Грани лучшего мира. Дилогия (СИ) - Ханыгин Антон - Страница 119

   - Я что-нибудь придумаю, - Джоанна снова нежно улыбнулась своим слугам. - Алокрия не будет захвачена Кассием. Только не сейчас, когда она почти переродилась и готова вступить в светлое будущее. Нам с Бахироном пришлось вынести немало страданий, и многие трудности поджидают нас впереди, но наш сын примет от своего отца корону свободной и великой страны.

   - Коль послушать народ, то и страны-то никакой по их словам уже не осталось, - проворчала в ответ повитуха.

   - Молчи, старая! - прикрикнул Воб, от негодования встопорщив седую бороду. - Меньше к глупым сплетням прислушиваться надо, и жизнь сразу лучше станет.

   Конечно, Джоанна не верила слухам, которые с юга догоняли ее небольшое посольство. Никто не мог отчетливо что-либо сказать об итогах решающего сражения, люди говорили о странных и загадочных вещах. Но королева получила два письма от Бахирона, и ни к кому больше не прислушивалась. Но и с посланиями от Мура все было не так однозначно. Не обращая внимания на возмущения Джоанны, гонцы молчаливо удалялись, ссылаясь на срочные дела, а в письмах мужа она не находила каких-либо подробностей, он просто писал, что все хорошо и волноваться не о чем. Бахирон упомянул о беспорядках в стране, с которыми ему придется разбираться некоторое время, поэтому лучше ей некоторое время побыть где-нибудь в северо-восточной Илии, подальше от Донкара и Евы. Королева знала, что Мур о многом умалчивал, чтобы беременная жена не волновалась, но она была уверенна в своем царственном супруге и верила, что он справится со своей задачей, какой бы она ни была. А вот сама Джоанна могла и провалиться в переговорах с отцом. Кассий даже способен убить ее, не выслушав ни единого слова. Впрочем, сейчас она окружена фасилийскими солдатами и до сих пор жива, а значит, он готов принять ее.

   К повозке приблизился фасилиец, который показался Джоанне смутно знакомым. Он помог сойти беременной королеве на промерзлую землю Силофских гор и с легкой формальной улыбкой произнес на чистом алокрийском:

   - Мы с нетерпением ждали вас, госпожа Джоанна. Начали уже волноваться, не случилось ли чего в пути. Слава Свету, с вами все в порядке.

   - Семион, ты ли это?

   Королева узнала голос возмужавшего друга детства. Они вместе росли во дворце, потому что Лурий был сыном какого-то важного чиновника при дворе Кассия, и много времени проводили в одной шумной компании детей высшего света Фасилии. В последний раз она видела его совсем мальчишкой, по которому даже скучала, уехав в Алокрию. Вот только того сорванца теперь не разглядеть за маской невозмутимого лица с холодной улыбкой и сверкающим взглядом.

   - Семион Лурий к вашим услугам, госпожа, - фасилийский шпион почтительно поклонился. - Позвольте проводить вас к Кассию. Он в главной башни цитадели.

   Встреча оказалась совсем не такой, какой ее представляла Джоанна. По лицу короля Фасилии суматошно бегали тени противоречащих друг другу эмоций. Кажется, Кассий одновременно видел перед собой любимую четырнадцатилетнюю дочку, с которой некогда был вынужден расстаться навсегда, и взрослую королеву Алокрии, жену своего заклятого врага. Ему давно доложили, что его дочь скоро прибудет в Силоф, но, увидев ее, он неожиданно для самого себя растерялся - стоит ему радоваться или злиться, запутался в чувствах, прошлом и настоящем. В свою очередь Джоанна, глядя на отца, не смогла справиться с нахлынувшими воспоминаниями безоблачного детства и на ее глазах выступили слезы. Неловкая встреча выходила из-под контроля и могла вылиться во что угодно.

   "Неужели это все план Джоанны? - подозрительно подумал Семион, наблюдая эту странную картину со стороны. - Она решила, что Кассий растрогается и согласится на все ее условия? Интересно. Пожалуй, пока мне не стоит вмешиваться..."

   - Здравствуй, отец, - прошептала Джоанна, неуверенно произнося полузабытые слова фасилийского языка.

   - Так ты еще помнишь родную речь? - спросил Кассий после неестественно долгой паузы.

   - И до сих пор ношу твое имя. Даже в Алокрии меня зовут Джоанной Кассией.

   Король закашлялся. Его каменное сердце дрогнуло, мысли путались в голове, а память предательски подменивала лицо беременной алокрийской королевы на миленькую мордашку его любимой дочки. И как так получилось, что он вдруг возненавидел ее, разве такое вообще возможно? Столько лет считал ее олицетворением своего позора, но ведь это именно его позор, и Джоанна ни в чем не виновата. Тринадцать лет Кассий ненавидел себя, но срывал бессильную злобу на родной дочери, отказался от родства с ней, проклял ее, внушил себе, что она - символ его унизительного поражения. Какой же глупец...

   - Дочь моя, - фасилийский монарх поперхнулся. - Королева Джоанна, вы, наверное, хотите отдохнуть, проделав столь долгий путь в своем-то положении.

   - Простите, отец, но наши переговоры не терпят отлагательств. Если позволите, я хотела бы присесть.

   Внезапно наваждение, сжимающее сердце приятными воспоминаниями, развеялось, и Кассий опять увидел перед собой жену Бахирона. Он чуть было не позволил одурачить себя. Скорее всего, подлый Мур специально подослал Джоанну, а сам трусливо спрятался за спину беременной жены.

   - Конечно, - нахмурился Кассий.

   Он махнул стражнику рукой, и тот принес королеве высокий грубый стул, какими был завален весь Силоф. Все-таки некогда в крепости был расположен крупный гарнизон, поэтому мебели в ней было предостаточно. Однако, она столь громоздка и неудобна, что местные жители, которые вынесли из оплота почти все, оставили их пылиться и гнить в опустевших залах.

   - Нам не нужна война с Фасилией, - сходу заявила Джоанна. - Алокрия сейчас переживает тяжелые времена, мы не сможем противостоять вашим армиям, это правда...

   - Тогда сдавайтесь, - грубо перебил ее Кассий. - Если вы выдадите мне Бахирона Мура, Илида По-Сода и Комитет, то я согласен уладить остальные вопросы подчинения мирным путем. С тобой.

   - Мы не можем пойти на такие условия. Илид По-Сода мертв, а мой супруг и комиты изо всех сил стараются навести в стране порядок. Если вы помешаете им, то со всем хаосом придется разбираться фасилийской армии. И я уверена, что одновременно с этим возникнут новые проблемы, связанные с вашей интервенцией. Вам не победить.

   Нет, это определенно больше не четырнадцатилетняя фасилийская принцесса. Акцент чужестранки, формальная речь, прекрасная женственность будущей матери, величественная осанка. Перед Кассием сидела королева Алокрии, которая давно уже смирилась с отречением отца от нее и клеймом позора Фасилии на собственной судьбе. Но она нашла в себе силы начать новую жизнь, отпустив прошлое со всеми его печалями и радостями. А он бы смог сделать так же?..

   - Что ты имеешь в виду, Джоанна? - Кассий вскочил на ноги, разозлившись на себя за внезапно появившееся ощущение собственной слабости. - Думаешь, я не справлюсь с вашей полумертвой страной?

   - Смысл сказанного мной не в том, справитесь вы или нет, - сдержанно ответила королева. - А в том, зачем вам это?

   Разъяренный монарх знал ответ на этот вопрос, он сделал его смыслом жизни, целью своего правления - месть. Возмездие за оскорбление, способ смыть многолетний позор, избавиться от унижения и ненависти к самому себе. Но Кассий взглянул в лицо дочери и не смог повторить вслух то, о чем мучительно думал и мечтал тринадцать лет. Почему?

   - Фасилия - большая и богатая страна, - продолжила Джоанна. - У вас нет абсолютно никакой нужды захватывать новые территории или подчинять соседние королевства. Фасилия может загубить себя, если будет дальше расширять свои границы, усложнять систему управления, наращивать военную мощь. Когда-нибудь все это нагромождение рухнет и похоронит под собой то, что так старательно возводилось поколениями фасилийских правителей. Ваши подданные и так могут жить счастливо, и вы, отец, можете помочь им в этом. И помочь нам. Прошло много лет, старые обиды покрылись пылью, а мы все так же враждуем и отказываемся признавать друг друга. От лица короля Алокрии Бахирона Мура я заявляю, что мы готовы сделать первый шаг к мирному сосуществованию и добрососедским отношениям. Нам незачем воевать.