Река ведет к Истоку - Шашкова Екатерина Владимировна - Страница 28

— Люблю наблюдать, как другие выясняют отношения! — хмыкнул магос, спрыгивая на землю. — Только ты, пацан, несколько перестарался. Бить женщин — не самый удачный способ почувствовать себя сильным.

— Предлагаешь начать бить тебя? — Грабитель отшвырнул в сторону девушку и демонстративно поиграл мускулами. Распахнутая куртка опасно затрещала в швах, а под натянувшейся тканью рубашки стал четко вырисовываться небольшой угловатый футляр, висевший на шее. Для оберега — великоват, для кошелька — маловат, а вот под украденную сережку — в самый раз.

Ракун ухмыльнулся и мотнул головой, разминая затекшую шею.

— Точно не хочешь разойтись мирно? — поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть надежду на отрицательный ответ.

День выдался отвратительным, настроение было паршивое, но хорошая драка вполне могла его поправить. Хотя бы самую малость.

— Господин магос, он же вас убьет, — испуганно прошептала Марлена, предусмотрительно отступая подальше от мужчин, к лошадям. На щеке девушки наливался здоровенный синяк, и от этого зрелища Ракуну хотелось разорвать похитителя голыми руками.

Но все же он нашел в себе силы ответить достаточно спокойно:

— Тогда ты поедешь в Викену и расскажешь об этом консулу. Возможно, тебя даже вызовут в Исток для допроса. Так или иначе, добьешься своего.

— Но он же…

— Не волнуйся, он тебя не догонит. По крайней мере не на этой кляче.

Слова про клячу были для Палека последней каплей. Парень даже разговор дослушивать не стал, так и бросился на магоса головой вперед, как бешеный бык.

Ракун легко увернулся от удара. А потом и от следующего. Его противник драться любил, но, похоже, не слишком умел. Точнее, он считал, что природная сила с лихвой окупает недостаток скорости и точности.

Магос придерживался прямо противоположного мнения, так что надеялся в основном на собственные рефлексы и жизненный опыт, которого у него накопилось прилично. Дрался он с детства, с тех далеких времен, когда и магосом-то еще не был, да и позднее изредка позволял себе выпустить пар. А иногда просто обстоятельства складывались так, что проблему приходилось решать исключительно кулаками, без применения арфактумов.

Пару скользящих ударов Ракун все-таки пропустил, но и сам успел несколько раз врезать Палеку под ребра. Тот, казалось, этого даже не заметил и нападал с тем же энтузиазмом. Но основная проблема заключалась в том, что магос постепенно начал уставать, а вот его противник выдыхаться, похоже, не собирался. Драка явно затянулась, даже дождь успел закончиться, и теперь посветлевшие облака расползались в разные стороны так же стремительно, как до этого собирались в кучу.

Небо, к удивлению магоса, оказалось не ночным и звездным, а ярко-синим. Солнце клонилось к горизонту, но до заката оставалась еще пара часов — в середине лета темнело поздно.

Солнечный луч очень некстати бликанул от мокрой скалы прямо в глаза, и Ракун чуть не пропустил очередной удар. Увернулся, но поскользнулся в жидкой грязи, покрывшей дорогу, и рухнул вниз, увлекая за собой противника. Драка на земле с более тяжелым соперником разом отняла у магоса все преимущества. Палек придавил его собственным весом и сжал так, что ребра затрещали. Дыхание перехватило, в глазах потемнело, но не настолько, чтобы Ракун не заметил, как футляр с сережкой вывалился из ворота рубашки.

Очень кстати!

Немыслимым образом извернувшись, магос высвободил руку и рванул футляр на себя, но длинный кожаный шнурок не порвался, а лишь туго вонзился в шею Палека. Грабитель взревел, дернулся в сторону, спасая свое сокровище, и Ракун наконец-то смог хоть немножко вдохнуть.

Вместе с воздухом пришла и ясность мысли: не отпуская футляр, магос крутанул рукой, наматывая шнурок на кулак. Палек слишком поздно сообразил, чем это грозит: еще один оборот, рывок — и кожаная веревка впилась в его шею, сдавила сильнее.

Грабитель дернулся и захрипел, даже не пытаясь сопротивляться. Ракун успел подумать, что затянул слишком крепко и придушил пацана сильнее, чем планировал, но тут Палек молниеносным движением выхватил из сапога нож и рубанул им по шнурку.

Магос откатился в сторону, сжимая в кулаке футляр с обрывком веревки. Хранилище для камня оказалось костяным сосудом с резной крышкой, которая никак не хотела открываться. Скорее всего, ее удерживал хитрый механизм, но у Ракуна не было времени, чтобы разобраться в его устройстве: Палек явно переступил ту грань, за которой честный мордобой превращается в побоище без правил. Ножом он орудовал умело. Пожалуй, даже более умело, чем кулаками. Лезвие свистело все быстрее, а поблизости не нашлось даже какой-нибудь завалящей палки, чтобы отбить удар.

Умирать Ракун не планировал. Он вообще любил жизнь, несмотря на то что она не всегда отвечала ему взаимностью.

Выхваченные из кармана шарики полетели в противника, вынуждая его остановиться и заслонить руками глаза. Без магии они подчинялись не воле владельца, а исключительно законам физики, но били все равно больно.

Следующий удар магос нанес прямо футляром, раскрученным за шнурок. Костяная шкатулка стукнула Палека в висок… и внезапно распахнулась. Сережка вылетела наружу, ярко блеснула, отразив солнечный луч, и шлепнулась в грязь.

Ракун бросился за ней. Палек — за Ракуном.

— А ну стоять! — Окрик отразился от скал и, усиленный эхом, заметался над дорогой.

Прозвучал он настолько грозно, что противники дружно замерли и обернулись. Как раз вовремя, чтобы обнаружить Нину, мчащуюся прямо на них на душераздирающе скрипящем ярко-оранжевом агрегате. Тормозить она явно не собиралась.

Палека снесло и отбросило под копыта собственной лошади. Та по-прежнему стояла на том же самом месте, разве что развернулась, чтобы удобнее было наблюдать за происходящим. На хозяина, с руганью пытающегося подняться, кобыла смотрела с традиционным для нее испугом.

Еще более настороженный взгляд достался Нине. От столкновения ее транспорт круто развернулся, накренился и чуть не вписался уже в Ракуна. Магос едва успел отскочить в сторону, и оранжевая штуковина пронеслась мимо, подняв тучу брызг, еще раз вильнула, влетела передним колесом в ручей и, окончательно потеряв скорость, завалилась набок.

— Мог бы и помочь, — вздохнула Нина, выползая из-под агрегата.

При ближайшем рассмотрении Ракун опознал в заляпанной грязью штуковине лисапед — один из многочисленных механизмов авторства местного изобретателя Александра Лисара. Лисар за свою долгую жизнь успел сконструировать немало интересных вещей, часть из которых использовалась даже в Истоке. Хотя современные лисапеды были, конечно, не в пример легче и изящнее. И уж точно не такого ядреного цвета.

Магос пару секунд поколебался, раздумывая, что первым делом вылавливать из грязи — сережку или Нину, но определиться так и не успел.

Вдалеке что-то громыхнуло, скрежетнуло, и почти сразу же раздался странный звук — не то гул, не то приглушенное рычание или урчание. Лошадь Палека повела ушами, дернулась всем телом и вдруг резко сорвалась с места, устремившись вниз по склону. При этом ее нисколько не волновало, что хозяин только что поднялся на ноги и теперь пытается отдышаться, прислонившись к седлу.

Палека снесло повторно.

Ракун не придал бы поведению истеричной кобылы особого значения, если бы не одно но: остальные лошади с дружным ржанием последовали за ней.

— Чайка, стой! — крикнула Марлена, с удивлением изучая собственную ладонь, из которой только что с силой выдернули повод. — Чайка…

Гул нарастал, и вместе с ним нарастало и странное тянущее ощущение в груди Ракуна. Будто плотина, готовая вот-вот прорваться.

— Чайка, вернись!

— Земля дрожит… — отстраненно заметила Нина.

Будто плотина…

— Быстро все наверх! — гаркнул магос. — Прочь с дороги!

Спорить никто не стал, переспрашивать тоже.

Палек и Марлена первыми рванули вверх по склонам: девушка выбрала более пологий, ее кавалер (теперь уже явно бывший) недобро зыркнул и полез на противоположный.