В лавине тропической страсти - Мэтер Энн - Страница 4

Лили услышала отдаленный бой барабанов. Она понимала, что это значит, и по ее спине пробежал холодок. Отец был бы недоволен, если бы узнал, что его дочь купается в сумерках всего в нескольких ярдах от хижин, где раньше жили рабы. Он был против даже того, чтобы она купалась днем, и Лили вообще-то обычно его слушалась.

Они слишком давно жили вдвоем. Мама умерла, когда Лили была подростком, и с тех пор Уильям Филдинг вел довольно замкнутый образ жизни. Он проводил время, составляя длинные и скучные проповеди для своей небольшой паствы и грозя Лили всяческими карами, если она не будет слушать то, что он говорит.

К ужину Лили надела блузку и юбку, а под нее – низ купального костюма. Если бы отец спросил, собирается ли она вечером выходить из дома, она не стала бы ему лгать. Может, ответила бы, что пойдет прогуляться – это даже не было бы откровенным враньем.

В конце концов, ей уже двадцать четыре.

К вечеру вода стала прохладной. На небе показалась луна. На морской глади появилась мерцающая серебром дорожка. Лили устремилась по ней навстречу ночному светилу – лунные отблески на воде ее завораживали, в них было что-то мистическое. Шум прибоя и свет луны и раньше навевали на нее романтические мечтания, но сегодня ее фантазии были более откровенными. В сознании возникали сцены жарких объятий, страстных поцелуев, нескромных ласк.

Пара интрижек в университете и короткий роман с помощником отца излечили ее от стремления к случайным связям, однако время от времени ей хотелось закрутить головокружительный роман, познать истинный вкус страсти. Ей хотелось понять, о чем с восхищением говорит Диди.

Та утверждала, что с правильным партнером все будет чудесно, и периодически звала Лили на свои странные церемонии, обещая, что там она поймет, чего себя лишает. Лили не поддавалась на уговоры, и все же ей было любопытно. Интересно, Раф Оливейра когда-нибудь сталкивался с черной магией?

Лили смутил тот факт, что она вообще думает об Оливейре в подобном контексте. Она перевернулась на спину, раскинула руки и ноги морской звездой и застыла, покачиваясь на волнах. Лили вглядывалась в россыпь звезд над головой, однако образ Рафа Оливейры перед ее внутренним взором затмевал их мерцающее сияние. Уже несколько дней она не переставала думать о нем. Каждый раз, когда она погружалась в размышления об этом мужчине, ее охватывало странное томление, однако сейчас ощущения были гораздо острее. Лили охватила внезапная дрожь, низ живота пронзил спазм, не имеющий ничего общего с болью, тело окатила волна жара, и между ног стало влажно. Это было настолько не похоже на ее обычные ощущения, что у Лили перехватило дыхание.

Что с ней происходит? Неужели Диди имела в виду что-то такое? Неужели близость с Оливейрой даст ей то, о чем говорила умудренная опытом женщина?

Лили попыталась расслабиться. Очень скоро отец начнет ее искать. А вечер такой чудесный. «Вечер для любви», – подумала она, позволяя пальцам скользнуть вверх по животу к затвердевшим бутонам сосков.

И тут Лили ахнула от испуга. Кто-то стоял на мысе в тени пальмовых деревьев. Мужчина. В этом она не сомневалась. Перед глазами снова промелькнул образ Рафа Оливейры. Лили перевернулась на живот и уставилась в темноту. Вскоре ее глаза заболели от напряжения, но во мгле не было видно ничего, кроме пальм.

Может, ей показалось? В темноте легко вообразить себе чей-то силуэт. В памяти невольно всплыли угрозы отца и рассказы Диди о черной магии, и она быстро поплыла к берегу.

Мысль о том, что она могла увидеть не человека, а призрак, вовсе ее не утешала. Далекий стук барабанов, разговоры о неупокоенных душах… При свете дня эти россказни не производили на нее впечатления, но сейчас Лили была напугана не на шутку.

Решив, что уже достаточно времени провела в воде, Лили смело шагнула на берег. Она скрутила волосы жгутом и быстро отжала их, а потом сразу же натянула на себя короткую блузку с рукавами-воланами и плиссированную юбку.

Отделанная кружевом янтарного цвета блузка прилипала к ее влажным плечам и груди. Юбка была короче средней длины и имела достаточно пикантный покрой, но открывала не так уж много. Лили помедлила, раздумывая, снимать ли низ купальника. Но кто ее увидит? Лили резким движением стащила с себя трусики.

Ей не хотелось думать, что сказал бы при виде этого отец. С другой стороны, что она такого сделала? Плавала после наступления темноты – хоть и без верхней части купальника, – не получив на то его разрешения? Сняла мокрые трусики, чтобы дать телу обсохнуть?

Другие девушки ее возраста делают то же самое. Отец держал ее в строгости, но Лили нуждалась в некоторой свободе. А ему следует помнить, что она не ребенок.

Когда Лили подошла к скромному дому священника, она увидела, что у крыльца припаркована машина – дорогой джип, который был ей незнаком.

Это заставило ее насторожиться. Прежде чем Лили смогла придумать, как пробраться в дом и остаться при этом незамеченной, из тени навстречу ей вышел мужчина.

– Доброй ночи, мисс Филдинг, – учтиво поздоровался он. – Как поживаете?

Рафаэль Оливейра!

Лили немедленно вспомнила о том, что кружева блузки прилипли к ее груди, словно вторая кожа, а также о том, что под юбкой на ней ничего нет. Жар, устремившийся вниз живота, тут же заставил ее забыть о приятных прикосновениях морского бриза, который оглаживал ее бедра, пока она шла с пляжа.

– Вы опять за мной следите, сеньор Оливейра? – бросила она резко, не заботясь о том, насколько обоснованно ее обвинение.

В темных глазах нежданного гостя промелькнуло удивление.

– Я за вами не слежу, мисс Филдинг, – мягко ответил Оливейра. – Хотя, как мне кажется, купаться в одиночестве в такое время очень неразумно.

– То есть вы все-таки за мной наблюдали!

– Нет! Ради всего святого! – воскликнул Оливейра. – Ваш отец о вас беспокоится. Он сказал, что вы пошли прогуляться. И, видя его волнение, я предложил вас поискать. Я только что вышел из дома и сразу же встретил вас.

Лили прикусила нижнюю губу.

– И похоже, догадались, что я пошла вовсе не прогуляться… Вы скажете моему отцу, что я солгала?

Раф отмахнулся и равнодушно спросил:

– Зачем мне это? Вы не ребенок, мисс Филдинг. Вести себя безрассудно – это ваше право, даже если оно может привести к печальным последствиям.

Лили смотрела на него с возмущением.

– Тогда почему вы предложили меня поискать?

– Я мог бы сказать, что беспокоился о вас, но, если честно, я больше беспокоился о каком-нибудь несчастном, которого могли арестовать за… м-м-м… скажем так, излишнее любопытство.

Лили вздернула подбородок и заявила:

– Там никого не было, кроме меня.

– Точно?

Лили вовсе не была в этом уверена.

– Что ж, в любом случае я благополучно вернулась домой, – сухо произнесла она наконец. – Мы с папой вас долее не задерживаем.

Раф недовольно заскрипел зубами.

– Думаете, разумно прямо сейчас сообщать вашему отцу, что вы вернулись? Не лучше ли сперва переодеться?

– Я уверена, что папа работает у себя в кабинете. Он, наверное, уже и забыл о том, что меня нет.

– Вы уверены? – Взгляд Рафа прошелся по ее телу. – Поговорив с падре Филдингом…

– Вообще-то правильно говорить «с преподобным Филдингом».

– Хорошо, – позволил ей эту поправку Раф. – Без проблем. Поговорив с преподобным Филдингом, я бы не стал на это рассчитывать.

Лицо Лили вспыхнуло.

– Ну, и что же? Он вряд ли спросит, куда я ходила, пока вы здесь.

– Возможно, и не спросит. – Учитывая обстоятельства, Раф проявлял поистине чудеса терпения. – Но, прошу прощения, у вас в руке разве не часть купальника? Довольно… как это говорится… весомая улика, а?

Лили задержала дыхание. Она и забыла, что до сих пор держит трусики в руке. Насколько это двусмысленно выглядит?

– Мне лучше пойти и переодеться, сеньор.

Возможно, она была не права, подумав о нем дурно. Однако, когда она попыталась пройти мимо, Раф загородил ей дорогу и тихо сказал: