Грани лучшего мира. Дилогия (СИ) - Ханыгин Антон - Страница 114

   - Человек может сделать все, что способен представить, - пробормотал Аменир.

   - Вот именно. А с чужих слов ты никогда по-настоящему не представишь лучший мир и способ его созидания. Думай сам, время еще есть, - старик не глядя махнул рукой на выход. - А теперь проваливай, я устал.

   Юный реаманта в растерянности покинул кабинет учителя и направился к дворцу наместника Евы. Хоть Кар молод и глуп, да и в реамантии разбирался намного хуже Этикоэла Тона, но он должен сделать все, что в его силах, чтобы помочь Комитету спасти страну.

   Может быть, именно это его путь к лучшему миру?***

   Устав от вновь разразившихся споров и ругани, Шеклоз объявил перерыв и вышел из дворца. Спертый воздух залов и коридоров сменился затхлостью сада, а в голове по-прежнему суматошно вертелись мысли. Комитет ни на шаг не продвинулся в решении проблемы, от напряженных размышлений почему-то гудело все тело, и голос разума тонул в бесконечном шуме бессмысленной болтовни.

   Грандиозные планы Мима, его мечты возвести воистину сильное государство, жертвы, которые он принес для перерождения любимой страны - все кануло в бездну. Он так долго готовился к путешествию в лучшее будущее, а его утопию столь нелепо и грубо растоптала неизвестная сила. Неужели Алокрия никогда не окажется в том чудесном мире, который так старательно готовил для нее Шеклоз?

   Притаптывая пожухлую траву, глава Тайной канцелярии неспешно брел среди опечаленных и забытых деревьев увядающего сада и пытался привести мысли в порядок. Все-таки он еще жив, а значит, можно попробовать все исправить и закончить начатое. Но как избавиться от купола таинственной энергии, которая не имеет никакого отношения к реальности?

   Сделав очередной шаг, Шеклоз внезапно обнаружил, что стоит на темной улице. Под ногами вяло колыхались живые камни мостовой, лишенные дверей здания тесно притерлись друг к другу, а в их черных окнах мелькали отражения стенающих призраков, которые плыли вдоль домов сплошным бестелесным потоком. Свернуть некуда - идти можно только вперед или назад, но конца этой дороги не было видно, с обеих сторон царил непроглядный мрак.

   - Путь Умирающего, да? - спросил у пустоты Мим. - Решил все-таки добить меня?

   - Я уже и забыл вкус ваших смертей. Пристрастился к обыкновенным людям, знаешь ли. Они хорошо убивают себе подобных, мне даже не приходится особо напрягаться.

   Из-за спины Шеклоза вышел мужчина в мантии, цвет которой представлял собой бесконечную борьбу засохшей крови и полуночной темноты. За глухим капюшоном не видно лица, но было очевидно, что владыка с любопытством разглядывал шпиона.

   - А ты постарел, Шеклзамхе, - заметил Нгахнаре.

   Глава Тайной канцелярии поморщился, услышав имя, которое не произносилось вслух уже тысячелетия.

   - Зато жив, - огрызнулся Мим. - Чего не скажешь об остальных представителях второго поколения.

   - Брось, у нас же была сделка, мой друг Шеклзамхе...

   - Не называй меня так, я уже давно Шеклоз Мим, - перебил его шпион. - Кстати, что у тебя за дурацкий вид и манера речи?

   - Видимо, досталось от восприятия последнего человека, который беседовал со мной. Не все законы этого участка ирреального подчиняются мне, - Нгахнаре смиренно развел руками. - Придется говорить по-алокрийски, как бы мне ни хотелось еще разок оживить наше родное наречие в этих мрачных застенках.

   - Для меня алокрийский стал родным, - небрежно возразил комит и прогулочным шагом направился к мраку в одном из концов улицы.

   Самопровозглашенное воплощение смерти обладало поистине огромной силой, но он отказался от настоящего мира, создав свой собственный. Люди, которых настигла преждевременная гибель, вынуждены выходить за грань и идти по живым камням мостовой вдоль бесконечной вереницы домов и черных стекол, отдавая владыке остатки непрожитой жизни.

   - Ты меня выдернул из реальности только для того, чтобы побеседовать о былом? - поинтересовался Шеклоз. - Прости, но я сейчас сильно занят. Поговори со своим предыдущим собеседником.

   - Увы, он снова обрел смысл существования, - вздохнул Нгахнаре. - Он даже после первой нашей беседы повредился рассудком, а второй уже и не переживет.

   - Измельчали люди, - согласился шпион. - Не осталось у них ни сил, ни воли, ни желания жить.

   - О, да. Столько боли и отчаяния я не чувствовал в них никогда ранее. Кстати, по недавним воспоминаниям одного из страдальцев я и нашел тебя.

   Левая сторона улицы послушно изогнулась, повинуясь мановению руки владыки, который затем вырвал из плывущего рядом с ним окна бледный призрак Наторда. Посыльный короля по-прежнему смотрел в пустоту перед собой и жутко ухмылялся из-за искривленной ударом кинжала челюсти.

   - Не впечатлило, - заметил Нгахнаре, взглянув на равнодушную мину Шеклоза.

   Каменная кладка здания с шумом встала на место, увлекая за собой черное оконное стекло и торчащий из него фантом гонца, который с тяжким протяжным вздохом влился в призрачную толпу отражений.

   - Давай перейдем уже к делу, - предложил Мим. - Понимаю, на пути Умирающего время идет иначе, но мне твое общество приносит мало удовольствия, и у меня нет ни малейшего желания задерживаться здесь сверх необходимости.

   - Хорошо, - согласился владыка. - Ты почувствовал смерти, которые принес южный ветер?

   - Нет.

   - И я знал, что не почувствую их, - ледяным тоном произнес Нгахнаре. - Он принес пустые смерти, которые не достались мне. Поэтому тогда я направил своих последователей противостоять этой ошибке природы.

   - Сектанты? Они же просто люди, - отмахнулся Шеклоз. - Комитет три недели бился над решением проблемы, но мы не смогли даже оценить масштаб катастрофы, не говоря уже про то, что она вообще из себя представляет.

   - А что предлагают реаманты?

   Глава Тайной канцелярии презрительно скривился. Маной почему-то посчитал, что раз купол изменяет все вокруг своими ветрами, то факультет никчемных фокусников сможет помочь разобраться в нем. Фармагик, конечно, комит Академии и ему лучше знать, что из себя представляют ее члены, но приглашать реамантов на заседание Комитета - это было похоже на несмешную шутку.

   - Они не смогли нам помочь, - сдержанно ответил Шеклоз. - Предложили смириться с неизбежным.

   - А ты?

   - А я думаю. Не хочется, чтобы Алокрию целиком поглотило это безумие.

   - Весь мир под угрозой, а ты думаешь об этой стране, - лицо Нгахнаре все еще было скрыто капюшоном, но он определенно улыбнулся. - Удивляюсь я тебе, как сильно ты ее полюбил все-таки. Неужели Донкар, возведенный на руинах нашего родного города, тебе не навевает неприятных воспоминаний?

   - Я помню, как он был тобой уничтожен, если ты об этом, - Мим спокойно улыбнулся в ответ. - Но с тех пор я научился жить в новом мире.

   - И ты же сбросил его в кровавый водоворот гражданской войны, - напомнил багрово-черный владыка. - Кстати, мои последователи именно с твоей подачи придали Донкару еще большее сходство с его разрушенным предшественником. Эх, ностальгия...

   - Если твоя нынешняя манера речи зависит от восприятия предыдущего собеседника, то это однозначно был какой-нибудь молодой отморозок, - заметил шпион.

   - Как-нибудь познакомитесь, - Нгахнаре театрально ткнул пальцем в небо из неровной кирпичной кладки. - Я это предвидел.

   Некоторое время они шли молча, но Шеклоз неожиданно понял, что изнывающему от одиночества воплощению смерти просто хочется подольше побыть в компании здравомыслящего существа. Даже наслаждение от омовения в жизненной силе потока мертвецов может приесться, особенно, когда занимаешься этим на протяжении тысяч лет. Глава Тайной канцелярии остановился. Здания, проплывающие мимо, с некоторым запозданием замерли вдоль улицы, издав скрежет камнями кладки, встающими на положенные им места.

   - Ты выдернул меня из реальности, чтобы поинтересоваться успехами реамантов и поболтать о прошедших эпохах? - спросил Шеклоз. - Если это все, то я предпочел бы вернуться обратно.