Духовное бытие свободы - Меликов Ибрагим - Страница 8

Вот с чего, согласно Фрейду, начинается культура. У животного инцеста нет, у человека инцест есть. И инцест диктуется тотемом. И за соблюдение запрета на родственные половые связи человек получает покровительство со стороны своего тотема. Такова модель происхождения культуры и общества. Таким образом, Фрейд также придерживается точки зрения, согласно которой человеческая культура и человеческое общество берут свое начало в религии. В качестве последней он рассматривает тотемизм – одну из первоначальных форм религии. Это доктрина Фрейда, который себя позиционировал как материалист и атеист. Таким образом, Фрейд, несмотря на свой материализм и атеизм, солидарен с религиозными философами в вопросе о том, что культура свой исток имеет именно в религии.

Однако можно рассмотреть и реальные исторические факты, которые позволят нам понять, что общественная жизнь так или иначе связана с решением религиозных вопросов. В этом контексте примечателен пример с конфуцианством – религией, которая получила распространение в Древнем Китае и остается по сегодняшний день определяющей религией в современном Китае. Конфуцианство представляет собой уникальную религию и весьма уникальное явление, потому что это религия, высшей ценностью которой выступает не потусторонняя жизнь, не то, что связано с божественным миром, с небесной жизнью, а жизнь посюсторонняя, земная, социальная. Эту идею наглядно демонстрирует диалог из знаменитого «Лунь-юй» Конфуция. Ученик спрашивает Конфуция: «Учитель, а что такое смерть?» Конфуций отвечает: «Ты не знаешь, что такое жизнь, а хочешь знать, что такое смерть». Тем самым для Конфуция вначале жизнь, а потом смерть. Жизнь для конфуцианства важней, чем смерть. Обычная религия делает акцент на потусторонней жизни. Ни одна религия не говорит о посюсторонней жизни так, как конфуцианство. В других религиях речь идет либо о жизни после смерти, либо же – духовной стороне при земной жизни, но, как правило, связанной с внутренним миром. А вот в конфуцианстве важна сама социальная жизнь, жизнь общества. Важна не духовность потустороннего мира или духовность в рамках храма, а духовность, которая реализовалась в самом обществе. Вот главный вопрос конфуцианства.

В этом плане конфуцианство – оригинальная религия, так как ее высшей ценностью выступает социальная жизнь. Именно благодаря конфуцианству китайцы сохранили и укрепили свою государственность. При чем они сохранили практически в том виде, в каком она существовала несколько тысяч лет назад. Китайская государственность – это самая древняя государственность. Китайцы не изменили основам своей китайской национальной государственности. Мы сегодня говорим о США как сверхдержаве, но Америка существует всего-то около 200 лет. И причем собственных культурных у нее корней нет. Это – заимствованная культура, некий синтез культур. И что будет с этим государством через 100 лет, никому не известно. А вот китайская государственность существует уже на протяжении 5 тыс. лет. Соответственно принципы конфуцианства сохраняются по сегодняшний день.

В свою очередь идеалом Конфуция была древность. Он еще тогда считал, что идеалы общественного устройства следует искать не в настоящем, и не в будущем, а в древности. Поэтому чем больше мы обращаемся к прошлому, прошлому наследию, традициям, тем лучше и одухотвореннее государство. Фактически Конфуций, также как и Маркс, стремился реформировать общество. Но у Маркса все идеалы были связаны с будущим, а у Конфуция – с прошлым. И про современных китайцев говорят, что это люди, которые повернуты спиной к будущему, а лицом к прошлому. Именно эта традиционность, консервативность обеспечивает устойчивость китайской государственности. Это выражается и в том, что по сегодняшний день они никогда не говорят плохо о своей прошлой истории. Как правило, в России каждый приходящий к власти ругает своего предшественника. В Китае – нет. В России ссылаются на репрессии. Но репрессии были и в Китае. В Китае была культурная революция. Однако китайцы себе не позволяют плохо отзываться о культурной революции, о прошлом в истории, хотя немало людей и пострадало от культурной революции.

Китайцы меняют свою социальную жизнь, но относятся к прошлому как к несовершенству без негатива. Что это дает? Чтобы это понять, достаточно сравнить постсоветский период в России и Китае. В России советский опыт был одним махом отброшен. В России действовали в духе пролеткультовцев, которые считали, что всю предшествующую культуру должны забыть и создавать новую пролетарскую культуру. К чему это привело? Привело к десяти годам шока. 90-е годы стали временем «шокотерапии». Руководствовались при этом идеей, что вначале надо все разрушить, и только потом строить. А китайцы не стали разрушать ничего. У них коммунистическая партия по сегодняшний день – правящая партия. Но уровень экономического состояния, уровень стабильности намного превосходит Россию. Вся современная электроника – китайская. Даже Новый год мы отмечаем по китайскому календарю. Можно говорить о культурной и экономической экспансии. И это не случайно. Это говорит о силе социальности, о силе культуры. И то, что Китай может сегодня приспособиться к современным условиям, говорит о многом. И на самом деле не случайно Америка видит в лице Китая очень серьезного противника. И это действительно так. На чем строится эта китайская культура? На одной религии – конфуцианстве. По форме китайская культура может меняться. Там был социализм, культурная революция, Мао Цзэдун, коммунистическая идеология, но внутренней сущностью, стержнем этой культуры остается всегда конфуцианство. Именно благодаря ему китайцы сохранили и обеспечили устойчивость своей культуры и своей государственности.

То же самое можно сказать об индийском обществе. Индия сильно изменилась по сравнению с древностью и является одним из современных мировых государств, где утвердились общепринятые правовые и политические ценности. Однако там по сегодняшний день сохранилось деление общества на касты. Согласно древним преданиям, все население, исходя из духовных принципов, делится на четыре касты. Есть жрецы – самая значимая и главная каста, есть воины, к которым причисляют, в том числе правителей и царей, есть ремесленники и торговцы и есть рабы. В соответствии с духовными законами считается недопустимым, чтобы эти касты смешивались. Брахманы, т. е. жрецы, должны жениться и выходить замуж за представителей своей касты. Если происходит обратное, то это глубокая трагедия. И, кстати говоря, Индира Ганди, премьер-министр Индии в прошлом, вышла замуж за человека из нижестоящей касты. В современном обществе это не имеет значения. Однако это был очень плохой симптом, с точки зрения индийской традиции. И, собственно говоря, именно из-за этого жизнь ее оказалось трагичной.

Возьмем другое религиозное направление, более близкое в историческом плане. Речь идет о протестантизме. Он возникает в эпоху Возрождения. Это третье направление в христианстве. В данном случае имеется в виду только один аспект его существования – взаимодействие религии и общества. Других аспектов касаться не будем. Протестантизм возникает как определенный протест против католицизма. В чем была причина этого протеста? Дело в том, что, во-первых, католицизм к моменту возникновения протестантизма «прославился» продажей индульгенций. Репутация его была сильна подмочена. И, во-вторых, католицизм фактически узурпировал всю духовную власть, объявив церковь единственным местом, где человек сможет общаться с Богом. А священник в их доктрине – это посредник между человеком и Богом. Сам человек напрямую с Богом вступать в какие-то отношения не может. Другими словами, вся религиозная жизнь сводится к церкви и упирается в священника. Протестантизм находит выход из этой проблемы. Каким образом? Он объявляет, что человек сам может вступать в непосредственный контакт с Богом. А средством общения с Богом выступает не священник, а священное писание. Тем самым духовный и социальный статус церкви и священника сильно снижается. Но в данном случае не это самое главное. Дело в том, что протестантизм, как и христианство вообще, хотя и по-своему, решает одну очень важную проблему – проблему спасения человеческой души. Кто спасет свою душу? Протестантизм, также как и христианство вообще, исходит из того, что далеко не все спасут свои души. Как говорится, званных много, но избранных мало. Возникает вопрос, как определить этих избранных. Классическое христианство, в том числе и католицизм, и православие, говорят, что этим критерием выступает божественная благодать. Есть благодать – человек спасет свою душу, нет благодати – не спасет. Но понятие «благодать» слишком туманно. Однако протестантизм делает это понятие доступным, понятным, дает его четкий критерий, выдвигает идею, что показателем благодати является материальное богатство человека при жизни. В протестантизме это одна из основных идей, которая была выдвинута в противовес классическому христианству. Эту же проблему богатства решает Христос. В Библии он говорит, что «как трудно верблюду пройти через игольное ушко, так и трудно богатому попасть в Царство Божье». Совершенно четкая постановка вопроса Христом! А здесь все переиначивается. Материальное богатство становится действительно критерием спасения души. Н. Макиавелли в своей работе «История Флоренции» приводит очень интересный исторический факт. Во Флоренции, на центральной площадей в эпоху Возрождения воздвигнули памятник в виде огромной иглы, понятно, с большим ушком. И при стечении большого количества народа провели верблюда через это игольное ушко. Тем самым как бы опровергнув известные слова Христа: «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие»[16]. Верблюд прошел через игольное ушко, следовательно, богатый тоже может попасть в Царство Божье.