Река ведет к Истоку - Шашкова Екатерина Владимировна - Страница 48

На языке появился привкус крови. Алина осторожно и даже несколько удивленно потрогала губы — на пальцах тоже осталась кровь. А боли не чувствовалось, совсем. Зато картинка перед глазами вдруг изменилась, словно кто-то переключил настройки монитора. Точно так же, как случилось ночью с тем грабителем.

И точно так же пришло понимание, что она может прямо сейчас убить человека, даже не прикасаясь к нему. Или хотя бы прогнать одним взглядом.

Тивасар, как назло, на девушку даже не смотрел и никакой метаморфозы не заметил. Пока она пыталась понять, что с ней происходит, в дверь постучали — мужчина спокойно поднялся, выглянул наружу, а затем и вовсе вышел из комнаты, оставив пленницу без присмотра.

Он, видимо, совсем не боялся, что она сбежит.

И действительно, куда бежать-то? В помещении было две двери, за одной из которых скрылся сам Тивасар, а за второй ждал Долан. Не такой уж большой выбор!

Алина поднялась, схватила со стола отцовский кулон, натянула на палец кольцо… и едва успела опереться о столешницу, чтобы не упасть. Наваждение исчезло так же внезапно, как появилось. Силы закончились, лицо запоздало обожгло болью, на глаза навернулись слезы.

Но жалеть себя было некогда, идти требовалось в любом случае. Прямо сейчас, пока оставался шанс. И Алина, упрямо сжав зубы, двинулась к двери, надеясь, что она не заперта.

Дверь распахнулась раньше, чем девушка успела до нее добраться. Застывший на пороге Долан мельком оглядел пустую комнату, остановил взгляд на Алине, вполголоса чертыхнулся и протянул ей руку.

— Быстрее. Идти можешь?

Алина неуверенно кивнула. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что один раз этот человек уже привел ее в ловушку и, значит, может сделать то же самое вновь. Но выбор все равно отсутствовал, и очень хотелось верить хоть кому-то. Особенно если этот кто-то смотрит с сочувствием и жалостью. Хотя как еще на нее сейчас смотреть: шея в синяках, губы разбиты? Попала в сказку, называется!

— Далеко собрались? — раздался позади равнодушный голос Тивасара.

Долан немедленно задвинул спутницу себе за спину и встал в проходе, в упор глядя на мужчину:

— Мы договаривались, что насилия не будет.

— Насилие еще даже не начиналось, — сощурился Тивасар. — А если вас что-то не устраивает, вы свободны. Девушку только оставьте, я с ней не закончил.

Лица Долана Алина не видела, но даже со спины стало заметно, как он напрягся и словно бы стал шире в плечах.

— Это значит «нет»? — уточнил Тивасар. — Вот уж не думал, что вы настолько щепетильны, господин милит. А еще мне говорили, что вы ответственный и исполнительный человек. Как же так?

Долан не ответил, только, не глядя, отодвинул Алину еще глубже в коридор. Под лопатку снова чем-то кольнуло, девушка машинально пощупала рукой майку — и удивленно уставилась на вытащенную из нее булавку с круглой головкой.

С не меньшим удивлением на нее посмотрел Тивасар.

— Надо же, как интересно. И как вы это объясните? — спросил он, указывая на булавку.

Долан обернулся, пытаясь понять, что именно надо объяснить, и изменился в лице. Алина сжалась — ей показалось, что сейчас он тоже ее ударит, но милит лишь беззвучно выругался, скрипнул зубами и на удивление спокойно ответил:

— Страховка, что вы меня не кинете и не нарушите договоренность. Как сейчас, например.

— Страховка, значит? — Голос Тивасара стал тихим, вкрадчивым, и звучало это еще более зловеще.

Алина пыталась понять, что случилось, но ничего умного в голову не приходило. Булавку воткнул Долан, когда поправлял на ней одежду — это ясно. Но зачем?

Тивасар демонстративно покрутил одно из своих колец, пальцем стер с него кровь.

— Хм… — задумчиво протянул он. — Пожалуй, в таком случае мне тоже понадобится некоторая страховка, что все произошедшее останется только между нами.

— Моего слова вам недостаточно?

— Нет. Но вполне устроит, например, доказательство того, что магос мертв.

Алина вздрогнула. Что значит мертв? Он же писал ей на браслет. Или не он? Или они про какого-то другого магоса?

Что вообще происходит?!

— И как я должен это доказать? Труп притащить или отрезанного уха хватит? — удивился Долан. — Извините, но о таких вещах принято предупреждать заранее. Сейчас я вам уже ничего не найду, потому что его тело почти наверняка снесло течением далеко к югу.

— К югу? Ну надо же. А мне вот только что сообщили, что его буквально несколько часов назад видели в Викене. Живого и невредимого.

— Вам соврали.

— Мне совершенно точно соврали. Осталось выяснить, кто это сделал. Но, видите ли, тому человеку, который передал мне информацию, я доверяю несколько больше, чем вам. Поэтому у нас остался последний шанс разойтись мирно. Отдайте мне арфактум и девушку — и можете идти.

— До ближайшего охранника? Признайтесь, Тивасар, какой приказ вы им отдали: схватить меня или убить на месте?

До ответа владелец особняка не снизошел. Снова потеребил кольцо — уже другое — и четко произнес:

— Последний раз предлагаю: отдайте мне девушку и арфактум.

— Алина, — выдохнул милит, не сводя глаз с Тивасара, — беги!

И она рванула по коридору, крепко зажав в кулаке булавку.

Сзади сразу же загрохотало, пол задрожал, по стенам заплясали разноцветные отсветы. Кто-то закричал, но из-за шума голоса было не разобрать.

Безумно хотелось обернуться и посмотреть, что там происходит, или хотя бы убедиться, что Долан жив. Хотя если за ней никто не бежит, значит, наверное, жив. А вот как добраться до повозки, если во дворе охрана? Убить-то не убьют, она Тивасару нужна живая и в своем уме, но покалечить или просто поймать могут запросто.

За спиной что-то взорвалось, с потолка посыпалась каменная крошка, но Алина уже добежала до лестницы, бросилась вверх по крутым ступенькам. Сердце колотилось как бешеное, девушка задыхалась от бега и от страха.

Вот сейчас бы пригодилось то странное всемогущество. Даже если оно ей просто почудилось и на самом деле она не может мановением руки прошибать стены, ощущение спокойствия и уверенности в себе при этом возникало потрясающее. Жаль, ненадолго. И сейчас вызвать его никак не получалось. Значит, придется справляться своими силами.

Лестница наконец-то закончилась, и Алина, толкнув дверь, вывалилась на улицу. После подвального полумрака солнечный свет показался чересчур ярким, резанул по глазам, из-за этого немедленно возникшая рядом охрана показалась двумя темными безликими силуэтами.

— Там… на вашего хозяина напали, — прохрипела Алина, пытаясь отдышаться.

Только бы поверили, только бы поверили!

Охранники переглянулись, достали оружие и метнулись в подвал.

Получилось! Девушка победно улыбнулась и бросилась вперед по извилистой тропинке, идущей вдоль пруда и дальше, вглубь парка. Деревья надежно скрывали от посторонних глаз, с центральной аллеи и из дома беглянку было не разглядеть.

Понятно, что нельзя петлять в зарослях бесконечно, но куда еще можно податься, Алина не представляла. Единственные ворота надежно охранялись, и вряд ли получилось бы обмануть очередных стражей так же просто, как предыдущих. И через забор не перелезть, слишком высокий. Может, если забраться чуть дальше, в нем найдется какой-нибудь пролом или калиточка?

Но едва Алина сделала несколько шагов с тропинки, как из густых кустов высунулась лохматая собачья голова и предупредительно гавкнула.

— Хоро-о-ошая собачка, — машинально пробормотала девушка, сама не особо веря собственным словам.

Собачка тем временем выбралась из кустов целиком, встряхнулась — и Алина резко захотела оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Можно даже в подвале, Тивасар хоть не кусается.

Парковый страж по размерам напоминал теленка, и глаза у него были тоже телячьи — крупные, томные и почему-то красные. И рога были — не слишком большие, но, похоже, довольно острые. В остальном пес больше всего напоминал лохматую, давно не чесанную кавказскую овчарку: здоровенные клыки, мощные лапы и нервно дергающийся хвост, облепленный репьями.