Грани лучшего мира. Дилогия (СИ) - Ханыгин Антон - Страница 38

   "Кажется, я ухожу от ответа. Снова сомнения? Но ведь так сказал Спектр... Да это же сущий бред! Однако так сказал Спектр..."

   - Не будь столь заносчив, Апор! - глаза старика на мгновение вспыхнули гневом. - Я передаю тебе волю Света и спрашиваю в последний раз: готов ли ты стать его орудием?

   "Ненавижу, ненавижу себя! За эти сомнения, за нелепые домыслы! Почему так тяжело поверить ему, ведь он же Спектр! Я ненавижу..."

   - Приступаю немедленно, - спокойно произнес инквизитор и, не дожидаясь какой-либо реакции Карпалока, вышел из его покоев.

   Спектр остался доволен собой. Пусть Светоносные и инквизиция убивают друг друга, жалкие остатки алокрийской Церкви должны обратиться в прах. А сам Карпалок Шол направится в то место, где его оценят по достоинству...

   Апор По-Трифа не видел торжествующего выражения лица Спектра, он направлялся на встречу со своей судьбой.

   Делай то, что должен. Сомнения - грех, сила в духе и вере. Светоносные монахи стали отступниками алокрийской Церкви Света. Полный абсурд, но такова реальность. В конце концов, почему это не может быть правдой? Король Бахирон Мур, который некогда жестоко расправился со своим родным дядей, мятежным регентом, сам отдал в руки восставшего Илида целую провинцию. Он всю жизнь стремился к абсолютной монархии, а затем воссоздал Комитет, наделив комитов доселе невиданной властью. Так почему Светоносные монахи не могли предать истинную Церковь и переметнуться к фасилийским еретикам? Безумный и лживый мир.

   Решение уже принято, но мысли так просто из головы не выбросить. В своих размышлениях Апор не заметил, как оказался у входа в катакомбы под собором, где располагалась инквизиция. Толкнув тяжелую дверь, он вступил в затхлый полумрак подземелья, освещаемого тусклыми кристаллами, которые некогда были созданы алхимиками из Академии. Здесь проходили допросы и вершился суд Света, после которого еретики безжалостно уничтожались, а невиновные обретали вечный покой, выдержав все испытания, уготованные инквизиторами. Продуманная планировка тоннелей и залов не давала крикам и стонам вырваться на поверхность. Если ты сознался в своей вине во время допроса - умрешь, если ты не сознался - будут пытать до самой смерти, а когда она наступит, ты сможешь слиться со Светом, оставшись верным ему в самый темный час своей жизни. Праведный суд - священный труд инквизитора. Никто из них не сомневался в своих поступках, они верили в вершимое ими правосудие.

   "Все верно, в этом суть алокрийской инквизиции Церкви Света. Мои сомнения - грех", - вынес себе вердикт Апор. Он вошел в первую попавшуюся пыточную и выхватил из жаровни прут. Задрав левый рукав рубахи, он вонзил в свое предплечье раскаленный металл.

   "Грех".

   Раздалось тихое шипение, которое вскоре сменилось свистом и хлопками лопающихся пузырей кипящей кожи. Прут жадно вгрызался в руку, оставляя по краям раны бурлящее месиво из крови и плоти, медленно покрывающееся плотной коричневой коркой, которая трескалась и разбрызгивала желтоватую сукровицу.

   Когда Апор перестал чувствовать левую руку, он выдернул из нее прут и медленно выдохнул. В воздухе повисла почти родная для инквизитора вонь горелой кожи и паленого мяса, но сейчас она означала освобождение. За все время собственной экзекуции По-Трифа не издал ни звука и теперь наконец обрел душевное спокойствие. Он выжег отраву сомнений и доказал себе силу собственной веры. Блаженство.

   - Генерал, могу я забрать инструмент? - раздался низкий голос из темного угла пыточной.

   Каматор Тин, главный дознаватель и второе лицо после Апора По-Трифа в инквизиции алокрийской Церкви. Угрюмый палач, который почти забыл, что такое улыбка. В его обязанности давно уже не входили пытки, да и сам он их терпеть не мог. Но еще больше он ненавидел еретиков, и из-за своего рвения в очищении мира, Каматор лично истязал незадачливых смертепоклонников из катакомб и стоков Донкара. Он собственноручно пытал именно сектантов, но почему - никто не знал. Вероятно, они и стали причиной, по которой он решил посвятить себя Свету. Хотя больше похоже, что инквизиция просто стала оправданием для его мести.

   - Держи.

   Дрожа то ли от боли, то ли от экстаза, Апор передал орудие пытки.

   - Остыл уже, - пробормотал дознаватель, засовывая прут в жаровню.

   Он даже не спросил о том, что сейчас сделал генерал и зачем. Его логика проста - если Апор По-Трифа так поступил, то это необходимо. Кроме того, Каматор был занят своим делом. На стене в углу висел окровавленный доходяга, который что-то бессвязно бормотал и истерично посмеивался.

   - Сектант? - кивнул в его сторону Апор.

   - Да. Для Алокрии настали тяжелые времена, и они это чуют. Вылезают из своих вонючих подземелий. Крысы...

   - И как?

   - Тяжело с ними, - Каматор с хрустом потянулся и достал прут, который успел снова раскалиться. - Устал. Они только радуются боли и восторгаются смертью. Да и кончаются быстро, посмотри на него - кожа да кости. Но сейчас я...

   - Оставь его, у нас есть дело намного важнее.

   Дознаватель остановился и послушно положил инструмент обратно в жаровню.

   - Созывай всех инквизиторов, - приказал Апор. - Мы идем в священный поход. Как только все соберутся, сразу выдвигаемся.

   Каматор кивнул, подошел к парню в углу, прошептал: "Виновен", - и коротким движением свернул ему шею. Вытерев руки, он вернулся к генералу.

   - Куда?

   - Силофские горы. Уничтожать Светоносных монахов, отступников, - коротко ответил По-Трифа, придерживая левую руку, которая навсегда потеряла чувствительность.

   Главный дознаватель снова кивнул и вышел из пыточной камеры, обозначив свое крайнее изумление лишь слегка приподнятой бровью. Лишние вопросы ни к чему. Ведь его логика проста - если Апор По-Трифа так поступает, то это необходимо.

   Глава 12

   Комитет редко собирался в полном составе, в основном все вопросы Шеклоз Мим, ставший негласным главой нейтральной стороны алокрийского конфликта, решал лично с каждым из комитов, в зависимости от того, что требовалось сделать. И подозрения насчет истинных целей главы Тайной канцелярии со временем стали возникать не только у Касироя, который хотя бы был частично посвящен в его планы.

   Пришла пора решительных действий, и поэтому Шеклоз собрал всех комитов и наместника Евы во дворце. Раскрывать карты - это всегда большой риск, особенно в таких опасных играх. Но настал тот момент, когда вслепую использовать своих коллег он больше не мог. Если все получится, то часть инициативы в новом общем деле будет переложена на плечи всех членов Комитета. Шеклоз все же не всесилен.

   - Есть три варианта нашего поражения, - категорически заявил Мим, когда все собрались в приемной наместника. - Первый и наиболее вероятный из них - начинается гражданская война, и король Бахирон Мур одерживает полную победу над республикой.

   - Меня бы это устроило... - пробормотал Ером По-Геори.

   - Неудивительно, ведь вы - уважаемый всеми королевский наместник Евы, - ехидно заметил Шеклоз, сделав особо язвительный акцент на последнем слове. - Если Бахирон победит, то про вашу забытую провинцию никто так и не вспомнит, что вас вполне устраивает. Наживаться за счет нищего населения, тешиться ничтожной властью третьесортного наместника, да?

   Комит колоний Мирей Сил негромко кашлянул в кулак. Высказывание главы Тайной канцелярии было достаточно грубым, хотя он озвучил то, о чем подумали все присутствующие. Ерому оставалось только обиженно буркнуть что-то себе под нос и вжаться в кресло.

   - Как вы понимаете, в случае победы Бахирона нас ожидает участь быть забытыми точно так же, - обратился к комитам Шеклоз. - Рано или поздно, но, скорее всего, именно рано, он вернется к своим идеям абсолютной власти, и никто его уже не остановит. Не будет никакого Комитета, и мы не сможем сделать нашу страну лучше, хоть и способны на это.