Грани лучшего мира. Дилогия (СИ) - Ханыгин Антон - Страница 109

   - Снова беседуешь с Допом? - поинтересовался Ачек, оторвавшись от созерцания Донкара. - Мало мне было Тормуны, так теперь еще один сумасшедший...

   - Что за бред ты несешь? - прорычал убийца. - Просто дай мне то, что я хочу, и оставь меня в покое!

   Той ночью они заключили между собой договор. Ранкир рассказал Мертвой Руке о даре Нгахнаре - кровавом безумии, в котором он превращался в черный дым, обретал нечеловеческие возможности и скорость, убивал всех на своем пути, повинуясь законам жатвы багрово-черного владыки. И тогда По-Тоно предложил ему сделку - сила, дарованная смертью воплощенной, в обмен на информацию о местонахождении ячеек Синдиката. Осознав собственную неспособность обнаружить верхушку преступной организации, не говоря уж про самого босса, которого он и видел-то всего раз в жизни, убийца согласился, и в ту же ночь Ачек гениально развернул широкую агентурную сеть из наиболее талантливых сектантов. Недаром он так быстро дослужился в Тайной канцелярии до агента, несмотря на молодость и марийское происхождение. Нельзя сказать, что Ранкиру приносили удовольствие бесконечные смерти вокруг него, но это была единственная возможность отомстить за Тиру, за разрушенный идеальный мир, за лучшее будущее. Или прошлое?..

   - Где я? - спросил Мит, очнувшись в постели.

   Тиуран Доп пожал плечами и пошел по лестнице, ведущей на потолок. Скинув с себя тину, убийца выбрался из болотной лужи. Мимо него неторопливо проходили смутно знакомые люди, направляясь прямиком в топь. Они тонули в чавкающей жиже и смотрели на Ранкира. На их лицах застыли улыбки.

   - Еще рано, спи, - ответил рыжий бард, спускаясь с потолка.

   Он нес с собой пустую бутылку медовухи из Спасения. Убийца узнал ее. Шум катящейся по дощатому полу бутылки до сих пор стоял в его ушах, напоминая об ужасных событиях в городке, затерявшемся среди илийских лесов.

   - Откуда она у тебя? - спросил Ранкир, с трудом ворочая распухшим языком.

   - Что? А, это, - Тиуран нахмурился, копаясь в недавних воспоминаниях. - Нашел. Хорошая бутылка, ровная. Стеклодувы постарались на славу.

   - Откуда? - выкрикнул убийца, вскакивая с кровати.

   - Наверху нашел, - ответил бард, удивившись реакции друга. - Рядом с трупом Салдая. Ты чего так разволновался?

   - Салдая Рика? Который был моим наблюдателем, когда я работал на Синдикат?

   Обессилев, Ранкир упал на колени. Болото не упустило такой возможности и жадно проглотило его ноги. Спохватившись, убийца поднялся и перешел на твердый пол комнаты на втором этаже таверны в Спасении, до которой пришлось долго идти по каменным мостовым Донкара. Яркое солнце за это время дошло до зенита, немного повисело в нерешимости и стало клониться к северу, куда его сдувал ветер.

   - Южный ветер... - пробормотал Мит, заметив странный закат. - Дорана, ты знаешь что-нибудь про южный ветер?

   Дочь Ванара смутилась и отрицательно помотала головой. В руках она несла переломанные ноги Паланы, от которых избавил свою жену любящий сапожник.

   - Я тоже ничего не знаю, - сказал убийца и обратил внимание на ее ношу. - Тебе не тяжело? Давай мне три, а ты две оставшиеся понесешь. Раз я твой названный муж, то давай хоть поддержим видимость...

   Взяв у сияющей счастьем Дораны три сильных и красивых ноги ее матери, которая до начала гражданской войны была танцовщицей, он побрел дальше.

   - Почему ты молчишь? - поинтересовался Ранкир, когда тишина проселочной марийской дороги начала давить ему на голову.

   - Просто не могу понять, зачем ты тащишь их с собой, - ответил Тиуран, кивнув в сторону трех весел в руках убийцы.

   - Мы поплывем.

   - Почему их три?

   - Кого?

   Доп достал кружку и налил в нее медовуху из пустой бутылки.

   - Держи, ты плохо выглядишь, - обеспокоенно произнес бард, поднося ароматный напиток стоящему на коленях Миту.

   Болото засосало его уже по пояс. Не помогали даже отполированные сотнями ног крепкие доски таверны в Спасении.

   - Название-то какое интересное...

   - Я не молчу. Просто не знаю, что еще сказать, - мягко возразила Дорана и смутилась еще сильнее. - Я рада, что ты с нами.

   - У тебя доброе сердце, - улыбнулся Ранкир.

   - Спасибо...

   - И нежное. Теплое, мягкое сердце, - перечислял убийца, аккуратно ощупывая его внутри груди дочери сапожника.

   - Так кому третье весло? - не отставал Тиуран, шагающий рядом с другом по каменной мостовой Донкара.

   Люди продолжали идти в болото и опускаться на непознанное дно, улыбаясь Миту, а сквозь их сжатые зубы сочилась кровь. Они звали его за собой, и отказаться от безмолвного предложения их застывших лиц было просто невозможно. Это те, кого он убил?

   - Подай мне весло, - попросил Ранкир, протягивая единственную свободную руку из зловонной топи. - Вытащи меня отсюда. Она упала.

   Наваждение убийцы понемногу рассеивалось. Или наоборот...

   - Кто? - небрежно поинтересовался Ачек.

   Мертвая Рука вернулся к созерцанию столицы, залитой багрово-черной смертью, вечной ночью и белесым трупным туманом.

   - Девчонка, которая повсюду таскается с тобой.

   По-Тоно обернулся и увидел Тормуну, лежащую на полу галереи. Он тут же бросился к ней и начал тормошить сектантку, пытаясь привести ее в чувство. Наконец она открыла глаза.

   - Ой, как-то не получилось, - пробормотала девочка, не поднимая головы с колен Ачека.

   - Не получилось? - переспросил взволнованный По-Тоно. - Что с тобой произошло?

   - Ну, я дышать перестала, когда решила экономить силы на вдохах и выдохах, - смущенно ответила Тормуна. - А потом в глазах потемнело, и я подумала, что получилось. А нет, не получилось. Сейчас передохну и еще разик попробую...

   - Не смей, идиотка, - прошипел Ачек.

   Она удивленно посмотрела на него. Мариец был действительно зол. Ана видела его таким всего один раз, когда старик Мертвый Взор возложил на него обязанность вести последователей Нгахнаре в великой жатве, показав плотную пелену лжи, окутавшую всю его жизнь, и лишив его права выбирать судьбу. Тогда новый лидер сектантов еще не осознал правду смерти, единственно истинной вещи в жизни, и злился на старика, на багрово-черного владыку, на самого себя. Но сейчас его гнев был направлен на Тормуну Ану.

   - Я обещал заботиться о тебе, - устало прошептал По-Тоно, пригладив спутанные волосы сектантки облаченной в перчатку омертвевшей рукой.

   Она улыбнулась, став серьезней и старше, как всегда, когда на нее накатывает печаль - одно из последних ее настоящих чувств. От реальности Тормуна пряталась в непроницаемый панцирь безумия, выбираясь из него крайне редко. Но рядом с ней Ачек больше всего ценил именно такие моменты, когда она была собой. Мертвая Рука истово верил в правду жизни, открытую владыкой Нгахнаре, но Ана была для него последней отрадой в бесконечном багрово-черном водовороте смертей.

   - Старикашка меня не обманул, - ответила Тормуна и прикрыла глаза.

   Окончательно очнувшись от очередного кошмара, переплетенного с не менее ужасной реальностью, Ранкир безмолвно наблюдал за нелепой сценой, в которой глупая сектантка чуть не убила себя, решив избавиться от обременяющего дыхания, а лидер секты смертепоклонников обеспокоенно бросился к ней, постарался привести в чувство и теперь сидел, заботливо положив ее голову себе на колени. Абсурд.

   "А так ли сильно он изменился?"

   - Посмотри на это, - убийца обвел рукой жуткий вид города, открывающийся с галереи королевского дворца, и повернулся к Тиурану. - Сильно ли он изменился? Конечно. Мой старый друг Ачек По-Тоно ни за что бы так не поступил.

   "А теперь посмотри на это, - подражая Миту, рыжий бард указал рукой на марийца, заботливо гладящего Тормуну по голове. - Разве чудовище способно с такой нежностью относиться к другому человеку? Ты только глянь, как они мило перешептываются..."