Мальтийское эхо (СИ) - Саврасов Игорь Фёдорович - Страница 81

   Глубоко и сладко,

   Отпустите меня в счастье,

   Где дорога гладка.

   Полетит пичужка,

   Побежит девица,

   В маковое поле,

   Где от всех укрыться.

   Надышусь я счастьем,

   Насмеюсь я вдоволь,

   Но объятий ложных

   Не хочу я боле!

[1]

На обочине дороги стояла машина, в которой дремал уставший Андрей Петрович. Он был за рулём уже пять часов. Нужно поспать минут сорок и снова в путь. Ему снился сон о том, что они с Верочкой гуляют по тёплому песку на закате у кромки моря.

Она спрашивает: «Тебе правда понравились мои стихи? Они ведь очень грустные!» Он отвечает: «Очень грустные! И очень понравились! Но есть, есть в них… отражение солнца… есть остров надежды, где «улыбается печаль». «Она говорит: «Мне стыдно признаться, но я снова хочу замуж… За тебя…» «Да, да, разумеется», — неопределённо протянул он, неожиданно увидев поразительную картину: из моря на крепеньких ножках, но ещё неуверенной походкой, выходит на песок… мальчуган, возрастом чуть за годик и направляется к ним. И улыбается, и тянет ручки. И над головой мальчугана светлое пятно и оно вращается, всё увеличиваясь и увеличиваясь в размерах. И наконец, это пятно превращается в рассветное небо.

Андрей Петрович не мог знать, что этот сон окажется вещим! Когда через 42 часа, в нетерпении, не дожидаясь рассвета, он позвонит в дверь квартиры на Смольной набережной, он также не будет ведать, какие две ошеломительные новости ждут его. Точнее одна новость и одно открытие. Ещё точнее предчувствие, знак открытия. Но сначала. Новость.

— 33 -

Вера Яновна открыла дверь. Часы показывали половину четвертого утра, но вид у неё был не заспанный, будто она и не ложилась спать.

— Доброе утро, Верочка! Я вернулся! — выпалил мужчина.

— Доброе утро, Андрей! С возвращением! — выдохнула молодая женщина.

Андрей крепко обнял и поцеловал Веру. Слишком крепко, потому что та, прикрыв рот рукой, убежала в ванную. Вернувшись, она, виновато улыбаясь, промолвила:

— Я побаиваюсь своих сов, Андрей. Они не дают заснуть. За ночь они… они успевают и поклевать, и нагадить… Извини…

— Чего ты извиняешься? Посмотри-ка на меня, родная!

Пауза.

— Ну и причём здесь совы? — прищурился Андрей. — Когда кого-то с чем-то нужно поздравить!

— Всё-то ты Видишь! — улыбнулась уже радостно Верочка. — Да, я беременна. Ты рад?

— Да! Тебе очень подойдёт быть матерью, а мне отцом! Это такой… такой… Прирост смысла!

Он поцеловал нежно в губы свою женщину, свою Нежную Королеву и воскликнул:

— Слушай! А ведь не зря ты заговорила о совах! Он открыл свою сумку и достал футляр с брошью.

— Это что? Укладка? У тебя такой значительный вид!

— Пока нет. Это подарок тебе!

Вера Яновна открыла коробку и достала брошь.

— Какое чудо! Где ты раздобыл такую прелесть? — она приложила брошь к груди, подбежала к зеркалу. — Нет, нужен другой свет! Естественный!

И подбежала к окну, забыв, что еще только светает.

Но какое-то невидимое излучение упало на жёлтые глаза «совы» и они будто бы прожекторы направили два мощных луча на башни Смольного собора. Это был миг! Яркий миг! В следующую секунду «прожекторы» погасли, но над одним из куполов в районе северного корпуса появилось светлое пятно!

— Иди скорее сюда! — воскликнула Вера. — Смотри! Над Собором опять пятно, светлое пятно на фоне тёмного неба. Ой, оно начинает вращаться!

Андрей вперил взор во вращающееся световое пятно. Это пятно обжигало и ум, и душу и высвечивало в памяти то другое пятно в катакомбах, тоже вращающееся. Подсказка! Снова подсказка!

— Это Павел, апостол Павел с нами разговаривает, — тихо, чтобы не спугнуть видение, сказал Андрей Петрович.

— Что он говорит? — также одними губами спросила женщина.

— А что ты слышишь?

— Там… там… Укладка! — с горячим воздухом, с хрипом из горла вырвалась догадка.

— Конечно! Конечно она! — торжественно подтвердил Андрей Петрович. — Ты опять о чём-то задумалась.

— Над цитатой апостола Павла из твоей повести: «Весь человек есть ложь». Гоголь в «Авторской исповеди» болел этой мыслью. И я болею мыслью, что я теперь Одетта — закалдованная в птицу девушка из «Лебединого озера». И ещё: в Большой Игре Бога и Сатаны наша Укладка может оказаться «ящиком Пандоры»… Давай ты отдохнёшь с дороги, примешь ванную и поспишь. И я тоже хочу… хочу… с тобой.

— Ты ведь не спала эту ночь? Ждала?

Да, ожидание и предчувствия. Хорошего! Сегодня воскресение, можно поваляться в постели подольше. А днём сходим в храм, в Смольный монастырь. Побродим, посмотрим.

— Извини, давай сначала съездим на могилу Г.Н.

Он задумался о Добре и Зле, вспомнилась притча о парне, переводящего инвалида через улицу. Парень доволен своим благородством, но инвалид просит что-то ещё, ещё… а парень вспоминает, как два года назад сбил машиной этого человека…

— Отличная мысль! А затем в Собор. Кстати, может быть на вечернее богослужение сходим?

— Хорошо. — ответил Андрей и, поцеловав подругу, отправился в ванную комнату.

Они лежали в постели. Андрей неумело, но с любовью и старанием делал Верочке успокоительный массаж пальцев ног, мочек ушей, ласкал языком затылок, между лопаток…

Проснувшись, пока Вера Яновна готовила завтрак, Андрей Петрович просматривал историю Смольного монастыря, заглядывал то в интернет, то в свои записи в тетрадях.

За завтраком Андрей подтвердил, что по воскресениям в правом Екатерининском приделе собора бывают богослужения. А вообще этот комплекс сейчас имеет статус объекта культурного наследия РФ и используется как концертно-выставочный зал. Смольный собор был закрыт в 1931 году, однако ещё в 1922 году из него было изъято всё церковное имущество. А вот… вот иконостас был демонтирован только в 1972 году.

— Может быть… Да нет… вряд ли? — невнятно проговорил мужчина.

— Говори же, — подталкивала его женщина.

Андрей задумался, опять просматривая свои записи.

— Понимаешь, в чём дело… До своего отъезда в Екатеринбург я разослал (от имени дирекции Гатчины) официальные письма-запросы в родовые имения Лопухиной и Нелидовой. Например в подмосковную усадьбу «Введенское» Лопухиной. Но сейчас там санаторий московской мэрии «Звенигород»…

— Что-что? Санаторий мэрии? — Верочка как-то сразу встревожилась.

— Да, а что ты так… «вспыхнула»? Андрей бросил на Веру внимательный взгляд.

— Потом расскажу! Продолжай!

— Ответов я пока не получил. Далее, после того как Нелидову заменила возле Павла I Лопухина, Екатерина удалилась в Смольный монастырь…

— Катя! Тя-тя-та! — опять перебила Вера Яновна, — Извини! Очень интересно!

— Дружба Нелидовой с императрицей Марией Фёдоровной продолжалась до смерти последней. Мария Фёдоровна доживала свой век в Павловске, ещё 25 лет. После убийства Павла. Сожгла все дневники, записки свои и мужа. Однако, будучи начальницей Воспитательного общества, часто бывала в Смольном соборе. В северном корпусе располагались Актовый зал и театр, в восточном — покои императрицы. И там же была квартира фрейлины Нелидовой. После смерти Нелидовой (в возрасте 82 лет, там же в Смольном) личные вещи её забрала любимая племянница, княгиня Трубецкая. И я думал, возвратившись в Питер, идти по этому следу, — Андрей сделал паузу. — Ты знаешь, мне почему-то не даёт покоя ещё один факт: в 1777 году после урагана сильно пострадал северный корпус. Фельтен перестроил бывшую здесь трапезную в актовый зал и театр. Но проходило немного времени и реставрацию приходилось возобновлять.