Тёмная радуга (СИ) - Орлова Ирина Олеговна - Страница 142

Помещение, куда нас доставили, впечатляло. Голые каменные стены багрового оттенка щедро освещались факелами и казались кровавыми. Нас намертво прикрутили к гранитным столбам напротив единственного стола, за которым восседал Главный Колдун этого замечательного заведения. Другой мебели практически не было. Откуда-то из соседних комнат срочно доставлялись какие-то железные крючья, булавы, пики и бог знает что еще. Не разбираюсь я в пыточном инвентаре, но строить иллюзии о его предназначении не приходилось. Более того, здесь полностью блокировалась наша магия. Во всяком случае, в присутствии «высокого» гостя. Так что освободиться самостоятельно не представлялось никакой возможности.

Мила совсем сникла. Она лучше меня знала и понимала, на что способны колдуны этого сказочного Ордена, а уж самый главный — тем более. Трудно сказать, почему я не окончательно пала духом, несмотря на богатое воображение и теоретические знания по эпохе инквизиции родной планеты. А может быть, моя реакция являлась следствием психологического шока. Думаю, что фантазия нашего пленителя была не менее изощренной, чем у сочинителей «Молота ведьм». Но, тем не менее, я с интересом оглядывалась по сторонам, насколько позволяли путы, старательно строя из себя беззаботную кретинку, которую отправили на увлекательную экскурсию. Получалось не очень, но это все же было лучше, чем ничего. Главный Колдун, он же — Великий Инквизитор, как я мысленно его окрестила, несколько раз с некоторым удивлением посмотрел на меня, но, по всей вероятности, решил оставить «на сладкое». Инопланетных ведьм ему, видимо, давно не попадалось.

На ум приходили самые идиотские фразы, типа «велика Россия, а отступать некуда» и «стоять насмерть!». Потом в голове завертелась песенка Высоцкого про штрафные батальоны. Я даже начала бубнить ее себе под нос. Ну, да, другой поэт-фронтовик сказал «Когда на смерть идут — поют, а перед этим можно плакать…»[58] Экскурс в родной народный фольклор придал мне сил, и мой речитатив зазвучал чуть-чуть громче. На какое-то мгновение меня выключило, потому что я ни с того, ни с сего решила-таки спеть. Великий Инквизитор в изумлении уставился на меня. «…Все равно я отсюда тебя заберу во дворец, где играют свирели…» с чувством выводила я одну из любимых песен все того же Высоцкого. Инквизитор, услышав этот конкретный текст, дернулся и побледнел. Неужели понял?! Вероятно, ему пришло в голову, что я, несмотря на его ухищрения, все-таки оказалась в состоянии творить неведомую ему волшбу. Уж не знаю почему, но мой бенефис проходил, пока я бубнила, на языке землян, а вот когда запела, видимо, какие-то слова перевелись на церрянский. Тут мне явно поспособствовали их Инквизиторство — а вдруг заклинание какое грозное наворачиваю. Иначе чего бы этому козлу дергаться? Мила украдкой с уважением кинула на меня грустный взгляд. Она единственная поняла, что мое выступление — не что иное, как обыкновенная истерика в ситуации полной безнадеги. Тут до меня вдруг дошел смысл этой фразы в контексте. Где может быть дворец, в котором на свирелях играют? Естественно у эльфов, а у меня ведь плащик эльфийский!… Н-да, выдала я на гора плюшку… не захочешь, а цвет морды изменится. Впрочем, долго продолжать гастроли мне не дали. По знаку экзекутора один из служителей врезал мне по черепу какой-то хреновиной, и я заткнулась, перенесясь в небытие.

— Давненько я не пользовал эльфиек, — гаденько ухмыльнулся Главный колдун. — Вот сейчас и восполним этот досадный пробел. На стол ее! И оставьте нас.

Помощники засуетились, укладывая девушку на стол и одновременно сдирая с нее одежду, а потом и привязывая руки и ноги Милы к вделанным в углы столешницы чугунным кольцам. Волшебница, закусив губу, молчала и старалась не смотреть на человека, которого когда-то любила. Он не узнал ее под эльфийской внешностью, но она не сомневалась, что как только… В общем, мужчины такие вещи запоминают великолепно, захочешь — не обманешь.

— Ах, какая сладкая девочка! — все так же гаденько протянул господин Леонард, расстегивая брюки. — Сейчас, моя хорошая, ты узнаешь, как работает одно миленькое заклинание. Чем больше удовольствия я буду получать, тем больнее тебе будет. А на пике моего наслаждения, ты сорвешь свой мелодичный голосок, корчась в невыносимых муках.

Главный колдун щелкнул пальцами, и Мила почувствовала, как тысячи невидимых иголок впились в ее тело. И тут Леонард вошел в нее. Боль резко усилилась. «Не закричу!» — пронеслось в голове девушки. Она до крови закусила губу.

— Не может быть! Этого просто не может быть! Мила?! — Леонард даже замер на минуту. — Так вот в чем дело. Полукровка. А я-то ломал голову, почему ты такая способная. Вот это сюрприз!

— Ты негодяй, Лео! Я тебя ненавижу! И Святой Пафнутий тому свидетель — ты ответишь за все! — сквозь зубы выдавила девушка. — За всех лишенных родителей детей. И своих у тебя никогда не будет, потому что я проклинаю тебя эльфийской магией моего отца!

— Ой, как я испугался! Эльфийская магия на меня не действует. Да и на что мне дети? Чтобы они отобрали у меня власть? А даже, если и не отберут… Ор, сопли, пеленки… Это не для меня, дорогуша. Дурой ты была, дурой и осталась, как, впрочем, и остальные. Неужели ты думала, что ты у меня одна такая? Да я всем выпускницам говорю одно и то же, и все они думают, что они у меня единственные. Правда, ты была особенно хороша, я помню твои ласки. Нет, моя сладкая, я не попрошу тебя о них. В нынешней ситуации это может быть опасно, разве что сначала выбью тебе твои замечательные зубки. Впрочем, я и без твоих ласк получу немалое удовольствие. А вот за тебя — не могу поручиться. А потом я проделаю то же самое с твоей подружкой. Двойник с другой планеты. Посмотрим, что она умеет и кто из вас лучше. Нет, несомненно, мне сегодня везет. Однако хватит болтовни, продолжим наше милое занятие…

Мила закричала от боли только один раз, а потом потеряла сознание.

— Господин Леонард, до вечерней службы осталось пять минут, — в дверь просунулась голова помощника.

— Жаль прерываться, ну да ладно. После службы продолжу, — пробормотал Главный колдун. — Заодно и отдохну немного.

Когда я пришла в себя, наши мучители уже ушли. Голова пылала сумасшедшей болью и плохо соображала. Однако через некоторое время искры потихоньку перестали сыпаться из глаз, и я кое-как очухалась. Естественно я тут же попыталась подлечиться, и это получилось, хотя мою магию все-таки блокировали, но, наверное, кольцо Беса не позволяло сделать это полностью. Иначе вряд ли у меня что-нибудь вышло путное. Недооценил моих способностей господин инквизитор, инопланетное колечко оказалось ему не по зубам.

К счастью, нас не очень тщательно обыскивали. Плащ, конечно, пропал вместе с амулетами Степаниды и дриады, фигуркой дракона и брошкой Элбина. Амуниция и Татушкина карта вместе с гномьими камушками лежали в сумке у Слая. Перед самой нашей телепортацией он настоял на том, чтобы все это оставить у него вместе с запасами пищи и деньгами, но свой замечательный ножичек я спрятала за голенищем сапога. Как знала, что пригодится, а нашим мучителям в голову не пришло, что девушки имеют привычку таскать с собой холодное оружие. Я понятия не имела, сколько у нас времени, но поторопиться стоило. На Милу было страшно смотреть. Синяков и ссадин, в общем-то, я насчитала немного. Но, вероятно, ее пытали с помощью магии, поскольку она никак не приходила в сознание, и все мои ухищрения привести ее в чувство оказались тщетными. Пыточных дел мастера постарались на славу. О том, что пыточник был всего один, но стоил дюжины самых высококвалифицированных представителей этой профессии, я узнала гораздо позже.

Девушка лежала, распятая на том самом единственном во всем помещении столе, совершенно обнаженная. Что это означало, взрослому человеку объяснять не надо. Возможно, та же участь ждала и меня. Рядом со столом валялась смятая и основательно порванная Милина одежда.