Мальтийское эхо (СИ) - Саврасов Игорь Фёдорович - Страница 58

— Нет, девочка, все в порядке с твоим русским. И вообще все отлично! За победу! — Верочка была взволнованна.

Ричард действительно улетел в Лондон, араб, если и придет в себя, вряд ли сможет что-либо сказать или даже написать. А присутствие за ужином полицейского только возбуждало авантюрные струны ее характера. Он и его Оксана вряд ли что-то поймут, а благородный и умный Игорь, конечно, ничего никому не расскажет. Любое приключение с его участием ему по душе и добавляет ярких красок в картину его сицилийской жизни.

Вера Яновна уже не брезгливо отнеслась к куску прожаренного мяса с кровью. Наоборот, она с удовольствием резала маленьким римским мечом, а подцепленную вилкой телятину аппетитно отправляла в рот.

Сэби внимательно наблюдал, как ярко-красные ногти пальцев этой русской экспрессивной женщины витают с мечом и вилкой над буро-кровавым ломтём мяса. Как клювы хищной птицы.

Андрей Петрович перехватил взгляды полицейского и, ухмыльнувшись чуть рискованным намёкам Верочки, тоже произнёс тост:

— За отважных женщин!

Чувствовалось, что Оксана испытывает неловкость из-за непонимания того, почему ее новые русские знакомые говорят о смелости и отваге.

Андрей заметил её беспокойство. Нужно было что-то сказать, что-то нейтрально-успокаивающее.

— Не следует юной и прекрасной одесситке пытаться разгадывать чужие секреты. Даже я не понял, что они, Вера Яновна и Игорь нашли смелого в романе Аретузы и Алфея, о котором они вчера тут горячо спорили.

Верочка благодарно посмотрела на хитроумного доцента. И вновь произнесла тост:

— За Алфея. За благородных и умных мужчин!

Игорь ничего не ел и не пил, а лишь внимательным профессиональным взглядом всматривался в лица земляков.

— Я на службе. Какой пример я подам своим работникам? — вежливо объяснил он, когда Вера хотела чокнуться с ним.

Сэби тоже не пригубил вина.

— Он на службе. И вообще-то нам пора идти. Сэби еще учится в полицейской академии и скоро у него зачеты. Вечерами он готовится к ним. Извините. Очень не хочется уходить. Может быть завтра утром я свожу вас… — искренне говорила Оксана.

— На рассвете, мы, моя девочка, покидаем великолепную Италию, — сказала Вера. — И нам жаль, и нам грустно. И наша грусть светла! — она сделала глоток вина.

Андрей жестом показал на вино. «Хватит, дорогая». А вслух сказал на прощание:

— Вы, Оксана, были прелестны там, на площади, с аккордеоном. Удачи вам. А вы, Сэби, крепите боевой дух!

Он чуть было не добавил: «И вам удачи!», но вовремя спохватился, поняв, что сейчас это неуместно.

Когда молодые люди ушли, Вера обратилась к Игорю:

— Вы, наверное, принимаете нас за авантюристов. Говорим странно, о смелости, отваге, а вчера здесь в кафе… — она сделала паузу. — Я все-таки должна вам сказать, что если кто-то будет спрашивать…

Игорь замотал головой и рукой сделал движение, обозначающее, что ничего объяснить не нужно:

— Я принимаю вас за милую, близкую мне по духу пару влюбленных. Извините за прямоту. А если кто-то будет что-то спрашивать… я просто скажу, что у меня плохая память на лица.

— Это у художника-то? — рассмеялся Андрей.

Игорь пожал плечами:

— Что ж поделаешь…

Верочка, осмелившись, спросила:

— Дорогой Игорь! Могу ли я попросить продать мне какие-нибудь ваши картины?

— Я бы просто подарил. Но уверяю, что ничего кроме тех, что на стенах нет. Я сжег всё, что было и больше не рисую. Извините.

Сейчас его взгляд был направлен поверх головы Андрея Петровича. Он вымолвил:

— Интересно.

Перевел взгляд поверх головы Веры Яновны.

— У нас нимбы над головами? — удивленно спросила женщина.

Игорь ничего не ответил. Он отрешенно смотрел то на лица, то вообще куда-то рядом с Верой и Андреем.

— Что с вами, Игорь? Вы так смотрите. Вы видите? Слышите? — Андрей провел рукой около своего лица.

— Извините, ради Бога. Мне захотелось… Могла бы получиться неплохая работа.

Игорь уже «вернулся к себе», стал «живым», простым и приветливым хозяином ресторанчика.

— Вы разрешите отвезти вас утром до парома? — спросил он.

— О! Это было бы замечательно! Приятно, когда с берега машут вослед уходящему кораблю. Но это очень рано, — ответила Вера Яновна.

— Я встаю на зорьке. В котором часу мне подъехать к гостинице?

— В шесть.

— Хорошо. А сейчас мне нужно идти работать. Извините. До завтра!

— До завтра! — одновременно ответили Вера и Андрей.

— Давай-ка и мы поедем в гостиницу. Я, честно говоря, устала, — предложила женщина.

— Да, конечно, — подтвердил мужчина. — Нам вновь удастся поспать очень немного. Подъем и сборы в дорогу в 4 утра?

— В пять. Сейчас лишь четверть двенадцатого. И ты, мой милый, не рассчитывай на скорый сон. Я устала «работать головой» и хочу скорее ее «потерять»! Потом, я еще не принимала тебя в своем номере. Далее, ты проиграл мне спор о Вивальди. И наконец, эротическое белье в моей сумке зовет к новым радостям! Эти три причины убедительны для тебя?

— Еще как! Я ведь заметил как ты в машине, когда мы выезжали за Ното, надела новый сногсшибательный лифчик. Сейчас он недостаточно четко просматривается сквозь блузку, но интригует безумно!

— Вот и чудесненько! Поехали, поручик! — скомандовала Нежная Королева.

Поспать действительно удалось только четыре часа, но любовники проснулись бодрыми и в отличном настроении. Верочка лишь немного жаловалась на тяжесть в голове и сухость во рту.

— Что-то я, мой дорогой Андрей, совсем «распоясалась». Вот не могу найти пояс от своего халатика.

— Да уж, это точно! — подтвердил мужчина, — ты скачешь в галоп, в прямом и переносном смысле. Crazy horse! А пояс вон там, за изголовьем кровати. Ты сначала попросила связать тебе руки, затем попросила развязать и швырнула его туда.

— Всего не припомню, но я, наверное, боялась поцарапать тебя? — тревожно спросила женщина.

— Было большое желание царапаться? Необычное для тебя? — ответил вопросом на вопрос Андрей.

— Да, большое… Да, необычное… Так я царапалась?

— Все было… Я тоже ведь мог… И я всего не припомню. Трудно отдать себе отчет и во время и после нашей такой ярой любви.

— Как здорово ты сказал — ярой! — рассмеялась Верочка, — Какой синоним еще уместен: пылкой, неудержимой, ретивой, рьяной, неукротимой, неистовой, стихийной, звереватой…?

— Вот, последний больше всего подходит. Следы-то на коже шеи, плеч и груди у обоих, — ответил Андрей.

Он подошел к зеркалу. Всматривался в свое отражение так внимательно, наверное, впервые за последние 10–15 лет. Верочка, совершенно обнаженная тихонько встала рядом. Оба молчали и с волнением смотрели в зеркало, и казались и себе и друг другу новыми, теперь другими. А какими?

… Пока Игорь вез друзей к парому, они договорились с ним, что на «ноябрьские», как выразился Андрей Петрович, он приедет в Петербург.

— Ухом клянусь — приеду! — улыбнулся художник. — На неделю. А в кафе как раз проведу ремонт на кухне и в подсобке. Человек для присмотра у меня надежный есть.

Когда уже Вера и Андрей собрались подняться на палубу, Игорь вручил им большой пакет, обернутый картоном и скотчем.

— Буду рад, если эта моя работа не обременит вас в дороге и понравится. Она в жестком паспарту и в подрамнике. Не помнёте. Но в багаж не сдавайте и раскройте уже дома.

— Как это замечательно! Огромное спасибо! Уверенна, что там — сказка! — воскликнула Вера.

— Да, там есть некая тайна. А может — две, — как-то загадочно подтвердил Игорь. — Все, счастливого пути!

— Удачи вам! Рисуйте! Будем ждать встречи! — неожиданно эмоционально для себя сказал Андрей.

Но бóльшей неожиданностью было то, что на глазах своей подруги он увидел слезинки. И еще бóльшей то, что его сердце кольнула ревность.

«Вот это сюрприз! Седина в бороду, а бес…» — подумал Андрей Петрович.

Паром отошел уже метров на 200 от причала, а Игорь все стоял и махал рукой. Как хотела Вера Яновна. И как хотел бы он, чтобы в его жизни появилась женщина, которая махала бы ему рукой, ждала, а он стремился бы к ней. И тоже махал рукой при кратком расставании с ней. И как хотел бы он не хотеть этого. Чтобы не вляпаться снова в… не попасть в капкан ложных отношений, гнилых связей, просто вранья. Люди держат в руках хрупкую чашу их отношений. И вдруг волнение, обида… руки задрожали… А ведь так бережно вместе держали свой сосуд любви.