Русские и русскость - Резниченко Семен - Страница 36

И всё это касается далеко не только русских: тех же англосаксов не сильно любят там, где они что-то строили и создавали инфраструктуру.

Свою роль сыграли и ментально-культурные различия между русскими (восточными славянами) и тюркскими и кавказскими народами России. У вторых огромную роль играет триада коллектив — обычай — регламентация быта. А у восточных славян — антропоцентризм — индивидуализм — разнообразие и импровизация.

Поэтому восточнославянский мир нередко казался (и кажется) кавказцам и тюркам миром хаоса, где отсутствует порядок, а также где человек не может удержаться от огромного соблазна выйти за общественные рамки и реализовать личные и индивидуальные склонности и задатки, часто далёкие от традиции.

Тем более что этой возможностью активно пользовались, особенно при советской власти. И последствия этого были двоякими. С одной стороны, появились весьма достойные интеллектуалы и специалисты, образованные люди. С другой — ничего полезного не сделавшие, но наглые выскочки; алкоголики и уголовники, совершившие преступления против своих, а не чужаков. Это наряду с распадом и деградацией традиционной системы жизнеобеспечения. Такова была плата за вхождение в модернизированное и урбанизированное общество, которое ассоциируется у этих народов именно с Россией.

Такие факты были подняты на щит теми, кто «чувствовал себя рабом». А сами они сформировались на основе советской политики коренизации, когда малые народы прошли нацбилдинг и получили собственную, порой целенаправленно выращиваемую «русской властью» интеллигенцию.

Свою роль сыграла и самодискредитация русских, у которых в процессе модернизации была во многом уничтожена не только традиционная, автономная от государства система жизнеобеспечения, но и самоорганизация как таковая. (Самоорганизация русских сравнительно мало была связана с вопросом обеспечения безопасности (прерогатива государства) и оказалась относительно уязвимой. У тех народов, где она сохраняется до сих пор, исторически отвечала и за безопасность, не говоря уже о насильственном характере самой модернизации.)

Следствием этого стали массовые факты несоблюдения русскими собственных традиций и моральных устоев, насилие русских над русскими, неуважение друг к другу одновременно с неспособностью кормить и защищать себя без помощи государства.

Учитывая большое внутреннее разнообразие русских, они часто вообще не воспринимаются как единое целое. Определённые группы русских или отдельные люди вызывают резкое неприятие, когда как другие — вполне позитивное или нейтральное отношение.

С одной стороны, причинами русофобии стали сильные качества русских (военные победы, сильное государство, создание на огромных территориях урбанистического уклада жизни), с другой — такие слабые стороны, как внутриэтнические конфликты и слабость самоорганизации, а также нейтральные качества, которые могут выступать и как позитивные, и как негативные, но отличные от собственных (антропоцентризм, индивидуализм).

Почему представители «мигрирующих народов» так относятся к западным народам, включая русских? Как говорится, «так, а не иначе».

Вообще носители традиционных культур относятся к слабым чужакам, которые по определению есть рабы, пленные, что напрямую обозначено во многих древних языках.

Но есть ещё и специфические моменты, связанные с восприятием человека постмодернистского общества носителем более или менее традиционной культуры. Последний живёт в мире, где люди чётко делятся на своих и чужих. Система своих иерархизирована, имеет разные уровни. Причём своих человек традиционной культуры очень часто не выбирает. Они даны ему как обязательная данность, например родня, соотечественники.

Постмодернистский человек живёт в мире, где существуют он и чужие. Чужие самые разные — относительно враждебные, дружественные, но чужие. Свои может и есть, но их совсем мало. И это необязательно родственники и соотечественники. При этом состав этих малочисленных своих нестабилен. Вчерашний свой может сегодня уже быть чужим и наоборот.

Чёткое деление на своих и чужих существует только в некоторых субкультурах.

Раз нет системы коллективов своих, значит нет системы регулирующих их нравственных ценностей, религиозных догм и пр.

Носитель традиционной культуры воспринимает это общество как общество изгоев (не членов каких-либо коллективов и групп) и вообще нелюдей. Его атомизированные индивиды представляются ему животными, оборотнями, бесовским отродьем. А социум — не космосом, а хаосом. Город — фактически не городом, а лесом, в котором снуют слабенькие говорящие зверушки, являющиеся, по своей сути, осквернёнными. Такая оценка очень сходна с оценкой изгнанников во многих традиционных культурах — людей, объявленных установленным образом вне закона, исключённых из человеческого общества.

И, с одной стороны, от них надо держаться подальше. Жить надо со своими. С другой — на человекоподобных зверей можно охотиться, их можно стричь и использовать по-другому. С этими лесными жителями он не связан никакими рамками. С ними нельзя жить, но их можно использовать. Если горец не живёт в стаде горных баранов, это не значит, что он на них не охотится и не ест их мяса…

Это не означает, что организованных в систему коллективов выживания чужаков любят и уважают, но, по крайней мере, чаще всего признают.

Как правило, носители такого мировоззрения весьма простые люди, которые по поводу своего мировосприятия не рефлексируют и концептуально его не формулируют. Но есть и концептуальная рефлексия, например непринятие и непризнание исламистами западного общества и любого неисламистского режима.

Отнюдь не все представители «мигрирующих народов» придерживаются таких принципов. Есть немало в той или иной степени усвоивших западные принципы. Больше всего таких среди образованных людей, интеллигенции.

Однако существует и полностью противоположное проявление влияния западной культуры на «мигрирующие народы». А именно — концептуальное непринятие даже самой возможности иного и чужого, потребность в едином гомогенном мире. Поэтому есть немало европейски образованных представителей «мигрирующих народов», которые концептуально и последовательно отрицают западную культуру, особенно её идейную составляющую, и признают лишь свою. Немало представителей исламистского движения получили неплохое западное образование.

Так что европейцам, и в частности русским, крайне необходимы коллективы выживания и их сети. И не только потому, чтобы давать отпор агрессии со стороны представителей «мигрирующих народов», но и чтобы легитимизировать себя как вероятных союзников для немалого числа носителей традиционной культуры, многие из которых также не в восторге от активности представителей других носителей традиционной культуры.

7. Варианты будущего

Никто не знает, что случится в будущем с Россией и русскими, хотя кое-что можно попытаться предсказать, если уяснить, к какому типу цивилизационного развития русские относятся.

Одни цивилизации развиваются по единой матрице. Государство и образ жизни народа воспроизводятся раз за разом. Так, например, обстоит дело в Китае. Каждая династия восходила к вершинам славы, а затем приходила в упадок. Следовал период междуцарствия, зачастую с иноземным завоеванием. Потом всё возвращалось на круги своя. Тот же народ, та же государственность, схожая культура. Возможно, модернизация при коммунистах и культура постсовременности внесёт изменения в эти циклы, но это покажет время.

Есть и другие формы развития цивилизаций, например греческая. Здесь каждому периоду соответствует своя модель государственного устройства, своя культура, религия. Происходят значительные перемены в языке. Фактически каждый раз появляется новый народ, имеющий преемственную связь с предыдущим.

Первый период греческой цивилизации — крито-микенский. Для него характерен конгломерат мелких монархий, объединённый вокруг дворца, достаточно высокая культура. Потом — упадок дворцового хозяйства, нашествие «народов моря», упадок, дорийское завоевание, а затем период классического древнегреческого полиса, радикальная перемена общественного устройства, религии, языка. Вместо монархии — республика, развитая общинная форма самоорганизации. Преемственность сохраняется через язык и гомеровский эпос. Далее — упадок полиса, завоевание греков Александром Македонским, затем — римлянами, и переход греков в христианство.