Тревоги пути (СИ) - Кир Юлия - Страница 76

Тихого стука в дверь Лина не услышала, поэтому присутствие за спиной постороннего, скорее почувствовала, давая Эитне полюбоваться чужим, совсем непривычным ей видом.

Лина повернула голову и увидела гостью, стоящую совсем близко, и разглядывающую то же, что и она.

— Скучаешь? – посочувствовала волшебница. Лина кивнула.

— Я тоже так часто делаю, — подходя совсем близко и обнимая ее, тихо сказала она, — Хочешь, покажу? Лина вновь качнула головой.

Эитна положила ладонь на стекло и прикрыла глаза.

Лина увидела высокий утес, фигурку девушки на вершине, бушующее внизу серое море и кружащихся в белесом тумане поморок. Волны с яростью налетали на черные скалы и не в силах пробить блестящий от влаги базальт, откатывались назад белой пеной, чтобы через мгновение вновь броситься на безуспешный приступ. Звуков не было слышно, но Лина явственно ощутила грохот прибоя, отдающийся в подошвы ног.

Девушка была в легком длинном платье с распущенными темными волосами. Они длинными змейками струились за плечами, то сплетаясь, то расплетаясь, словно живые. Легкое белое платье в нежный сиреневый цветочек хлопало подолом, словно флаг на ветру. Но ни злой ветер, ни брызги холодных волн не могли увести отсюда юную красавицу. Она, раскинув руки, бесстрашно стояла на самом краю обрыва и улыбалась, словно впитывая бурю в себя, успокаивалась в ее ярости. Потом она медленно повернула голову и посмотрела на Лину. Девушка невольно отшатнулась от окна — на нее смотрели незрячие глаза Эитны.

— Я всегда была такой, — задумчиво сказала та, — Всегда видела больше, чем остальные и поплатилась за это.

— Так значит, рассказ Мэйтона был правдой, вас оболгали? – тихо спросила Лина.

— Никто не любит правду. Я могла бы и не говорить ее тогда, но ложь была бы еще хуже, — грустно ответила волшебница.

— Да что это я! – спохватилась она, — Я пришла о тебе поговорить. Вы помирились? – лукаво прищурившись, спросила она, имея в виду Мэйтона.

— Да. Все в порядке.

Лина застенчиво улыбнулась, вспоминая недавнюю ночь. Упаси Боги, ничего между ними не было, но все же, приятно осознавать, что прошлого недоверия между ними больше не существовало.

— Ты все еще хочешь вернуться?

Лина кивнула.

Эитна теребила пальцами свою подвеску в виде небольшого узкого кувшинчика в форме капли, через ручки которого пропущена серебряная цепочка, на которой он висел.

Взгляд девушки отчего-то привлекал неяркий матовый свет, исходящий от него. Она как завороженная, смотрела, разглядывая в глубине кувшинчика бушующую серебристую метель.

— Скажи, — Эитна вывела ее из созерцательного транса, — А ты задумывалась над тем, почему сюда попала?

— Конечно, я всегда об этом думаю, — грустно сказала Лина,

— А ты хотела бы знать причину? – голос Эитны неожиданно стал звонким эхом блуждать вокруг нее.

— Да!

Не задумываясь над ответом ни мгновения, ответила девушка, с надеждой заглядывая в её бездонные глаза.

— Ты уверена, что тебе нужна такая правда? – Эитна была строга, — Возможно, это совсем не то, что ты хотела бы знать?

Лина засомневалась.

Ей почему-то казалось, что этот выбор очень важен для нее. Что сейчас решается ее судьба, и от ответа будет зависеть то, по какому сценарию потечет вся ее будущая жизнь. Как в фильме «Матрица», где были две таблетки синяя и красная.

Сложное и болезненное соприкосновение с истиной или легкое, бессознательное существование в приятной неге неведения?

— А если я не захочу ее знать?

— Тогда просто вернешься к себе домой.

— Так, если я соглашусь, то не вернусь назад? – засомневалась Лина

— Ты вернешься домой в любом случае, я уже говорила тебе об этом. Только во втором случае, так не узнав ответа — кто ты.

— А кто я?

— Это ты и должна будешь открыть для себя.

«Как все сложно!» думала Лина, вспоминая фантастические фильмы и книги ее мира. «И ведь в таких делах обязательно будет что-то, о чем намеренно умолчали, а главный герой потом не знает, куда деваться от этой их правды».

Эитна наверно читала ее мысли.

— Это неизбежно девочка, за знания надо платить. За все в этой жизни надо платить. Кто-то расплачивается медной монетой, а кто-то своей жизнью. Но тут и товар соответствующий. Одним нужен соленый рыбий хвост, а другим тайны бытия.

Эитна больше не улыбалась. Она смотрела серьезно и немного сочувственно. Зная и представляя, какой будет эта плата для девушки.

Лина колебалась. Но, наверно, в ней победило то чувство любопытства, присущее всем женщинам любых миров, если только в этих мирах наблюдались женщины. Да, наверно в высшей мере безответственно так подходить к вопросу о тайных знаниях, но должна быть в жизни какая-то интрига, в конце-то концов?

«Любопытство сгубило кошку», думала Лина, протягивая руку за волшебным кулоном. И почему она решила, что именно в кулоне заключен ответ на ее вопрос?

Эитна широко улыбнулась, снимая его с шеи и протягивая девушке. Она не ошиблась в ней.

— Выпьешь то что в нем, на третьем закате, после того, как уйдете отсюда.

— …На третьем закате, — заворожено прошептала Лина, смотря на вечную метель в маленьком кувшине.

Эитна помогла одеть ей его на шею и спрятала под одежду.

Цепочка была прохладной и неприятно тянула шею.

— А если я вдруг забуду? – вертя в пальцах волшебный артефакт, спросила девушка.

— Не забудешь, — ласково погладив ее по макушке прошептала Эитна, — Теперь, не забудешь.

Эитна чуть приподняла пальцем ее подбородок, заглядывая Лине в глаза.

— Ты смелая девушка. Ты достойна этого знания. Ты можешь что-то потерять, но и многое можешь обрести. Думаю, ты не будешь жалеть о сделанном шаге.

Лина не помнила, когда Эитна покинула ее комнату. Она стояла у окна и задумчиво смотрела за кружением маленьких белых хлопьев внутри амулета.

Кейт надоело мерить платья, кружиться перед зеркалом, подпиливать и так идеальные ногти. Она уныло прошлась по залу, без аппетита погрызла яблоко, подергала двери в комнаты к друзьям. У обоих было закрыто. Приникнув ухом, сначала к двери эльфа, она услышала два мужских голоса. У Мэйтона был посетитель. «Наверняка тот белобрысый тип с поджатыми губами», догадалась она.

Проделав то же самое у двери Лины, она поняла, что и у той гостья. Кто, и так понятно.

Скучая, Кейт уселась за стол. Катая по скатерти красную виноградину, она задумалась. Еще четыре дня назад, ее подташнивало от голода и за эту вот виноградину, она согласилась бы отдать свой мизинец, а сейчас, ее тошнит от еды. Еще недавно, карабкаясь по рассыпающимся ступеням, она проклинала всё их путешествие: дискомфорт, недосып, опасности, плохую погоду и постоянное напряжение, а теперь ей невыносимо бездействие и спокойствие.

Хорошо, что они скоро уйдут отсюда. Без привычки, стены и местная тишина давили на нее; привыкшую к бурлящей студенческой жизни, друзьям, вечеринкам и просто человеческому общению.

Оставаясь наедине с самой собой, ее тут же начинали одолевать призраки прошлого, тяжелые воспоминания о детстве в Доре, и той страшной поляне у дороги в Вейли. Видимо подсознательно, все эти годы, она старалась избежать этого спокойствия, заполняя его всем, чем только можно: учебой, друзьями, магией. Со временем, это выработалось в привычку, острую потребность, приносящую еще и массу положительных эмоций.

«Странно», поймала себя на неожиданной мысли Кейт, «Я совсем не вспоминаю Талли. Если только о ней не вспоминает Мэйтон. И даже не скучаю по ней, хотя, должна бы… Интересно, а она вспоминает обо мне?»

Кейт слишком сильно толкнула пальцем виноградину. Она, подпрыгнув на складке скатерти, скользнула между пальцами правой руки, спрыгнула со стола и укатилась под окно. Кейт потянулась к вазе за другой ягодой. Шелковый рукав халата сполз по предплечью, обнажая свежий, еще плохо заживший шрам на руке. Немое напоминание о той постыдной ночи.