Грани лучшего мира. Дилогия (СИ) - Ханыгин Антон - Страница 146

   - Хватит, - перебил его капитан. - Я понял.

   Павий вернулся к созерцанию пустоты, и в клетке повисла тишина, прерываемая лишь слабыми стонами Бадухмада и судорожными вздохами второго кажирца, который в ужасе зажался в угол клетки, уткнувшись лицом в колени. А поселение дикарей как будто вымерло. Хотелось бы в это верить, но Кристоф подозревал, что они просто спали днем. Ночные животные. И убогие лачуги при свете выглядели еще хуже, от них веяло неимоверной дикостью, они словно кричали, что построившие их люди привыкли разрушать и убивать, а не созидать и дарить жизнь.

   Так прошла половина дня. Голод, жажда и боль уже практически не замечались, они стали частью существования четырех пленников в просторной деревянной клетке. Кристоф несколько раз проваливался в короткий беспокойный сон, но от этого усталость только возрастала.

   - Кристоф, - подал голос Демид.

   - Чего?

   - Сверни мне шею.

   - Не хочу.

   Помощник капитана усмехнулся и прикрыл глаза. Может быть, получится забыться на несколько минут. Обязательно приснится кошмар, но даже самый страшный сон не пойдет ни в какое сравнение с ужасами той влажной и теплой тропической реальности, в которой застрял экипаж "Отважной куртизанки". Вернее, его ничтожные остатки. А лишившийся корабля и команды капитан, к своему позору, был до сих пор жив. И хотел бы жить дальше, но как-то не получалось.

   Перед клеткой, словно из-под земли, выросла фигура старика с обезьяньим черепом на голове. Следом за ним начали появляться дикари, недовольно щурясь при дневном свете. Их кожа действительно отливала глубоким бронзовым цветом, но за толстым слоем грязи, краски и крови ее практически не было видно. В ночной темноте они больше походили на людей, нежели сейчас.

   - Саванту парони кагазу ки рага! - пролаял старик, указывая крючковатыми пальцами на четверых пленников.

   - Похоже, наша очередь.

   Демид поднялся и помог встать капитану. Своим видом они дали понять, что пойдут сами. Дикари вытолкали их наружу, предварительно взвалив им на плечи покрытого испариной Бадухмада. Второй кажирец начал сопротивляться. Рычащие аборигены избили его дубинками до полусмерти и потащили бесчувственного моряка за собой, взяв за ноги.

   Вопреки ожиданию, они прошли мимо пирамиды, на вершине которой белели свежие человеческие кости с небольшими клочками мяса, и отправились дальше в джунгли. Вождь так и не показался. Видимо, Кристоф и его люди не заслужили подобную честь.

   - Опять идти, - пробормотал капитан, с трудом переставляя непослушные ноги.

   - Можно попробовать сбежать, - без особого энтузиазма предложил Демид.

   - Ты видел, как они передвигаются по джунглям? Догонят в один миг.

   - Хотя бы убьют быстро.

   - Сомневаюсь, - Кристоф украдкой оглянулся на избитого кажирца, которого волочили следом за ними по грязи, мелким камешкам и корням, сдирающим с него кожу. - Будет только хуже.

   Духота постепенно вступала в полную силу, превращая сырую прохладу ночи и утра в удушающую влажность жаркого полудня. Жестокая природа острова как будто специально старалась сделать последние моменты жизни моряков еще мучительнее. Они брели за дикарями, не обращая внимания на оставленные ветками и шипами зудящие царапины, число которых увеличивались с каждым шагом, и удары палок, сыплющиеся на треснувшие ребра с завидным постоянством. Из-за слепоты левого глаза Кристоф часто спотыкался и сталкивался с одеревеневшими лианами, поэтому ему доставалось в два раза больше. По логике человекоподобных обитателей джунглей, избиения, наверное, должны были помогать истощенным пленникам двигаться вперед. В действительности же эффект был абсолютно противоположным, что заставляло людоедов избивать моряков еще сильнее. А затем все повторялось вновь...

   Непрекращающаяся боль и однообразие джунглей надломили чувство времени, заставляя Кристофа идти сквозь грязно-зеленую бесконечность, взвалив на себя Бадухмада. Жидкость из лопнувших язв на изуродованной руке кажирца текла по телу, но капитан практически не чувствовал ни ее липкую теплоту, ни резкий кислый запах. Зарождавшиеся в глубине сознания мысли моментально испарялись, как будто испугавшись реальности. Капитана это вполне устраивало - мысли явно были невеселыми и бесполезными. Так ломаются люди.

   Внезапно они остановились. Перед ними стоял небольшой каменный идол, измазанный черной краской. Грубо высеченное лицо обрамляло некое подобие высокого воротника.

   - И черная кожа есть, и борода, - усмехнулся Демид. - Да мы избранные.

   Кристоф безразлично кивнул. Похоже, что кажирцев и фасилийцев от съедения спасла именно внешность. Но что будет дальше?

   Ответ не заставил себя долго ждать. Старик с черепом гориллы подошел к висящему на плечах товарищей Бадухмаду и поморщился, посмотрев на его волдыри и язвы.

   - Каваги рага, - буркнул жрец и махнул рукой в сторону второго чернокожего матроса. - Рага сузу парги парони на кут.

   Дикари схватили извивающегося кажирца и подтащили к идолу. Старик сдернул со своей морщинистой шеи нож из полированного обсидиана и точным движением вскрыл грудную клетку пленника, который все еще был жив и истошно вопил, наблюдая, как его внутренности подрагивали, выползая из распоротого тела. Он даже успел почувствовать рассекаемую жрецом кожу вдоль рук и ног, прежде чем затих и обмяк, закатив глаза. А поклонник обезьян, сделав все необходимые надрезы, принялся сдирать с матроса его черную кожу.

   - Профессионал, - судорожно сглотнул Демид и нервно выдавил из себя подобие ухмылки. - Приятно наблюдать за работой людей, знающих свое дело.

   "Боится, - понял Кристоф, взглянув на друга. - Значит, хочет жить".

   На теле мертвого кажирца осталось только лицо. Остальную кожу, снятую на удивление быстро, жрец заботливо накинул на плечи идола. Почтительно отступив на несколько шагов, старик начал выкрикивать фразы на своем лающем языке и приплясывать, оскорбляя безумными телодвижениями само понятие танца. Остальные дикари принялись подвывать, а потом схватили Бадухмада, оттолкнув Кристофа и Демида, и поволокли его к каменному истукану.

   Фасилийцы прекрасно осознавали свое бессилие, поэтому просто безучастно наблюдали за кровавым ритуалом. Они очень устали, на какие-либо чувства не осталось сил. В конце концов, это всего лишь еще одно несчастье в одной сплошной череде ужасных событий, внезапно увлекших команду "Отважной куртизанки" в пучину смертельного невезения. Можно только надеяться, что оно будет последним.

   - А что, если они нас просто побреют и отпустят, - глупо хихикнув, предположил Демид. - Судя по идолу и тому, что они делают с нашими черномазыми, от нас дикарям нужны лишь бороды для их божка. Срежут ее и все.

   - Срежут, - согласился Кристоф. - Вместе с головой.

   - А если...

   Голос помощника капитана потонул в воинственных криках и улюлюканье, доносившихся со всех сторон. Людоеды отпустили Бадухмада и бросились врассыпную, но вылетающие из джунглей дротики настигали беглецов. Жрец угрожающе завопил и затрясся от гнева, потрясая сорванным с головы черепом гориллы. Метко брошенное копье пронзило его сморщенную шею, и старик захлебнулся своими проклятьями, хлынувшими из его рта вперемешку с жидкой темной кровью.

   Вскоре все стихло. Вокруг идола лежали утыканные дротиками дикари. Одни уже были мертвы, другие слабо барахтались в грязи и зажимали раны, пытаясь удержать липкими пальцами стремительно вытекающую жизнь. Стоящие на коленях Кристоф и Демид не верили своим глазам.

   - Ла-а-дно, - протянул помощник капитана, растерянно озираясь по сторонам. - И что дальше?

   Из леса вышли люди с кожей бронзового цвета, но они сильно отличались от убитых ими дикарей. В них было намного больше человеческого, чем в грязных людоедах. Одежды на них был минимум, но никаких украшений из скальпов и костей мелких животных они не носили. Даже их длинные волосы казались чистыми и ухоженными. Относительно.