Тёмная потерна (СИ) - "Луми Йоханнес" - Страница 79

— Кстати, а с чего это вы решили, что я пи…э-э…гей? — вспомнил я произнесённую ей фразу кажется, уже сто лет назад.

— Кто это «мы»? — решила уточнить Маша, но, видимо, вспомнила. — А, девки-то? Ну как, они же всё про всех знают, вы же, мужики, абсолютно не знаете, для чего нужен язык. Не все, не все, признаю! — добавила она, видя мою ухмыляющуюся рожу.

— Но большинство из вас примитивные до ужаса существа, к тому же вся ваша брутальность не что иное, как фарс, причём дешёвый, а так вам нужно чьё-то плечико, чтобы поплакаться. Поэтому девчонки там знают всё и про всех. А вот вы, Константин Александрович, были прям загадкой. Все знали, что ты совершил невероятный скачок по служебной лестнице, что кучу бандитов и Тварей завалил в самый момент прибытия… Кстати, это правда?

Смешно, но об этом мы тоже не говорили, почему-то хватало других тем, она, например, знала просто уйму вещей из самых разных областей, так что было о чём поболтать.

— Было дело, но уж не кучу, — скромно признался я.

— Ясно, отдавил, случайно, лапку бандерлогу, на которого наступил в темноте, остальное довершила народная молва, — тут же сделала она вывод.

— Ну, почти, — не стал я спорить, — тем более, что я тогда был уверен, что брежу.

— Понятно! — девушка хитро посмотрела на меня. — Да не страдай, не страдай! Я всё у Димы выпытала, ты крут, нереально крут!

Меня наградили поцелуем и даже позволили чуть распустить руки.

— В общем, девчонки типа поспорили, гомосек ты, или у тебя просто мужские проблемы? — воспользовалась Маша паузой в моих похотливых поползновениях. — Бойцы ваши, вроде, не подтверждали ни того, ни другого, но все же знают, что Тьма сама по себе афродизиак, а ты — ну никак. И тут вдруг я вижу твою пиратскую повязку и думаю — всё, готова, Мария Александровна уже глюки начались. А ты ещё вытаскивать меня начал, а мне уже тепло стало, не хочу.

Я внимательно следил за её лицом, готовый прервать воспоминания, если увижу хоть намёк на слёзы, но и останавливать не спешил, если говорит — значит уже не болит, это хороший признак, психика у неё крепкая, значит.

— А потом, когда уже в себя пришла, всё равно поверить не могла, что я лежу рядом с тобой. Вот тогда я в тебя и влюбилась, — призналась она.

— А я не понял, — рискнул я спросить чуть погодя, — ты-то когда всё это узнала, ну про меня и вообще? Тебя же в зиндан сразу посадили, нет?

— Это у них летом яма где-то в огороде, а зимой это подпол в доме. Клиентов было мало, чуркобесы с кем-то из девчонок резвились, ну а остальные развлекали меня разговорами, мол держись, и всё такое. Так и узнала всё. Много чего порассказали, — глаза у неё потемнели. — Мрази они, Заза этот и все его ублюдки бородатые.

— Согласен, — поддержал я.

— Ты знаешь, что у них чуть не две трети девчонок в рабстве?

— Догадывался.

— И я могла бы… Хотя нет, меня, наверное, до смерти этот урод укатал бы тогда. А многих ломают. Кого наркотой, кого угрозами, кого… Это у них называется прогнать через взвод. Привозят девочку куда-нибудь в казарму, или в барак, вон, на торфяные делянки. Двадцать-тридцать мужиков. Делайте что хотите.

— Я слышал про такое, — тихо произнёс я. И решился спросить: — А тебе наркоту не давали?

— Нет, она, как это… В общем, то, что дают там девчонкам, это скорее релаксант, что-то из грибов местных, он просто притупляет все эмоции, отходняк от него жестокий, говорят, но так он безвредный. В плане привыкания, я имею ввиду. Подсаживают на морфий, но это редко, сам знаешь, его мало.

Здесь Маша была немного не в курсе, морфия, оригинального, который тут был практически единственным обезболивающим действительно осталось мало, практически ничего. Был ещё новокаин, но его запасы уже исчерпали, зато где-то на югах наладили производство опия из мака, причём как в фармакологических целях, так и для удовлетворения пагубных привычек. В республике любые наркотики находятся под запретом, но до нас уже довели информацию, что Заза получил первую партию героина. И это могло перерасти в огромную проблему.

Грибы же, тут Машка была абсолютно права, относились к так называемым лёгким наркотикам, всякие торчки у нас в слое вообще поднимали периодически волну, чтобы не считать их, вместе с коноплёй, наркотой вообще. Приводя в пример прогрессивные Голландию и США. Даже слово изобрели — «легалайз», хотя это просто «легализация», не суть важно чего, но чаще всего кричат о ней нарики и те, кто хочет на них заработать. Зависимость от этих наркотиков всё равно есть, так уж наш метаболизм устроен, что в цепочку легко встраивается и алкоголь, и никотин, и наркота. Вот только выходить не желает.

— А представляешь, есть твари, которые заманивают девчонок в бордели, — продолжала делиться воспоминаниями Маша, — причём сами вроде как и работу имеют, и живут неплохо, но вычисляют тех, кто попал сюда недавно, слово за слово, вроде как намекают, что можно подзаработать. Причём сразу видят, готова девчонка на панель идти, есть и такие.

Я покивал головой. Есть. И были, и будут. Это тоже наше, человеческое, свойство.

— Ну а те, кто просто растерян, или глупенькие, тем предлагают типа встретиться с состоятельными, как их называют, мужчинами. Мол, ничего такого, клуб, бл***, знакомств! — выругалась моя супруга.

— И что? — намекнул я на продолжение.

— Что, что? Всё! Зиндан, побои, насилие. И ведь их никто не ищет, понимаешь! Всем похрену!

— В смысле, не ищет? — не понял я.

— А в прямом! Кому они нужны здесь, без году неделя? Думаешь, меня искал кто-то? Девки в общаге подивились, что я вещи бросила, а так, решили что я мужичка себе нашла, чё, внешние данные есть. А может, Тварь какая задрала меня, кто знает? Но я им кто? Даже не подружка. На работе чухнутся если через месяц, может я на больничном, кто знает. Да и то, просто поставят в прогульщицах и всё, да зарплату перестанут начислять. Ты понимаешь?

Я понял. Только сейчас понял, что в системе есть огромная дыра и ублюдки ваххабиты ей вовсю пользуются.

— Кость, а говорят, твой дружбан с такой курвой шашни водил, — серьёзным тоном произнесла Маша, глядя мне прямо в глаз.

По спине пробежал неприятный холодок.

— Я тоже слышал, — осторожно ответил я, — но, мне кажется, это просто совпадение какое-то.

— Ага, если только в «Пельменной номер один» нет другой официантки по имени Зина! — язвительно заявила Мария.

— Думаешь, это она? — зачем-то спросил я, хотя уже был уверен почти на сто процентов.

Просто я видел её с бармалеями, вот в чём хрень. Маша лишь фыркнула в ответ, и на этом вечер воспоминаний был закончен.

Зразы, кстати, удались. Секрет был в том, что одна котлетина была фарширована рубленым яйцом, а вторая грибами. Для свежих сейчас не сезон, так что Маша долго колдовала, превращая сушёные белые в нечто, напоминающее фарш, но очень вкусное!

Не знаю почему, но тот разговор крепко запал мне в душу. Возможно, дело было именно в Машке, в том, что я желал сатисфакции, а может и просто возмутил столь циничный способ, которым зарабатывают деньги всякие уроды в штанах по щиколотку. Однако первый шаг сделал не я.

Дело было в феврале, когда непрекращающиеся метели сводили на нет любую активность, хотелось сидеть дома, топить печку, пить чай или заниматься ещё более приятными вещами. На счёт печки это я не вру, слабосильная котельная едва догоняет температуру воды в трубах до сорока градусов и, повинуясь закону сохранения энергии, чем холоднее на улице, тем больше теплопотери в системе, так что в комнате стоит мини-бурельян. Это такая печечка, типа бочонка, уложенного на бок, и опутанного обрезками труб, принцип действия прибора основан на том, что холодный воздух в изогнутой трубке, нагреваясь, устремляется вверх, создавая тягу и всасывая очередную порцию холодного воздуха. Таким образом гораздо быстрее происходит нагрев помещения, плюс булерьян требует меньше топлива. Минус — это чистой воды обогреватель, чай на нём не вскипятишь. Но нам это и не надо, главное, что в комнате тепло, правда, принимать душ уже превращается в элемент экстрима, я всегда иду в ванную первым, чтобы паром хоть немного согреть помещение.