Иосиф Грозный
(Историко-художественное исследование) - Никонов Николай Григорьевич - Страница 64

Бунинские… Тургеневские… Толстовские места… Обоянь… Орел… Перов… Волхов… Карачев… Муром… Курск… Русь исконная и степная… Овражные речки и курские соловьи. Средняя русская исконная земля! Что с тобой сделалось? С твоим небом. НЕБЕСАМИ! Где будто всегда чуялось-веялось присутствие БОЖЬЕ, то незримое ОКО, Его глас в грозовых тучах…

Теперь все смешалось здесь, затихая лишь к ночи и затихая ли, коль все кругом горело, чадило, вспыхивало, грохотало. Людское безумие и людская отвага и боль, не вы ли сгорали здесь?

ДУГА не была прорвана… И если бы так же была начата Великая Отечественная — она была бы сразу опрокидывающей и победоносной. Об этой дуге было написано много правдивого и верного, но еще и немало бодрого вранья с преувеличением потерь у «фрицев» и с преуменьшением собственных горьких потерь. Ее сравнивали с Бородино, и, на взгляд автора, опять неудачно: после Бородино ведь была сдана Москва.

Когда после изматывающих боев войска свежих резервных фронтов, Степного и Брянского (их поддерживали, естественно, и все другие фронты), перешли в решительное контрнаступление, а новые танковые армии устремились в прорывы, гитлеровские фельдмаршалы сумели все-таки спасти положение и с боями организовать отход, и полного разгрома, как планировалось Сталиным и Генеральным штабом, а также нового «двойного Сталинграда» немцам удалось избежать… Проанализировав обстановку на фронте, Сталин и сам отказался от плана клещей и котлов.

— Надо быстрээ освобожьдать нащю тэрриторыю, — приказал он, а котлы ми эще им успээм устроить…

Главный итог битвы на Танковой дуге — последняя и отнюдь не фантастическая попытка Гитлера победить закончилась полным провалом.

«Общие потери вражеских войск, — пишет в своих мемуарах маршал Жуков, — составили около 500 тысяч человек, 1500 танков, в том числе большое количество «тигров» и «пантер», 3 тысячи орудий и 3700 самолетов. Такие потери фашистское руководство уже не могло восполнить никакими тотальными мерами».

И еще одна заметка для размышления из тех же воспоминаний:

«В контрнаступлении под Курском участвовали 22 мощные общевойсковые, 5 танковых, 6 воздушных армий и крупные силы авиации дальнего действия».

А потери наших российских сынов — да и дочерей тоже, убитых, разорванных в клочья, сгоревших в танках, погибших от ран, точно знает один лишь Всемилостивейший Господь БОГ, все- таки, думается, взиравший на эту схватку и помогший правым.

Всех дней Курской битвы было 50. Закончилась 23 августа…

Глава восемнадцатая

НОВОЕ ОРУЖИЕ

Новое оружие, на которое так рассчитывал Гитлер, не получалось. Ни самолет-снаряд «ФАУ-1», ни гораздо более совершенная баллистическая ракета «ФАУ-2» не приносили желаемого успеха, взрывались на старте, сходили с цели, падали в океан. Лишь немногие достигли Лондона, но и там не причинили серьезного ущерба. Гитлер в бешенстве вызывал руководителей проектов к себе, ездил сам в Пенемюнде, чтобы на месте испытаний получить ответ, в чем причины таких дорогостоящих неудач.

Суховатый, предельно вежливый и предельно защищенный этой вежливостью от самых истерических нападок Гитлера Вернер фон Браун неизменно отвечал:

— Мой фюрер, неполадки вызваны не массовыми причинами. «ФАУ-2» — ракета надежная, но подводят изготовители ее электронной начинки. Это либо вредительство сознательное, либо, что кажется более верным, низкая квалификация рабочих-сборщиков. Там нужны лучшие условия труда и очень тщательная проверка выпускаемых двигателей. Непредсказуемо также ведет себя и взрывчатка. Это исключительно сильное вещество нового типа. Для примера, мой фюрер, спичечного коробка достаточно, чтобы вдребезги разнести грузовик. Взрывчатка доводится до кондиции. Но нужно время для испытаний. А его нет. Мои люди работают в четыре смены по шесть часов!

Недоверчиво сжатые губы фюрера кривились. Гитлер выглядел явно больным, что было неудивительно, ибо личный врач постоянно колол ему гормоны и наркотики. Этот бойкий, постоянно хохочущий весельчак и трус Моррель имел на Гитлера странное, гипнотическое почти влияние. К тому же фюрер умел еще и мастерски разыгрывать и взрывы бешенства, и приступы отчаяния.

«Фанатик, жуткий фанатик! — думал Браун, глядя на его подергивающееся лицо. — Или принимает наркотики…»

— Я понимаю ваши оправдания, Браун, и уже не раз приказывал улучшить условия труда и контроля. Гестапо работает там 24 часа в сутки. Но мне нужны не оправдания — ракеты, ракеты, ракеты! Это мое оружие возмездия и, может быть, глобальной победы! Я понял это! Я готов остановить всю авиационную промышленность и направить ее на производство только ракет. Скажите, Браун, вы можете в самое ближайшее время дать нам сверхмощную ракету, что понесла бы свой заряд на Нью-Йорк! На Вашингтон! И вообще в любую точку Земли!

— В принципе, мой фюрер, такая работа уже идет… Но… время… время.

— Ах, как я хочу, Браун, чтобы внезапно, внезапно! — он поднял кулаки и потряс ими, — мое оружие возмездия обрушились бы на этот иудейский муравейник с его небоскребами. Внезапно! Сотни ракет, тысячи ракет! Дайте мне знать, я остановлю производство самолетов, чтобы печатать ракеты. И то же самое мне нужно для Восточного фронта. Там это обеспечит мне победу без потерь моих солдат. Без потерь!! Поймите, Браун, это будет Победа! Без потерь!

Браун, этот черноватый невзрачный человек, с обличьем обыкновенного конторского клерка, оставался непроницаем. О, как непредсказуема судьба! Спустя годы именно этот человек, работая уже в США, куда он был вывезен союзниками и даже всем был обеспечен, создал именно ту страшную ракету, о которой молил его Гитлер.

— Браун! В ваших руках судьба миллионов немцев, судьба Германии, райха! А пока я даю приказ немедленно усилить выпуск «ФАУ». Десятки тысяч их мы должны, как сюрприз, преподнести наступающим варварам! Ваши ракеты, Браун, обеспечат нам почетный мир! Я награжу вас рыцарским крестом с брильянтами. Ваш золотой бюст при жизни будет установлен в столице райха!

— Мой фюрер, я буду счастлив, если просто успею наладить массовое производство «ФАУ». Но для этого нужны огромные ресурсы. Мне говорят, что все резервы исчерпаны…

— Браун, запомните: для гениев нет нерешаемых проблем! И вы обязаны найти такое решение и доложить мне! Составьте план, список… люди, материалы, деньги, возможные источники. Я жду ваших предложений через три дня!

Браун уходил, почти подняв плечи.

И, возможно, Гитлер сумел бы с его помощью осуществить, хотя бы частично, свою страшную мечту. Свершиться ей не дала (об этом, кстати, помалкивают и по сей день историки) интенсивная бомбардировка городов и промышленности Германии, когда тысячи тяжелых бомбардировщиков начали буквально засыпать бомбами гитлеровский райх.

Однако новое оружие искал не только Гитлер. Еще в 1939 году Берия доложил Сталину, что, по разведданным, в США, Франции, Англии, Италии, Дании и Норвегии ведутся работы по расщеплению атомного ядра и созданию оружия чудовищной взрывной силы, — супербомбу тогда еще не называли «атомной», ее просто не было, не было даже в чертежах. Физики-атомщики копались каждый на свой манер, страх и риск. Тогда Сталин словно бы отмахнулся от проблемы, считая ее — и, может быть, справедливо — далекой утопией, но предложил Берии продолжать сбор сведений.

В марте 1943 года Берия снова положил на стол Сталина оперативную сводку о том, что в США, по-видимому, уже создано оружие ужасающей взрывной силы — атомная бомба. Доклад оказался настолько неожиданным, что Сталин разгневался.

— Гдэ ви были ранще? — Сталин обвел грозным взглядом всех присутствующих и особенно задержался на генерале Фитине, человеке с лицом добродушного кладовщика или завхоза. Вот уж никак не походил он на главу столь важного ведомства в системе госбезопасности, как внешняя разведка.