Тени над Эрдеросом. Рука со шрамом (СИ) - Рейман Андрей - Страница 39

- Кайлур, мы не можем. Мы не должны! Это же наш ребенок! - дрожащим голосом произнесла женщина.

- Да, но еще и потенциальная угроза небывалой силы! - прогремел в ответ Кайлур. -  Ты хоть представляешь, какого монстра мы с тобой породили?

- Монстра? Что ты такое говоришь? Там, под скорлупой, твой родной сын! Неужели ты его не любишь? Неужели ты и меня не любишь?

- Я люблю вас больше жизни, но в этом-то и есть мой грех. Я не должен был связывать свою судьбу с твоей. И не должен был рождать от тебя отпрыска. Сила, что в нем, может разрушить весь мир, и я не хочу, чтобы это было на моей совести. Я должен уничтожить его, и я сделаю это. Ради блага всего мира. Прости, Халинкара.

Йорвин почувствовал, как над яйцом нависла тень. Внутренности мигом наполнились холодом, а маленькое сердечко сжалось.

- Нет! Не трогай! - хриплым от слез голосом взмолилась Халинкара, - Этот драколин еще не родился, но он уже любит тебя. Он хочет жить, хочет называть тебя папой, а меня - мамой. Неужели ты так боишься ответственности за этот безразличный мир, что готов пожертвовать своей семьей?

- Этот мир Нэра Натхалидар доверили моему деду и обязали оберегать его. После его смерти эта обязанность перешла к моему отцу, а от него - ко мне. Как могу я предать поруганию обеты моих предков?

- Не губи его, прошу тебя. Нет - умоляю! Я готова взять на себя ответственность перед Нэра Натхалидар в случае краха, но я приложу все силы для того, чтобы этого не случилось.

- Твоя любовь к нашему сыну не может не поколебать, - произнес Кайлур уже тишею - Будь по-твоему. Видит Небо, я уже отступил от Обета, раскрыв эльфам силу магии Света и Тьмы. Но если он даст мне хоть крошечный повод пожалеть об этом, я убью его.

- Ох, Кайлур, ты не представляешь, как я тебя люблю! -  закричала от радости Халинкара, - А как мы его назовем?

Йорвин почувствовал, как смертная тень уходит прочь и вновь возвращается тепло и свет.

- Я нарекаю его... Назулдан. Да не принесет он погибель, - трепетно произнес Кайлур.

Как камень разбивает зеркало, так утренний крик петуха разрушил ночь, разметав осколки сна во все стороны. И лишь в этот момент, проснувшись, Йорвин понял смысл сказанных родителями слов. Но как он ни старался, собрать всю мозаику у него не получилось. Он сумел вынести из сна лишь одно - его истинное имя. Назулдан. Почему-то он не сомневался, что то, что ему приснилось, был не просто сон, а дыхание действительного прошлого. Его прошлого.

Зуали разлепила глаза. Дом Зилеса звенел тишиной, и только настенные часы с  маятником мерно оттикивали время. Йорвин сидел на полу, положив голову на сложенные в замок руки. Услышав, что Зуали зашевелилась, он поднял голову.  Лучи солнца осветили лицо Йорвина и зрачки его драконьих глаз сузились.

- Как ты, Зу? - Задал он глупый вопрос. Йорвин знал это. Он просто хотел от нее что-нибудь услышать. Что угодно.

- Вроде... живая, - слабым голосом ответила Зуали. Юрки встрепенулся, услышав голос сестры,

- Зу, ты жива! Ты не... О, я так... - залепетал Юрки, роняя голову Зуали на плечо.

- Ничего не говори, - ласково прошептала она, беря брата за руку. В углу, под часами зашевелился Кейн.

- Ну надо же, наша лисичка проснулась! Были сомнения, что ты переживешь ночь, - сказал Кейн, поднявшись, и отряхивая свою шубенку, на которой лежал. - Но только не у меня.

Бросив скупое «Я скоро вернусь», Кейн оделся и ушел. Когда он вернулся, остальные сидели за кухонным столом. Зилес, на последок, решил накормить гостей. На завтрак была подана перловая каша с кусками жареной говядины. Морферимы лихо справились с мясом, но вот с кашей у них возникли проблемы. И если Юрки держал монаршее достоинство и пытался есть по-людски - ложкой, то Эйнари уже не напрягался. Ел прямо с тарелки. Зуали, которая лежала на тахте и не могла сидеть за столом с остальными, довольствовалась сухофруктами с молоком.

- Кейн, проходи быстрее, пока завтрак не остыл, - помахал ему Зилес.

- А в чем причина такого приступа доброты, друг мой? Вчера ты отчаянно желал нас спровадить.

- Я решил пересмотреть свои взгляды после того, как ты так щедро отвалил за те сигары. Видишь ли, я их не покупал, мне их подарили. А я не курю, так что они так бы и лежали, если бы ты их не откопал и не купил.

- А откуда тогда ты узнал, сколько они стоят? - сощурился Кейн.

- Я ходил в табачную лавку, спрашивал, - Кейн указал на него ложкой, собираясь сказать что-то крепкое.

- Да чесслово, - хохотнул Зилес и отправил в рот очередную ложку.

- Гляди у меня, если соврал. Я ведь проверю, - помахал пальцем Кейн и вонзил вилку в кусок мяса. Зилес улыбнулся и пожал плечами.

- Что там, на улице? - спросил он.

- Что на улице... Солнце, воздух, мороз, отморозки. Прикупил кое-чего нашим лохматым друзьям. Кстати, по дороге я наткнулся на еще один наградный лист. И на нем прибавилось портретов. Я теперь тоже в опале. И можете не аплодировать. - Юрки кивнул. Йорвин вздохнул и провел рукой по волосам.

- И с кем же вы так повздорили, Кейн? - скрестил руки коновал.

- Не много не мало - с самим государем, - с иронией на лице ответил Кейн. У Зилеса выпала ложка из руки. Его лицо вмиг побледнело.

- Что, что-то изменилось? - скорчил недоумение Кейн.

- Да нет. Только пожалуйста, доедайте побыстрее.

Позавтракав, Йорвин, Кейн и морферимы простились с Зилесом. Кейн увел у Зилеса тележку, на которой возили раненых и больных животных, и прикрыв Зуали тряпьем так, чтобы выглядывал только нос, Эйнари повез ее по улице. Кейн раздал морферимам по плащу с капюшоном, которые купил час назад.

- Вот, оденьте это, - сказал он морферимам. - Не стоит бесить судьбу лишний раз и щеголять увешанными волчьими ушами, фазаньими перьями и бусами из сушеных оторофельдских ягод у всех на виду. Такая одежа слишком броская.  Привыкайте к конспирации.

Морферимы не торопились одевать плащи. Эйнари скучающе посмотрел на Кейна. Подаренный ему плащ едва опускался ниже хвоста, который был короче, нежели у его лисьих собратьев. Юрки тоже был недоволен. Бросив свой плащ на землю, он надменно скрестил на груди руки.

- Я не стану это надевать. Я не вор, чтобы прятаться от людей. Я не сделал ничего бесчестного. Если кто-нибудь захочет бросить мне вызов, я приму его, как подобает.

- Надевай, кретин, - зарычал Кейн, поднимая с земли плащ. - Здесь тебе не дома. Здесь многие слова такого, «честь», не слышали ни разу. А у тебя даже нет оружия. К тому же за тобой охотятся не какие-нибудь отбросы из подворотни. Это верные люди монарха Айвена Густоуса - единственного хозяина территории от Шадогарских гор до эльфийских земель. Если они нас поймают, то выделят каждому по железной деве. Там, в кабаке, мы легко отделались. Нам помогло чудо, известное как кабачный алкоконтингент. Больше таких чудес не будет. Так что заткни свое высочество и делай, что говорят.

Юрки был готов испепелить Кейна взглядом, как вдруг вмешалась Зуали:

- Юрки, не упрямься. Кейн опытнее тебя. Уважь хотя бы его седины.

- Ладно, сестренка. Ради тебя все что угодно, - из тележки донесся облегченный вздох.

- Ну почему Зу - единственный здесь здравомыслящий не-человек? - развел руками Кейн.

- А куда мы теперь? - спросил Йорвин.

- Ко мне домой. Нужно безопасное место, где можно выходить нашу страдалицу. Мой дом подойдет. Наверное. Все равно, выбора особого нет.

Дорога к дому Кейна шла через Рыночную площадь. А может быть, Кейн нарочно выбрал именно эту. Здесь было шумно грязно, зловонно, и что больше всего не нравилось морферимам - очень людно. Но с другой стороны, то было место, где народ все время суетится, вертится по сторонам и не очень-то склонен замечать странных людей. Или нелюдей.

 Пройдя мимо лавки с табачными изделиями, Кейн остановился и пошел разбираться, как и пообещал. На прилавках располагались табачные изделия различных сортов и мастей - сигары, папиросы, табак нюхательный и курительный, экзотические курения, кальяны, а также бумага для тех, кто предпочитает крутить папиросы самостоятельно. С краю были выложены несколько видов трубок, различающихся по длине, форме и исходному материалу. Торговал всем этим добром узкоглазый старикашка - кедонэец с длинными аккуратно выбритыми усиками, закутанный в длинный меховой плащ с капюшоном, плотно прилегавшим к его небольшой голове.