Феникс Побеждающий (ЛП) - Райт Джон К. - Страница 35

Она держала шкатулку воспоминаний.

Дафна посмотрела на неё как кролик на удава. Спросила выровненным тоном:

— Это мне?

— Только если согласишься на ссылку. Ранее открывать нельзя.

— И что внутри?

Вечерняя Звезда передала ей неожиданно увесистую шкатулку — должно быть, не образ-иконку, а материальное воплощение. Протянула воркующим голоском, слегка залезающим в озорство:

— Сюрприз для тебя, дорогое дитя!

Дафна хмуро осмотрела новый вес в руках.

— Клянусь, не выношу сюрпризов.

— Мы тоже, госпожа, мы тоже! — вступил Радамант, сопровождая сказанное шлепками по пузу. — Но мир, населённый людьми, не может не иметь сюрпризов. Так что, полагаю, альтернативный вариант нам всем куда более противен, так ведь?

Радамант помог создать вещи в рюкзак. Он измыслил для похода Дафны немало полезных, легковесных и компактных инструментов — вышли небольшие шедевры нанотехнологий и псевдоматериализма. Большая часть снаряжения могла сама себя починить, а возможные при этом мутации отсекались многократными сверками.

Правда, на такой же сложный плащ, как у Фаэтона, щедрот Красного Поместья не хватило. Вместо Дафне вручили несколько брикетов наноматериала, уже запрограммированных на некоторые полезные сочетания. Питали и восстанавливали её запасы наноматериала, укрытые в специальных, искусственных лимфатических узлах, а улучшения органов и желез позволят ей ещё очень долго не обращаться за врачебным обслуживанием. Новое тело Дафна назвала "изгойным" и посчитала малость косолапым.

Чтобы скрасить одиночество Дафны в пути, Вечерняя Звезда подарила ей колечко с собственным призраком-библиотекарем. Вместе с ним в кольце хранились миллионы программ, парциалы известных личностей, а также все когда-либо написанные книги.

Колечко было едва-едва глупее той грани, после которой Наставники посчитали бы его раборебёнком. (Детское рабство, как его называли Наставники — глубоко порочная, но законная практика создавать и программировать своих детей совершенно покорными родителю, заглушая в них тягу к свободной воле.)

На лужайке перед Поместьем Зенита собралась прорва народа — князьки, королевы, основные и побочные приверженцы Красной Школы, разнаряженные в лучшие одежды, тихонько переговаривались под тентами, среди роскошных шатров и в беседках, увитых виноградной лозой и гранатом. Неподалёку примостились вытянутые столы, уставленные икебанами, хрусталём и световыми изваяниями, Солнце освещало их с середины неба, но Юпитер только напоминал о восходе заревом за восточными холмами. Гуляки-вакханалы выжидательно прервали прощальную паванилью [14] — все хотели причаститься к отбытию Дафны.

Вечерняя Звезда надела кольцо с духом на палец Дафны и предостерегла:

— Передаю его тебе, но не забывай, что если подаришь ему хотя бы одну дополнительную секунду памяти, то разум внутри проснётся, и ты будешь считаться ей матерью. В резервациях пуристов разрешены призраки, но Софотехнология под запретом. С развившимся кольцом тебя не пустят.

Дафну ожгло раздражение:

— Софотеки запрещены! Двигатели запрещены! Телеприсутствие тоже запрещено! Почему Пуритане вокруг себя все пути запрещают?! Мне что, пешком топать?

Вечерняя Звезда ответила:

— Тот, кого ты собираешься навестить, нуждается в уединении. Утекающее время ранит его сильнее, чем ты думаешь. Помни! Можешь общаться с колечком сколько угодно, можешь спрашивать что хочешь, но не обсуждай с ней философию! Не обращай её взор внутрь! От самоосмысления она поумнеет и станет человеком!

Кольцо было тепловатое и массивное. По ободу располагались три крохотных мыслеинтерфейса, а в толще камня сияла искорка. Один выдуманный парциал — разрушитель миров, между прочим — тоже задавался вопросами о собственной душе… Именно из него родился Фаэтон.

Дафна переместила кольцо на место бывшего обручального. Из колечка раздался сахарный писк:

— Я уверена — мы станем лучшими-наилучшими подружками!

Дафна закатила глаза.

— А нельзя настроить бархатный баритон? Оно трещит пуще сверчка!

— Будь смелой! — стрекотало колечко.

Следом в очереди одаривающих стоял Комос, держа чародейский жезл, увитый лозой и увенчанный маковым цветом. Божество пиршеств представляло самого Аурелиана.

— Ты не передумала?

— Нет, я иду.

— Тогда желаю удачи. Не волнуйся — за тобой следит всего лишь вся Ойкумена.

Дафна прыснула:

— О, да вы, должно быть, от происходящего просто без ума.

Комос улыбнулся угрюмо, но ямочки с щёк не пропали:

— Что-что? Думаешь, мне по душе, что в самый разгар моего празднества блестящий сумасброд, собирающийся к звёздам, вдруг убеждает себя, что за ним ведут охоту враги, которых не может существовать, из-за чего возвращает себе и всему миру запретную память, бросает вызов Коллегии Наставников, на века становится изгоем и заявляет, что решение Коллегии подстроил враг? А его отважная поддельная жена от любви следует за ним в изгнание, хотя сам он любит настоящую жену, которая утопила себя в грёзах? И все это на фоне сотрясающих общество до основания споров об угрозе общему благу и природе индивидуальности? И эти споры, будь уверена, войдут в Великую Трансцендентальность, до которой остался всего месяц, и повлияют на все умы Ойкумены на тысячу лет вперёд! О, уважаемая мисс Дафна, мой праздник войдёт в историю выше остальных! Аргенториум и Куприциан уже признали это в письменном виде.

— Вы же ничего не подстроили? — спросила Дафна, оставив при себе второй вопрос: "А может это всё — состряпанное представление со счастливым концом?"

Но он как отрезал:

— Не мечтай сверх меры! Боюсь, всё на самом деле и всерьёз. Однако, — его лицо подобрело, — ты же не откажешься от подарка?

Подарком была золотая, приплюснутая коробка, двадцать пять на пятнадцать сантиметров размером. По краю шёл орнамент из проводящих жил и читающих головок, а одну из сторон целиком покрывала убористая мозаика из разнообразных мыслепортов.

У Дафны спёрло дыхание:

— Это же- это же- о, прошу, скажите, это то, что я думаю?

— Это для Фаэтона.

— Как оно влезло? Раньше рядом с такими устройствами даже пирамида Хеопса казалась маленькой!

— Новый прорыв в миниатюризации. Схемы чтения мысли теперь записаны не на здоровенных спутанных электронах, а в спиновых значениях нейтрино. Их удерживает на месте матрица при абсолютном нуле. Его собирались показать на Фестивале Новшеств, но Восточное Созвездие согласилось передать его на неделю раньше. Они знают, как ты ненавидишь сюрпризы.

По щекам Дафны потекли слёзы благодарности. Почему они столько ждали? Зачем врали, что ничего не сделают?

— О, спасибо вам, спасибо, — шептала она.

Всё будет хорошо.

Аурелиан отвлёк её:

— От Наставников звонок. Сократ и Нео-Орфей хотят тебя отговорить.

— У них есть право меня задержать?

— Замышлять преступление — ещё не преступление. Тот же принцип действует с указами Наставников. Пока ты не заговоришь с Фаэтоном, они бессильны. Готовиться помочь ему — законно.

— Хоть в одной симуляции у них вышло отговорить моего парциала?

— Нет.

— Тогда и слушать их не буду.

— Хорошо.

А потом добавил:

— Помни уговор. По твоему сигналу буду готов.

Дафна открыла рюкзак и уложила золотой брикет поближе к серебряной шкатулке от Вечерней Звезды.

Последним стоял Радамант, и на этот раз он принял облик дородного англичанина с кустистыми бакенбардами.

— Тот, кого вы велели никогда не упоминать…

— Гелий. Не хочу его видеть.

— … желает прислать телевекцию.

— Вот как, он собирается и весточку сыну отправить, и запрет не нарушить? Значит так — передайте ему, что если хочет повидаться с Фаэтоном, пусть тоже идёт в изгнание, а пока и видеть его не хочу.

Радамант поклонился и от себя подарил трость, пару советов по обхождению с новым телом и рекомендации по защите стоп. Напоследок он перепрограммировал материю ботинок, дабы те лучше облегали ногу.