у меня звучал громко и напористо - я старалась спрятать за злостью беспомощность. - Никто не врывается в мою кофейню за полночь, не угрожает моим друзьям, не пугает слуг и не читает мне мораль!

- Не сердитесь, Виржиния, - вздохнул маркиз. - Это для вашего же блага. Просто позвольте мне заботиться о вас. Возможно, тот человек, который десять лет потратил на то, чтобы добраться до ваших родителей, еще жив.

Меня накрыло изматывающим, леденящим приступом страха. Пальцы стали непослушными, и я сцепила руки в замок, скрывая дрожь.

- Хотите сказать, он может попытаться меня убить?

- Возможно.

- Быть того не может! - я вскочила из-за стола. От резкого движения чашка опрокинулась, а шкатулка с драгоценным гарнитуром полетела на пол. - Прошло четыре года! Четыре! И никто не тронул ни меня, ни леди Милдред!

Рокпорт наклонился и поднял шкатулку, затем бережно поставил ее на стол и только потом ответил, так и не подняв глаз.