Двенадцатая Дверь (СИ) - Кросс Фрейлейн - Страница 44

Его губы дрогнули.

— Это умилительно, как вы с Виллардом Ридом похожи, — проговорил он. — Когда он и Блэкторн меня схватили, он те же вопросы задавал.

— Ты предатель.

— Меня из академии выгнали. Ты помнишь это?

— И поделом! Твои амбиции тебя растлили, ты совсем ополоумел! То, что ты творил во время своих экспериментов, ты, ублю…

Она покраснела от гнева и отвернулась к окну. Квентин чуть склонился к ней.

— Как же не попрекнуть меня моим происхождением.

— Дело не в твоем происхождении, — отрезала Гвен, все еще избегая его взгляда. — Дело в том, что твоя душа прогнила насквозь. Ты погрузился во тьму.

— Тьма окружала меня с рождения, судьба такая. Но, должен признать, твое присутствие порой могло ее рассеять. Удивительно, сколько в тебе всегда было света, Гвендолин.

Гвен обожгла его полным ненависти взглядом. Она ненавидела его еще больше, потому только, что помнила, как отчаянно защищала его много лет назад. В отношении Риттера она ошиблась, а Виллард оказался прав, и этого она не могла простить им обоим. Досада грызла ее много лет и постепенно вытеснила все хорошие воспоминания о Квентине. Все стерлось, и порой она не верила собственной памяти. Как мог ее молчаливый друг детства превратиться в монстра, который сейчас сидел напротив нее?

Когда она впервые встретила Квентина на ступеньках у входа в академию, он посмотрел на нее робко, чуть ли не раскрыв рот. Они оба были детьми тогда. Но она была ребенком из богатой благородной семьи, девочкой в нарядном платье и атласных голубых туфельках, которая только вернулась после каникул, проведенных в родовом замке с любящими ее родителями. А он был незаконнорожденным сыном порочной женщины, которую презирали в кругу волшебников. Тогда Гвендолин еще не знала, что мальчик, которого она встретила первым в начале нового учебного года, был сыном Марши Риттер, адептки Огненного Дракона. Эта женщина стала безумна после рождения сына. Квентина держали при сумасшедшей матери до того дня, как его принял в свою семью один из преподавателей академии. Однако все в облике этого ребенка кричало о том, что он чужой. Его белые волосы, его красные глаза, его движения и взгляды. Это непохожесть на остальных будет отпугивать от него сверстников на протяжении всей его учебы в академии. Но Гвен всегда было трудно напугать, к тому же, она была хорошо воспитана. Поэтому она заговорила с Квентином. И, возможно, совершила большую ошибку. С того момента он попросту приклеился к ней.

У Гвен было много друзей, но они не разделяли ее добродушия по отношению к новичку. Квентин и не пытался заслужить чью-то симпатию. Порой он вел себя попросту вызывающе и тем еще больше отталкивал других студентов. Гвен в то время, если сталкивалась с какой-то трудностью, сразу бежала к Вилларду. Так же она поступила, когда ей казалось, что с Квентином обходятся несправедливо, но Вилл воспринял ее слова с хладнокровием.

— Он чужак, — сказал он спокойно. — Да и себе на уме, как мне кажется. Не проси других поладить с ним.

— А твой отец говорил, что в академии мы все равны.

— Я слышал, как отец называл Риттера сыном демона.

Эти слова привели Гвен в ужас. Она рассердилась и на директора школы, и на Вилла. Ей показалось страшно неправильным такое отношение к Квентину. И словно в знак протеста, она стала проводить с ним еще больше времени. Виллард и Риттер встречались только на ристалище, их соперничество, в конце концов, вылилось в настоящую неприязнь. Однако Вилл никогда не просил свою невесту прекратить общение с Квентином.

В тот год, когда Гвен исполнилось шестнадцать лет, в ее жизни произошли две вещи, которые многое изменили, включая ее отношения с Виллом. Первым стало появление Кейлен в Анкарейле, а вторым — исключение Риттера из академии.

Кейлен Уоррен ворвалась в жизнь студентов, как ураган. Всегда красивая, всегда веселая и такая блестящая в магии ученица в мгновение ока завоевала сердца старшекурсников. Гвен наблюдала за ней не без удивления с первого дня ее появления в академии. Никогда она не встречала настолько совершенных людей, которые бы все делали безукоризненно. Кейлен была словно актриса, великолепно отыгрывающая роль и наслаждающаяся взрывом оваций, которые следовали за каждым ее жестом. Гвендолин не знала, в какой момент Кейлен выделила Вилларда из толпы своих поклонников. Когда она поняла, что произошло, земля ушла у нее из-под ног. Первый удар был самым мучительным. В один прекрасный день Гвен вошла в зал для практики, который был залит солнечным светом, и увидела Вилларда и Кейлен у окна. Они негромко говорили, улыбались друг другу, а потом он вдруг склонился и с непередаваемой нежностью коснулся пряди ее волос.

Гвендолин думала, что не сможет сделать еще один вдох. Она не верила собственным глазам. Не могла пошевелиться. Однако спустя несколько мгновений к ней вернулась способность дышать и она, все еще оглушенная, сделала шаг, а потом еще один, а потом еще один. Она смогла с этим справиться, но то было непросто. Даже теперь вспомнить о тех днях было больно. Гвен чувствовала себя так, будто ее сжали в огромных тисках, и она не смела и слова сказать Виллу, а тот и вовсе забыл о ее существовании.

С той поры ее любовь к Виллу носила мучительный характер. Ей хотелось вести себя сдержанно, благородно, но в глубине души она умирала.

«И вот сейчас я вырываю эти чувства из сердца, словно это ядовитые побеги», — грустно подумала она. А сердце ее все так же разрывалось на части, как и в тот день, когда она поняла, что ее лучший друг, которого она обожала с детства, влюблен в другую.

Она ничем не выдала своего отношения к Кейлен. Да и поделиться своими чувствами особо было не с кем. Только Квентин не поддался чарам новенькой студентки. В то время он учился с особым усердием, что было необычно для него. Он то и дело просил Гвен помочь ему с каким-нибудь заклинанием. Поначалу, ошеломленная поведением Вилларда, она отзывалась на просьбы Квентина без особого энтузиазма. Однако потом ее увлекли дополнительные занятия. Однажды вечером, когда они вдвоем сидели в библиотеке после уроков, Квентин сказал Гвендолин:

— Гвен, ты бы стала прекрасным учителем. Ты умеешь хорошо объяснить даже что-то совсем непонятное.

— Спасибо, но до учителей мне все же далеко.

— А вот мой отец говорит, что ты его лучший ученик. Он сказал, что ты тонко чувствуешь магию и можешь направлять других.

— Мистер Клевинс правда так сказал? — удивилась Гвен и покраснела от удовольствия.

— Правда.

С того дня мечта преподавать в академии и зародилась в сердце Гвен. Со временем она осознала, что ей и впрямь нравилось видеть скрытый талант в окружающих и помогать им развить бесценный магический дар. К ней вернулась уверенность в себе, и сердце ее успокоилось. Она по-прежнему не общалась с Виллардом, но именно в то время она сблизилась с Эрин, Валентином и другими студентами, которые и по сей день входили в круг ее лучших друзей.

В конце учебного года Кейлен вызвалась сдать выпускной экзамен. Ее поклонники умоляли ее задержаться в академии подольше, но она лишь смеялась. Кейлен блестяще прошла испытание и покинула Анкарейль. За месяц до этого Квентин был исключен за использование запретной магии. Гвен не удалось поговорить с ним наедине, когда она узнала, в чем его обвиняют, и она отказывалась верить в худшее. Она увидела его лишь в тот день, когда за ним явились маги в алых мантиях. Квентину было приказано предстать в королевском дворце.

Лорд Рид вел себя с достоинством перед визитерами, однако с трудом сдерживал негодование.

— Зачем мистер Риттер вдруг понадобился во дворце? — ядовито поинтересовался он.

— Королева услышала о его заслугах.

— Заслугах?

— Он может применить свои знания в столице.

— Наши знания.

— Все мы слуги нашей королевы.

У Гвен разрывалось сердце. Она с детства была скептически настроена по отношению к столице, а теперь королева точно отняла у нее друга. Она видела, как Квентин уходит в окружении магов в алом. На мгновенье, перед тем как покинуть академию, он задержал взгляд на ее лице. И тогда на его лице появилась улыбка, которую она не могла ему простить по сей день. Насмешливый взгляд, которым он наградил ее, вновь перевернул все с ног на голову, как это произошло и с Виллардом. Доверие ее было подорвано.