Эпизод 1. Странник и Судьба (СИ) - Светлов Юрий Алексеевич - Страница 71

И мы наслаждались последними минутами перед долгим расставанием.

Однако без приключений и тут не обошлось. Неоткуда было им взяться здесь, в бесконечной звездной пустыне. А на корабле я всех проверил на маячки тихо и незаметно, не привлекая лишнего внимания, и нуль-приёмников на звездолете нет. Ожидались два дня без приключений. Но….

До Плутона осталось лететь не более пяти часов. Мы с Верой за эти два дня уже обследовали уже весь звездолет, вернее, все его основные достопримечательности. Помещений на звездолете было очень много, но вот только пассажиров не везде пускают. А про «порулить» я вообще молчу. Даже в рулевую не пустили хоть одним глазком посмотреть. Интересно же узнать, чем рулят на этой посудине. Капитан недвусмысленно заявил мне, мол, молод ещё, так что, молодой человек, гуляйте отсюда. В этом, конечно, капитан был прав, мне ведь, действительно, даже за первую сотню лет ещё не перевалило. Ну, мы с Верой и гуляли. В основном это были наша каюта, пищеблок и обзорная комната. Наконец, мы решили сделать последний круг почета по звездолету, так сказать, размять косточки. Правда, коридор шел вдоль всего борта, и круг почета получался в несколько километров.

Мы неторопливо шли по длинному корабельному коридору, тянувшемуся вдоль внешней обшивки, шли и вспоминали нашу короткую совместную жизнь. Сколько всего в ней уже произошло, сколько ещё должно произойти. Мы беспечно строили планы на будущее, смеялись и грустили.

А в метре от нас, за обшивкой звездолета, открытый космос. Поскольку иллюминаторов в коридоре не предусматривалось, то перед нашими глазами была бесконечная серебристо-серая стена, и что находится за этой стеной, не видно. Но голова-то знает. Тут у нас тепло и светло, а там, снаружи, черный вакуум, то есть черная пустота, где ничего нет и где температура, при которой останавливается субатомное движение. Иначе говоря, там, за обшивкой, совсем ничего, разве что только тёмная материя и вселенский холод.

Навстречу нам неторопливо шел человек — какой-то техник. Он шел, опустив голову, так что его лица не было видно. Видна была только униформа технического персонала звездолета. Когда он поравнялся с нами, то наконец-то поднял свое лицо, рассматривая нас. Я обомлел: в форме техника звездолета был сам генерал Иванов. Хотя наверно, всё-таки точнее копия Антона Леонидовича.

— Узнали меня, Григорий Алексеевич, узнали, — усмехнулся он.

От неожиданности я застыл… Состояние полной растерянности: чувств много, и они переполняют меня всего. Только вот чувства мои настолько разноречивы и мне совсем не понятны… и уж совсем непонятно, что делать в такой ситуации. То ли бежать надо быстрей отсюда, то ли прихлопнуть этого гада, ну, или хотя бы попытаться.

— Да, не ожидал увидеть вас здесь, генерал, да ещё в таком виде. В звании понизили? — усмехнулся я в ответ. Пусть знает, что за нами не заржавеет. — Не из-за меня случайно? А за мной должок. Очень хочется испортить вашу физиономию.

— Не торопитесь, Григорий Алексеевич, я задержу вас буквально на секунду. Хочу попрощаться с вами. Моя компетенция распространяется только на зону Солнечной системы. Дальше вы уж без меня. Поэтому в вашу честь я даю прощальный салют, — вполне серьезно сказала копия.

— Гриша, вы знакомы? — вмешалась в наш разговор Вера. Я оглянулся на неё.

— Да…. Посмотри, это тот самый генерал, который очень хотел испортить мою жизнь. Но так и не смог. А даже наоборот. Сделал меня счастливым. Теперь у меня есть ты… И впереди у нас жизнь на многие века… И бесконечный космос в придачу.

Оборачиваюсь обратно к копии, а её уже нет. Опять она исчезла, как всегда, подготовила какую-то очередную пакость и растворилась в воздухе.

До ближайшей планеты миллионы километров. Везде вокруг нас одна пустота и больше ничего. Но копия исчезла, напустила жгучего тепла и исчезла. Как это у неё получается — исчезать? Сквозь стены она, что ли проходит? Или в пустоту проваливается? Как оно там, в этой черной пустоте, в этом ничего? Ведь ничего это когда совсем пусто, когда отсутствует всё.

Все так думают, но все ошибаются…..

В этом ничего всё-таки что-то оказалось. Мельчайший метеорит пробил обшивку корабля и просвистел мимо нас. Почти неслышный высокий свист. Потом сразу второй. Так, а откуда здесь взялись метеориты? Я даже и не понял, что произошло. Это тело у меня отличалось «ранним зажиганием», а голова всегда «поздним».

Бздынь! — и фонтанчик вздыбился на стене, а в стене дырка, которая сразу затянулась. Красиво! Ничего не скажешь, эффектно работают инопланетные ноу-хау. Бздынь! — и второй фонтанчик. Вера поняла всё сразу и приняла решение сердцем, не задумываясь ни на секунду. А что может сделать женщина, которая любит, в такой ситуации? Она закрыла меня своим телом. Меня, непобедимого, своим хрупким телом. Её бездонные сине-голубые озера глаз смотрели в мои ничего не понимающие глупые глаза… Я так люблю в них тонуть… Но сейчас я не понимал, что в них: надежда на то, что она собой защитит и спасет меня, или вера в то, что я, здоровый сильный мужик, защищу её и нас обоих, или готовность умереть вместе со мной? Я смотрел в зрачки ее глаз и ничего не понимал. И вдруг эти зрачки неожиданно прыгнули прямо на меня, закрыв собой весь белый свет, а затем меня обожгла резкая пронизывающая боль…. Метеорит пробил нас обоих насквозь. Мы ведь стояли с ней, очень плотно прижавшись, друг к другу как единое целое. И маленькая сквозная дырочка навылет была у нас с ней одна на двоих. Тут же смешалась её и моя кровь. «Ну вот, мы с тобой одной крови, ты и я!» — пронеслась и тут же исчезла, потерялась где-то там у меня в голове нелепая мысль. И только потом я понял, что сейчас на самом деле происходит и что сейчас испытывает моя Вера. Её хрупкое нежное тело, тело, которое я знал до всех последних мелочей, пробил маленький, просто малюсенький метеорит. Пробил, как стальная бронебойная пуля. И из-за этого в белоснежной шёлково-бархатистой коже её тела появилась маленькая ранка, из которой ровными толчками стала вытекать красная-красная кровь. Женская плоть не предназначена для того, чтобы в ней появлялись маленькие дырки… у неё другое предназначение. Всё это длилось меньше секунды, намного меньше. Моё золотистое облако солнечной энергии уже начало окутывать нас обоих. Но, то ли первый удар успел внести свои коррективы и я уже не мог ускоряться, как раньше, то ли ещё почему-то, только второй метеорит прошил нас обоих. Опять яркая, жгучая, невыносимая боль. Вера на этот раз только слегка встрепенулась, взмахнула ресницами и сразу затихла без сознания. Алая кровь ровными толчками истекала из нас обоих в ритме наших сердец, смешиваясь между собой. «Так же можно и всю кровь потерять!» — отстранено подумал я. Мои мысли работали сами по себе, по своему шаблону, тело по-своему.

Золотое облако застыло, полностью окутав нас, и все следующие метеориты уже не могли его пробить. Это теперь я уже умел. Только вот моему сознанию всё время хотелось отключиться, забытье накатывало волна за волной, а ведь сознание мне терять никак нельзя, надо же держать глухую оборону. Вера, мой любимый человечек, в тщетной безрассудной попытке защитить собой нас обоих, вцепилась в меня мертвой хваткой. Я и стою как истукан, держу Веру и свое золотое облако. Рядом метеориты начинают в кучку складываться, та ещё картина получилась.

«И долго это будет продолжаться? Где силовые поля защиты? Почему молчит вся аппаратура слежения? — мысли порываются сквозь пелену забытья одна за другой, даже что-то пытаются анализировать. — Хотя ведь местная аппаратура может и не видеть эти мелкие метеориты». Если бы я был один, я бы затормозил время и ушел от внезапной метеоритной атаки. Но вдвоем уйти не получилось. Да и торможение времени у меня почему-то кончилось, не работало. Я застыл, как живая, но неподвижная статуя, застыл, перед тем как рухнуть без памяти. Хорошо хоть в этот момент звездолет всё-таки начал совершать маневр, уходя от смертельной атаки из космоса, от непонятно откуда взявшихся метеоритов. Всё это действо по времени длилось секунду-две-три, не больше, и вдруг всё сразу резко прекратилось. Но для нас с Верой всё закончилось весьма плачевно.