Интересное время или Полумесяц встает на закате (СИ) - Фримен Максим - Страница 64

- Надеюсь, в этом аспекте повезет сильнее, - собравшись с духом, произнес я. - Ведь Китай имеет неразрешенные внутренние, да и внешние конфликты - раз; коммунистическая идеология в сравнении с «мусульманской доктриной» халифата носит более светский и рациональный характер - два; против объединенного военного вмешательства Большой Тройки не выстоит практически ни одно суверенное государство, в том числе и КНР - три. Плюс-минус санкции и возмущение изрядно потрепанной, но все еще держащейся на плаву ООН, против которой Китай как постоянный член Совета Безопасности не пляшет.

- Толково, - оценил Васимине. - Такой вариант мне как-то в голову не приходил. А ты молодец, Эрвин Бергман.

- Merci, mon commandant! - полушутя козырнул я.

- Bitte, Herr Stabshauptmann, - усмехнувшись, майор поддержал шутливую нотку, разрядившую атмосферу весьма серьезного разговора между нами.

- Но все же, майор, я до конца не понял, что вы имели в виду, - сообщил я.

- Старшой, - тихо сказал Васимине и, сощурившись, указал на меня пальцем, - выводы остаются на твоей совести. Думай сам.

На границе Израиля уже давно не было пограничников. ЦАХАЛ[11] все свои силы держал под ружьем, готовый в любой момент перейти в контрнаступление, поэтому, по международной договоренности, территорию государства охраняли миротворцы. Чем мы, собственно, не преминули воспользоваться.

Наш грузовик с ветерком катил по асфальту, ведомый опытной рукой Аскорбина. Я, одетый, как и он, в песчанку, сидел рядом, опустив стекло и подставив лицо яркому солнцу. Опасаться было нечего, но кургузый АКСУ напарника по уставу лежал у меня на коленях, с примкнутым магазином и снятым предохранителем. В случае чего мне оставалось только передернуть затвор.

Но вот уже и блокпост. Остановившись у шлагбаума, напарник нажал на клаксон. Миротворцы обратили на нас внимание и взяли в полукольцо, держа наготове автоматы. Прозвучала команда: «Выйти из машины». Нахлобучив голубые каски с белыми буквами UN, я вместе с напарником спрыгнул на дорогу.

Навстречу нам вышел командир блокпоста. На его погонах поблескивала металлическая с красной финифтью корона, говоря мне, что это англичанин. Он долго смотрел на нас, переводя взгляд с моих двух розеток на три звездочки Аскорбина, мучительно пытаясь понять, кто же из нас старший, и, видимо, так до конца и не выяснив, решил представиться:

- Майор Кимберли, - вскинул руку к берету англичанин. - Назовите себя и цель вашей поездки.

- Обер-лейтенант Виттман. - Я также выполнил воинское приветствие. - А это старший прапорщик Смирнов. Выполняем особый приказ командования. Майор, прошу вас немедленно нас пропустить.

- Какой приказ? - спросил майор.

- Обмен пленного фундаменталиста на съемочную группу независимого телеканала.

- Черт возьми! - выругался Кимберли. - Вечно эти журналисты суют нос не в свое дело.

- Согласен с вами, майор, но приказы не обсуждаются. Вот бумаги, ознакомьтесь, - я протянул ему состряпанные Васимине документы, ничуть не сомневаясь в том, что миротворец примет эту липу за чистую монету.

Кимберли пролистал пронумерованные листы, сравнил наклеенные фото с нашими загорелыми физиономиями, тщательно проверил печати и подписи и, связавшись напоследок со штабом, дал добро на выезд.

- А почему только вдвоем, обер-лейтенант? - заинтересовался майор. - Не маловато будет?

- Условие исламистов. Мы поймали какую-то высокую шишку, то ли полевого командира, то ли еще кого. Ему в любом случае Гаага светит, поэтому фанатики и вышли на нас. А ведь могли и видео с экзекуцией прислать...

- Что верно, то верно, - грустно усмехнулся Кимберли. - Поосторожнее там, а то эти черти постреливают. «Голубые каски» им не указ. Каждую ночь шалят, хотя близко не приближаются. Слава богу, пока все обошлось без снайпинга, артиллерии или минометов, только стрельба из индивидуального оружия.

- Хотят вывести из себя? - спросил Аскорбин.

- Похоже. Но у нас приказ: не поддаваться на провокации... - Вот это прикол! Я даже не поверил своим ушам. Думал, почудилось, но напарник вполоборота повернулся ко мне и хитровато подмигнул, дав знать, что слух меня не обманул. - Ладно, можете ехать, - произнес майор и распорядился, чтобы подняли шлагбаум. - Удачи, ребята, и да поможет вам Бог!

М-да, спасибо вам, мистер Кимберли. Что-что, а удача диким гусям не помешает, равно как и заступничество высших сил.

Как только блокпост скрылся из виду, мы свернули с дороги и потом около двух часов колесили по пустыне на полуспущенных шинах. Я время от времени сверялся с картой и компасом, но с азимута мы не сбились.

- Тормози, - скомандовал я и повис на подножке, оглядываясь по сторонам. Грузовик, будто живой, шумно вздохнул, словно устал от этого марафона, и затих. Мы спрыгнули и полезли в кузов, где лежал некто, связанный и с мешком на голове. Этот человек был тем самым пленным фундаменталистом, вернее, мы его выдавали за такового.

- Чтоб я сдох! - гаркнул Крот, когда я стащил с его головы мешок и принялся колдовать над путами. - Командир, после операции я в отпуск. На год - полтора, нет, на два - три. В Исландию, охотиться на белых медведей. Или гейзерами любоваться. Или еще что-нибудь, но только, чтобы снег и температура ниже ноля. Затрахала меня эта парилка!

- Если изнасилования не избежать, расслабься и получай удовольствие, - озвучил старую как мир армейскую шутку Аскорбин. - Личико у тебя приметное, Крот, то есть повязочка.

- Так что, выбора у нас не было, - закончил я и посмотрел на часы. - Девятнадцать пятьдесят семь, точно по плану. Через три минуты мотайте на ус информацию.

Ровно в восемь вечера или в двадцать ноль-ноль, выражаясь армейским языком, из-за ближайшего бархана показался всадник в восточном одеянии. На боку у него висела инкрустированная сабля, макушку и лицо закрывала синяя чалма, а кроме тюков, к седлу белоснежного верблюда был приторочен автомат. Самый обычный «калашников», распространенный во всем мире.

- Встретить туарега в пустыне - к несчастью, - заулыбался Аскорбин.

- Уж точно не сейчас, - сказал «туарег» и широким взмахом убрал ткань с лица.

Была у нашей группы такая привычка: за пару дней до начала операции послать человечка, чтобы он увидел ситуацию в натуре, а не по данным разведки, и, да, на этот раз я послал «принюхаться» Хобота. Потому, что он служил в Африке, знал берберский и сносно разговаривал на языке Пророка.

- Командир, халифат - это какой-то дурдом. Все так за десять лет поменялось, что я было чуть не провалился, - заговорил Хобот. - Мое счастье, что народ побаивается людей пустыни, иначе - секир башка.

- Давай по существу, лейтенант, - хмыкнул Крот, уже переодевшись в гражданскую одежду.

- Слушаюсь, капитан, - Хобот подмигнул напарнику. - Значит, ходят слухи про бункер этот. Я заскочил в одно злачное местечко, а там трое офицеров расслаблялись, ну и один ротмистр под кальянчик и сболтнул лишнего, а я и рад. Ведется разработка лаборатории, но людей туда никто не отправлял. Это нам на руку. А на следующий день разговорился с одним йеменцем из шариатской гвардии, ну, фараоном, короче, я прикинул, от Баб-эль-Каттара несколько входов в бункер, в радиусе трех километров. Состояние неизвестно, может, где дверцу подорвать надо будет. А полицай этот сволочь конченая, - выругался компаньон. - Видно, что не бедствует, джамбия (кинжал такой с широким кривым лезвием, пояснил Хобот, встретившись с недоуменным взглядом Крота) с рукоятью из слоновой кости, но содрал с меня целых сорок динаров. А ведь у фанатиков банкнот нет, монеты ходят, золотые. У-у, скотина ненасытная!

- Хорошо, тогда переодевайся в гражданку и Кроту не забудь голову замотать, чтоб его особая примета в глаза не бросалась. Типа исламисты его покалечили.

- Легко, кэп, - и выхватив из-под складок одежды пистолет, Хобот пристрелил верблюда, после чего принялся за свой гардероб.

Под крылом самолета пролегла бескрайняя пустыня. Куда ни кинь взгляд, всюду тянутся барханы. Почему-то на ум пришло сравнение с вымышленной писателем Френком Гербертом планетой Дюной. Точно такой же пейзаж, точно такое же беспощадное солнце, точно такой же жестокий климат, а вода только представляется в огромных количествах. М-да, вода. Тут приходится ее беречь: это величайшая ценность. «Чего пригорюнился, Лис?» - спросил меня Крот. «Да так, - я посмотрел ему в глаза. - Просто задумался. Странное предчувствие». Напарник неодобрительно покачал головой и сказал, чтобы я отбросил лишние мысли куда-нибудь подальше и сосредоточился на задании. Но, что ни говори, сказать легко, а сделать сложно. Меня все равно не покидало чувство беспокойства, хоть я и пытался продумать наши дальнейшие шаги по вражеской территории. Не знаю даже, как это назвать. Чуйка, что ли, или, может быть, крик инстинктов самосохранения. Но одно можно сказать точно: это задание станет для нас самым суровым испытанием.