Судебная петля. Секретная история политических процессов на Западе - Черняк Ефим Борисович - Страница 198

В нашем столетии политические процессы были формой судебных репрессий, проводившихся правящими кругами как при сохранении ими буржуазно-демократических форм своего господства, так и при переходе к методам открытой террористической диктатуры. Если речь шла об авторитарных и фашистских режимах, то открытые политические процессы, как правило, проводились, точнее, инсценировались ими либо в начальный период господства, либо в момент приближавшегося краха. В остальное время и прямая расправа с врагами режима, и попытки морально-политической их дискредитации осуществлялись другими путями. Достаточно напомнить, что начало гитлеровского господства в Германии было ознаменовано известной провокацией — поджогом рейхстага и столь же провокационным Лейпцигским процессом, с помощью которого нацисты пытались свалить вину за свое преступление на коммунистов и оправдать днкую оргию террора против всех противников кровавой фашистской диктатуры. А в последние месяцы существования «третьего рейха» устраивались суды над участниками заговора 20 июля 1944 г., организуя которые гитлеровская клика стремилась подавить всякое сопротивление своей политике продолжения войны. Между этими зловещими политическими пропагандистскими судилищами, да и во время их, происходили аресты, преследования, пытки и казни сотен тысяч, а потом миллионов людей, уничтоженных нацистскими людоедами без всякого суда и следствия.

Политические процессы были одним из средств поддержания буржуазной законности, а также методом ее ликвидации правящей олигархией, когда становились стеснительными учрежденные ею самой формы правопорядка. С этим непосредственно связано также огромное расширение официально признанных полномочий как исполнительной, так и судебной власти, которыми они наделялись на основании чрезвычайного законодательства, чаще принимавшегося в годы войны, но в более или менее замаскированном виде сохранявшего действие и в мирное время.

Совмещение судебных и внесудебных форм репрессий — характерная черта политики реакционных правительств в новое и новейшее время. Оно воплощалось в сближении и переплетении функций учреждений, осуществляющих различные виды политического террора против народа. Как правило, внесудебные органы занимались подготовкой последующей судебной расправы. Достаточно напомнить о практике фабрикации обвинений, произвольных арестов, добывания «доказательств» с помощью «допроса третьей степени», т. е. превращения пытки в главное орудие следствия. Не менее характерными являлись также соответствующий подбор судей и присяжных, нередко путем прямого нарушения существующего законодательства, и другие аналогичные способы обеспечения «нужного» хода и исхода судебного процесса. Растущее подчинение судебных органов центральной исполнительной власти приводило к еще более тесному переплетению судебных и административных методов расправы.

Разумеется, было бы неправильным представлять, что все или почти все политические процессы являлись следствием террористических действий против народа. Наоборот, они отражали не только основные, но и все многочисленные производные противоречия буржуазного общества, в частности острую борьбу между различными слоями и политическими группировками внутри правящих классов. Невиданно расширилась «география» политических процессов, появлялись все новые мотивы для их проведения, своеобразно отражавшие идеологический «климат» эпохи.

Целью многих судебных процессов была поддержка политики разжигания и проведения двух мировых войн, которые реакция обрушила на человечество в XX в. Политические процессы были средством, многократно пускавшимся в ход в различных капиталистических странах, чтобы побороть оппозицию против колониальных войн и контрреволюционных интервенций. Никогда еще в истории оружие политических процессов не ставилось на службу столь поистине бесчеловечной политике, глубоко противоречащей жизненным интересам всех народов, как в такие периоды.

Многие процессы, хотя они проводились судами определенных государств, становились фактором поистине международного значения (например, суд над Сакко и Ванцетти в США, Лейпцигский процесс в Германии). Характерно также, что это международное значение они приобретали вопреки воле организаторов указанных процессов.

Летопись послевоенных политических процессов открывается процессом над главными германскими военными преступниками. История Нюрнбергского процесса еще жива в памяти старшего поколения людей, с нею знакомятся на школьной скамье. Все это известно читателю по многим хорошо написанным работам, специально посвященным этому процессу[788]. Впервые в истории преступников судил Международный военный трибунал, состоявший из представителей четырех держав антигитлеровской коалиции — СССР, США, Англии и Франции, выражавший волю народов, действовавший по уполномочию совести всего человечества[789]. И судил за поистине международные по масштабам преступления, за агрессию, за гибель десятков миллионов людей, за геноцид — политику физического истребления целых народов. Только в нацистских лагерях смерти было уничтожено 12 млн человек. На Нюрнбергском процессе, проходившем с 20 ноября 1945 по 1 октября 1946 г., на 403 его заседаниях было выявлено, какую ответственность несли за все эти злодеяния Геринг, Риббентроп, Розенберг, Кейтель, Кальтенбруннер и другие нацистские лидеры.

16 октября 1946 г. приговоренные к смерти главари гитлеровской Германии были казнены. Часть подсудимых трибунал приговорил к длительному или пожизненному тюремному заключению. На Нюрнбергском процессе был вскрыт подлинный характер всей кровавой политики фашизма, доказана преступность нацистской партии, гестапо, эсэсовцев, штурмовиков. Членство в этих организациях по решению Международного трибунала уже само по себе было объявлено преступлением, наказание за которое является правом и обязанностью судебных органов любого государства.

Суд над главными японскими военными преступниками, проходивший после окончания второй мировой войны, явился прямым продолжением Нюрнбергского процесса.

В послевоенные годы проходили суды над предателями Родины, коллаборационистами — приспешниками фашистских оккупантов и соучастниками кровавых расправ, которые творились захватчиками. Суды над изменниками проходили едва ли не во всех западноевропейских государствах, освобожденных от фашистской оккупации. Внутриполитическая обстановка, сложившаяся в этих странах после освобождения, наложила свой отпечаток на ход этих процессов и исход большинства из них.

Процессы над коллаборационистами были одной из тех мер, на которые пошла буржуазия, уступая нажиму со стороны народных масс. Правда, при этом реакция спасла от преследования большинство преступников, являющихся соучастниками злодеяний гитлеровских оккупантов.

Многообразие мотивов проведения политических процессов возрастало по мере того, как увеличивалось разнообразие форм, методов, оттенков, запутанных перипетий политической борьбы внутри буржуазных стран и на международной арене. Новейшая история знает и стремление различных фракций правящего класса с помощью судебных процессов переложить на одну из них или на отдельных лиц вину за совместно осуществленное национальное предательство, и попытки таким путем доказать разрыв с фашистским прошлым, спасая при этом от ответственности главных преступников (процессы над нацистами в ФРГ), и желание «судебным путем» «переписать» в свою пользу недавнюю историю, обосновать свою империалистическую политику в отношении той или иной страны и т. д. Известны также многочисленные случаи попыток замаскировать истинную суть политического процесса или даже отрицать его политический характер, придав ему вид уголовного дела (процессы, связанные с политическими убийствами в США, начиная с 1963 г.). Бывали процессы, инсценированные с пропагандистскими целями, суды, во время которых скрывалась связь обвиняемых с заграницей, и суды, когда измышлялась такая связь. Нередко многие цели переплетались при проведении процессов.