Духовное бытие свободы - Меликов Ибрагим - Страница 17

Сомнение само по себе инструмент, но не самоцель. Оно является главным орудием скептиков, активно используется философией прагматизма. Для скептиков – это самоцель. Для прагматистов – инструмент. Кстати говоря, прагматисты тоже используют категорию веры. Вера и сомнение – фундаментальные категории прагматизма. Сомнение в прагматизме – инструмент веры. Если нужно, чтобы человек поверил во что-то, утверждают прагматики, ему сначала надо дать возможность усомниться в этом. Усомниться ради того, чтобы поверить в это. Сомнение должно привести к вере. Прагматизм не стремится к Божественной Истине, его задача – вызвать веру во что-то чаще всего ложное. Цель прагматизма – не Истина, а польза. Потому применяемые им инструменты нужны только для тех целей, ради которых он и существует.

Духовное развитие должно преследовать в качестве цели только Истину. Потому в духовном развитии человека сомнение должно играть иную роль – роль инструмента постижения Истины. В духовном развитии сомнение должно служить не вере, а, наоборот, разрушению, преодолению веры, служить превращению веры в понимание. Ведь одно дело верить в Бога, другое – понимать Бога, понимать Божественный Промысел. Через сомнение преодолевается постулирование Бога. Человек начинает сомневаться и тем самым осуществляет прорыв из разума в сферу переживания Бога. Теперь Бог у него не только в разуме, но и в сердце. Это и есть понимание. Если в акте веры Бог существует в разуме в виде постулата, на основе которого возводится разум, то в понимании постулирование Бога заменяется его переживанием. В понимании Бог рационализируется разумом, оставаясь иррациональным переживанием души человека. Переживание Бога уже не есть вера в Бога. Это уже жизнь в Боге. Бог внутри, а не и вне человека. Он не отдален и не отделен от человека. Душа человека в Боге, и Бог в душе человека. Переживание и есть подлинное постижение Бога. Оно подлинно потому, что есть постижение непосредственное, а неопосредованное, каковой является вера. Вера есть постижение превратное и опосредованное, ибо в ней постижение Бога опосредуется разумом. Разум же не может постичь Бога, ни его глубину, ни его масштаб. Только переживание есть истинное постижение Бога, дающее его понимание. А понимание – это высшее предназначение веры и ее цель. Как говорил Августин Блаженный: «Верь, чтобы понимать».

Роль понимания чрезвычайно велика в религиозной жизни, если не сказать, что первостепенна. Достаточно упомянуть, что благодаря пониманию в религии существует такая фундаментальная категория, как покаяние. Ибо именно через понимание наступает покаяние. Покаяние есть понимание и осознание своего греха и грешности.

Бердяев говорит, что в Бога верят все, нет человека, который не верил бы в Бога. Вся разница в том, что одни это признают, другие – нет. Бердяев при этом исходит из того, что душой каждый переживает Бога, потому и верит в него. По Бердяеву, вера в Бога есть переживание его. Но если вера связана с душевными переживаниями и не связана с разумом, то в чем смысл ее? Можно ли отождествить их? Можно ли веру отождествить с переживанием? Можно ли веру в любовь отождествить с переживанием любви? Веру в любовь с испытанием на себе любви? Можно ли веру в победу отождествить с переживанием победы? Является ли переживание радости верой в нее. Как видно, вера и переживание – категории далеко не равнозначные. Вера связана с разумом, это – допущение разума. И нельзя отождествлять допущение разумом душевного или чувственного переживания с самим душевным или чувственным переживанием. И если вера в Бога – это допущение разумом существования Бога, то это характеризует далеко не каждого человека. Потому говорить, что все люди верят в Бога, было бы неправомерно.

Это – первый момент, противоречащий суждениям Бердяева. Второй касается переживаний души каждого человека. Душевные переживания действительно присущи всем. Но переживает ли человек при этом Бога, Творца мира? Ответ и в этом случае не является утвердительным. Каждый человек – и это бесспорно – переживает, но переживает в себе он не Творца, а тварь Божью, творение Бога, продукт Божий. И как творение Бога, он переживает в себе и свою зависимость от него, чувствует его печать на себе, его присутствие. Но это все же переживания твари Божьей. Переживание Бога же есть уже переживание не твари в себе, переживание и чувствование себя не тварью, а творцом, Богом. Это уже характеризует людей с достаточно высоким уровнем духовного самосовершенствования. И количество таких людей ограничено.

Постижение Бога не может быть разумным. Постижение Бога может быть только мистическим. И переживание есть мистический способ постижения Бога. Переживание само по себе мистично, оно есть мистика души. Бог сам мистичен, а не разумен. И потому адекватным способом постижения Бога является мистика, которая человеку дается в акте его переживания.

Само переживание души – это еще не переживание Бога. Переживание души есть искание Бога. Переживание души становится переживанием Бога, когда душа восходит к Духу и воссоединяется с ним. Просто душевные переживания предшествуют вере в Бога. Переживание же Бога наступает после веры в Бога, заменяя ее.

Сами душевные переживания – еще не мистика, еще не постижение Бога. Но они – уже начало пути к Богу, начало искания и постижения Бога. Человек так или иначе всегда переживает свою жизнь, превратности своей судьбы. Но это не самоцель. Через эти переживания он должен взойти к переживанию Духа. Все душевные переживания, волнения, чувства, страдания имеют значение инструмента, способа постижения Бога, способа постижения Духа. Проходя через них, отождествляясь с ними, человек может раскрыть свою божественную суть. Но это происходит не в них самих, а выше них – в переживаниях Божественного.

Переживание Божественного, переживание душой Бога есть мистика. Душа человека мистична, переживая же Бога, воссоединяясь с Духом, она порождает мистику. Мистичность души означает только наличие в ней потенциальной мистики, только частичной мистики. Мистичность души означает частичность мистики, присутствующей в ней. Воссоединение ее с Духом означает наличие полноценной и полнокровной мистики в ней.

Мистика есть обнаружение Бога в душе, обнаружение Бога в проявлениях жизни и выход души к Богу, полное слияние с Духом. Переживание есть искание Бога, мистика – обнаружение и открытие Бога в душе. Переживание в большей мере связано с материальным миром, мистика – с бытием и с самим Богом. Переживание – проявление Бога в мире предельном, земном, мистика – в мире запредельном, в мире чистого Духа, но одновременно – и в мире земном. Мистика – это уже перенесение души к Богу, это освобождение души, это сфера свободы. Это состояние души, парящей над необходимостью бытия, но одновременно находящейся в бытии и материи.

Поскольку человек наделен не только душой, но и разумом, а разум человека связан с его душой, то мистика души не может не отражаться в состоянии разума. Мистические переживания души связаны с откровением. Откровение – уже откровение разума, открытие разумом Бога. Это – явление Бога разуму. Откровение знаменует высшее понимание Бога. Если мистика есть соединение души с Богом, с Духом, то откровение есть слияние с Богом разума.

Откровение – это преобразование, трансформация человеческого разума в божественный разум. Переживание есть искание душой Бога, мистика – обнаружение и слияние с Богом души, откровение – это открытие и слияние с Богом разума. Мистика – это состояние только души, откровение – это состояние души и разума. Поскольку разум непосредственно связан с душой человека, то его откровения могут быть ориентиром души, могут вырывать ее из плена материи.

Положение души человека шаткое. Душа обладает страстями, которые приземляют ее, отягощают ее восхождение к Духу, осложняют ее освобождение. Страсти, как гири, подвешенные к душе, не дают ей оторваться, взлететь над земным и созерцать извне все материально-земное. Откровения разума подталкивают и выводят душу к Духу, к Богу, и они сопровождаются осуществлением полноты мистики души. Откровения разума невозможны без полноты мистических переживаний души. Потому не только мистика души может порождать откровения разума, но и откровения разума могут вызывать мистические переживания души. Как состояние души может порождать откровение, так и откровение может порождать состояние души.