Корона от обороны (СИ) - Герасимов Алексей - Страница 33

-- Да, конечно! -- тонким голоском отозвалась фон Фалькенхорст. Теперь она выглядела гораздо более оживленной, чем во время их первой встречи с Мафальдой: светло-серые глаза девушки сверкали от волнения, а щеки налились нежно-розовым румянцем.

-- Ваш достопочтенный отец, наверное, сильно беспокоится из-за вашей поездки... -- предположила фон Шиф, гадая про себя, каким образом солидный пожилой помещик вообще мог позволить молодой дочери участвовать в подобной авантюре, пусть даже и в сопровождении компаньонки.

Белидна, словно прочитав ее мысли, хитро улыбнулась в ответ:

-- Что вы, он очень рад, что я займусь по-настоящему важным делом!

-- Господин Фридрих ни в чем не отказывает любимой дочери, -- подала голос Люсинда. -- Если она особенно убедительно его просит...

Фон Шиф представила, что было бы, окажись она на месте Белинды, и мысленно содрогнулась. Чего бы ей стоило добиться от своей матери, чтобы та позволила ей заняться чем-нибудь не совсем подобающим для леди! Правда, скорее всего, победа все же осталась бы за Мафальдой, но цена ее была бы высокой… А юная фон Фалькенхорст, похоже, без труда вертела по своему усмотрению и своим отцом, и Люсиндой.

«И как тебе, всю жизнь прожившей в глуши, это удается?» -- мысленно спрашивала фрейлина забирающуюся обратно в экипаж девушку. Ответ на этот вопрос она надеялась получить, пока они будут в госпитале.

-- Ну все, рассаживаемся! -- звонкий голос герцогини заставил всех собравшихся возле экипажей поторопиться занять свои места. -- Мафальда, дорогая, ты где?

-- Здесь, ваше светлейшее сиятельство! -- откликнулась любимица Эвелины и, поплотнее запахивая дорожную накидку, поспешила к ее карете. Краем глаза она заметила, что в стоящий рядом экипаж с обреченным видом забирается Розалинда.

Ехали они довольно быстро, и даже большую, с превосходными рессорами карету гроссгерцогини ощутимо трясло на дорожных неровностях. Ее сиятельство это, впрочем, почти не беспокоило: Эвелина нетерпеливо ерзала на сиденье, поминутно выглядывала в окно и в мыслях явно пребывала не в дороге, а среди нуждающихся в помощи солдат. Мафальде тряска тоже не мешала, и она продолжала искоса наблюдать за Розалиндой, которую, похоже, сильно укачивало. Она тоже смотрела в окно, и лицо ее с каждой оставшейся позади милей становилось все бледнее. «Какой же у тебя все-таки был план и почему он не сработал?» -- думала фон Шиф всю дорогу, лишь изредка отвлекаясь от размышлений, чтобы поддакнуть говорившей что-нибудь герцогине. У нее была мысль попробовать разговорить Розалинду во время остановки на отдых, но сделать это Мафальде не удалось -- пришлось заниматься организацией обеда, а потом новых сборов в дорогу и успокаивать Эвелину, переживавшую, что они продвигаются к своей цели слишком медленно.

Хотя на самом деле вереница карет двигалась по дороге с очень приличной скоростью, и только под конец пути, когда до предназначенного под госпиталь монастыря оставалось совсем немного, возница, управляющий экипажем герцогини, чуть сбавил темп, заботясь об уставших лошадях. Эвелина и ехавшие с ней Мафальда и Розалинда прилипли к окнам -- каменные стены обители уже были видны, и всем троим не терпелось отдохнуть после нескольких часов непрерывной тряски.

-- Смотрите, что это там такое? -- прищурившись, Ее Светлейшее Сиятельство стала вглядываться вперед еще внимательнее.

Под высокими зубчатыми стенами, которым позавидовали бы многие крепости, было заметно какое-то движение. Гроссгерцогиня вновь заерзала на сиденье, изнывая от любопытства.

-- Подзорную трубу бы сюда! -- вздохнула она. -- И почему мы еле ползем?! Розалинда, будь так добра, крикни кучеру, чтобы ехал побыстрее!

Бледная фрейлина, сидевшая спиной к движению, повернулась было, чтобы выполнить ее просьбу, но не успела ничего сделать: ее госпожа сумела разглядеть, что происходит впереди.

-- Это то, что я думаю? -- спросила она, переводя взгляд с Розалинды на Мафальду. -- Обоз с раненными?

-- Очень похоже, ваше сиятельство, -- отозвалась фон Шиф, тоже напряженно вглядываясь вдаль. -- Скорее всего, несколько обозов, которые сейчас, хм, разгружают...

-- Ох, -- неожиданно тихо произнесла Эвелина и замолчала, опустив глаза. Мафальда бросила на нее быстрый настороженный взгляд. Неужели Ее сиятельство испугалась и пожалела о своей затее? Это было бы катастрофой, причем в первую очередь для самой герцогини. Ее репутации взбалмошной и легкомысленной особы, о которой, конечно, никто никогда не говорил вслух, но о которой прекрасно знало все высшее общество, был бы нанесен еще более сильный вред. Об этом бы тоже никто никогда не сказал ни слова -- и при этом каждый в герцогстве стал бы думать про себя, что супруга правителя взялась за слишком серьезное для нее дело и не только не смогла его выполнить, но еще и помешала тем, кто занимался этим делом по долгу службы. А поскольку за действия жены отвечает муж, то самым виноватым в итоге оказался бы Его сиятельство Максимиллиан Капризный, подобного отношения совершенно не заслуживающий. И пусть о нем тоже никто никогда не скажет ни единого недоброго слова -- это не важно. Главное, о нем будут плохо думать. А правители, о которых плохо думают их подданные, никогда не находятся в полной безопасности: это Мафальда усвоила еще в детстве, во время уроках истории -- в отличие от младшего брата, которого на этих занятиях интересовали только войны и великие полководцы, юную фрейлейн фон Эльке всегда привлекали истории борьбы за власть и дворцовых переворотов...

«Если Эвелина не справится, народ перестанет любить ее супруга, -- пронеслось в голове у Мафальды. -- Ему это ничего хорошего не сулит. Но не будет ли это благоприятным для Эрвина?»

Однако додумать эту мысль фрейлина не успела. Сидящая рядом с ней герцогиня внезапно вскочила и, взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие, потянулась к окошку, отделяющему кучера от пассажиров.

-- Эй, Петер! -- крикнула она своим обычным звонким голосом. -- Мы можем ехать быстрее? Там без нас явно не справляются!

Кучер послушно выполнил ее приказ -- карета резко рванулась вперед, и Ее Сиятельство не слишком грациозно приземлилась на сиденье. Мафальда вздохнула с облегчением.

Вскоре, правда, любимой фрейлине Эвелины снова пришлось испугаться, что ее госпожа пойдет на попятный и загубит свою и без того не самую лучшую репутацию. Это случилось, когда их экипаж подъехал к стенам монастыря и остановился перед несколькими крытыми повозками, преграждавшими въезд на его территорию. Рядом с этими повозками, прямо на обочине дороге и чуть дальше, на примятой траве, лежали люди. То ли живые, то ли мертвые, то ли умирающие именно в этот момент... Большинство из них лежали неподвижно, и лишь некоторые слабо шевелились, а вокруг них хлопотали фигуры в черных монашеских рясах. Их, как показалось Мафальде в первый момент, было совсем мало -- гораздо меньше, чем уложенных на землю раненых, требующих помощи.

-- Так. Похоже, отдохнуть с дороги нам не придется, -- с деловитым видом произнесла герцогиня и взялась за дверную ручку кареты.

Возница уже спрыгнул на землю и распахнул дверцу перед своей госпожой. Эвелина спустилась по откидным ступенькам и на мгновение замерла на месте, оглядываясь по сторонам. Мафальда, собиравшаяся спуститься следом за ней, затаила дыхание, уверенная, что герцогиня сейчас бросится обратно и хорошо если не завизжит от испуга. По дороге в госпиталь фрейлина решила, что если это случится, она уговорит Ее сиятельство ехать обратно, а сама, вместе с теми дамами, которые не поддадутся страху, останется помогать медикам. Это не исправило бы некрасивую ситуацию полностью, но хоть немного сгладило бы неблагоприятное впечатление, которое Эвелина произвела бы на военных и на жителей монастыря.

Однако ничего этого госпоже фон Шиф делать не пришлось, и она окончательно убедилась в том, что серьезно недооценивала гроссгерцогиню. Та и не думала пугаться и, тем более, прятаться в экипаже. Быстро осмотревшись, Эвелина безошибочно выделила из бегающих от одного раненого к другому людей руководителя -- уже немолодого мужчину в мундире военного врача -- и направилась к нему так быстро, как только ей позволял этикет.