Тёмная потерна (СИ) - "Луми Йоханнес" - Страница 76

— Чего думаешь, Кость?! — Дима аж подпрыгивал от нетерпения. — Поехали!

А и правда, чего я думаю? Разве что после Зины как-то, брезгую, что ли? Не нравится она мне, вот не нравится и всё! Но! Квартира в хорошем доме, свежий ремонт, да в самом деле, что это я? В ауру, что ли, поверил? Ха!

— Погнали, — решился я.

В качестве благодарности выделил Диме машину, чтобы он помог своей уже бывшей пассии с переездом, ну и ей коробку конфет купил, уже местных. Вообще, больше всего они напоминают пирожные «картошка», подозреваю, что и сделаны по той же технологии, но вкусные. Плюс «хэнд мейд», ручная работа, коробочки красивые, это здесь уровень «Коркунова», была у нас в слое такая фирма, специализировалась именно на конфетах экстра-класса.

Затраты, разумеется, этим не ограничились, решил выкинуть матрас, сама кровать была вполне приличной, новодел, даже не расшатанная, а вот матрас пружинный решил сменить. Практичный Дима тут же продал его за две трети стоимости, потому что Зинуля, хотя я и грешу на неё, была дамой аккуратной, и дома у неё всё было в порядке. Вообще, Димка помог сильно, не только с квартирой. Его неуёмная энергия и жажда наживы дали, наконец, плоды, и он нашёл относительно честный способ поправить свои финансовые дела. А, заодно, предложил мне поучаствовать. Это и было вторым, и, пожалуй даже более важным событием.

Дело было не только в дружбе, я думаю, немаловажным фактором было наличие у меня машины, а так же то, что его новый деловой партнёр знал меня и, соответственно, доверял. Оказывается, за время наших вояжей по городам и весям республики, Дима установил довольно плотные отношения со Станиславом Стыцко, а Станислав, как вы помните, сидел на потоке распределения очень дефицитных товаров. Быть у колодца, да не напиться? Ха, это же не про русских! Думаю, Стас сам был шалокрут ещё тот, они просто нашли с Димой друг друга.

Конечно, нужно было проявлять осторожность и дьявольскую изобретательность, но здесь нам помог старый добрый советский принцип — был дефицит, и за возможность приобрести этот самый дефицит люди готовы были платить, и платить немало. Например за шмотки. Детские вещи здесь практически никому не нужны, и стоят они немного, но там довольно хорошие материалы, так что умельцы создают из них настоящие шедевры. Огромным спросом пользуются женские чулки, и вообще всё женское — бельё, платья и так далее.

А ещё невероятно ценятся швейные машинки. Фирма Зингера делала очень качественный продукт, и здесь их заслуженно любят и ценят, причём как швеи-надомницы, так и предприниматели, желающие организовать или расширить бизнес по пошиву всего, от трусов до пальто. Вот в этот ручеёк дефицита мы и сунули свои нечистые рылы, делая за Стаса всю черновую работу, а именно — встречи с клиентами, приём наличности, переброска товара и всё в таком духе. Схема была довольно продуманной и, хотя наш партнёр и забирал половину навара, жаловаться было грех. Швейная машинка с ножным приводом стоила, в среднем, полторы тысячи целковых, или сто пятьдесят червонцев. «Откат» составлял двадцать процентов и только на них мы с Димой заработали больше четырёх тысяч каждый за неполных две недели!

И это не считая другого дефицита, а ведь даже мебель можно было неплохо пристроить. Господин Батурин, отвечающий за финансы в структуре Сан Саныча, был или не в курсе истинного положения вещей, или ему было похрену, но цены были кем-то, возможно им самим и утверждены, а вот почём товар уходил реально он, судя по всему, не интересовался. Тут было важно не перегнуть палку и помнить, что именно сгубило одного фраера. На товаре наживались все, в том числе конечные реализаторы, и их тоже нельзя было лишать дохода, так что от потоков лишь отводились ручейки, и Стас, будучи умным и ушлым человеком, не лез в кухню на местах, получая за это, я уверен, свой откатец.

Вот и вышло, что к моменту выписки моей ненаглядной я решил аж почти все проблемные вопросы, и квартиру нашёл, и финансовое положение укрепил и узнал, как можно без проблем перевести Марию в Вышинский, минуя обязательный год отработки.

— Это по поводу? — задала девушка вполне логичный вопрос, когда я появился в её палате с коробкой конфет (уже местных), бутылкой самого настоящего французского шампанского (трофейного), двумя хрустальными фужерами и небольшой бархатной коробочкой.

— Я… немного волнуюсь, — проглотил я комок в горле, ибо и впрямь волновался.

Затем сделал глубокий вдох, опустился на колено и, протягивая коробочку, спросил:

— Мария Невская, ты выйдешь за меня замуж?

— Абалдемон! — воскликнула Маша, доставая из коробочки настоящее колечко с бриллиантом.

Тоненькое и изящное, хотя камень был довольно приличного размера. Главное, чтобы подошло! Ну и чтобы согласилась, конечно…

Коварная красотка надела его на безымянный палец (слава богу, я угадал с размером!), вытянула вперёд кисть, оценивая украшение, затем сложила руки на коленях и ответила:

— Я подумаю.

— Я, конечно, не тороплю, у тебя есть, — я посмотрел на свой хронометр, — примерно четыре часа.

— А что потом? — изумлённо подняла она брови. — Заберёшь кольцо назад?

— Э-э, не знаю, как у вас в слое, а у нас было так, — решил я немного приврать, — если девушка взяла кольцо, то это означает практически «да».

— Да-а? — она опять уставилась на украшение. — Это бриллиант?

— Меня уверяли, что да, стекло царапает, так что я почти уверен.

— Хм-м, — она деланно нахмурила брови, — ну надо же, и шампанское? Да ты прямо всерьёз, да?

— Да, — честно ответил я.

— Но ты же меня совсем не знаешь! Может, я ужасная стерва?

— Я справлюсь, — заверил я её.

— А может у меня невыносимый характер и я лишь искусно маскируюсь под паиньку?

— Кое-что про твой характер я уже понял, — сообщил я.

— И? — бровки снова поползли вверх.

— И мне нравится то, что я понял.

— Я ещё не умею готовить, то есть умею кое-что, но не люблю, — сообщила она после небольшой паузы.

— Менуточку! — теперь уже я картинно возмутился. — То есть я без борща остаюсь, что ли?

— А почему без борща? — засмеялась она, демонстрируя передние зубы, чуть более крупные, чем остальные.

Что её совсем не портило.

— У нас считалось, что настоящая женщина должна уметь готовить борщ, это, типа, залог крепких семейных отношений.

— Ой, не могу! — захохотала она. — У нас это были… А я не поняла, ты даму шампанским не будешь угощать, что ли?

Что в её реальности заменяло хорошей жене борщ, я так и не узнал.

— О! Неплохое, — оценила она напиток, когда улеглась пена, и мы сделали по глотку.

Затем она поставила фужер на шаткую тумбочку, положила мне руки на плечи и, глядя прямо в глаз, произнесла:

— Я выйду за тебя замуж, Константин Нагорнов, если ты пообещаешь мне две вещи.

— Всё, что угодно, — ответил я, чувствуя, что сердчишко забилось сильнее.

— Никогда меня не обманывай и не предавай.

— Никогда! — поклялся я и скрепил обет поцелуем.

— Абалдемон! — снова издала Маша восторженный вопль, когда я на руках внёс её в наше новое гнёздышко.

Перед дверью, правда, драгоценную ношу пришлось опустить, потому что внести, не зацепив косяк головой или ногами, я бы не сумел, слишком узким был вход в наше жилище.

— Ой, и бельё новое, — оценила моя теперь уже жена, проведя рукой по свежим простыням.

Надо ли говорить, что мы их тут же и обновили?

Конечно, всё было сумбурно, в некоторой спешке и совершенно не так, как, возможно, Маше хотелось. Это был её последний день пребывания в больнице, и нам обязательно нужно было расписаться. К счастью, такого понятия как очередь в ЗАГС здесь не существовало, достаточно было подать заявление, уплатить пошлину, найти двух свидетелей и всё, вожделенный документ готов.

О свидетелях позаботился Дима, собственно, он был одним из них, а в качестве свидетельницы привлёк какую-то свою знакомую, в чьих объятиях, я так понимаю, находил утешение после разрыва с Зиной. Ну и хорошо, пусть это формальность, но я бы не хотел, чтобы Зинаида ставила подпись на столь важном документе. Свадьбу решили отпраздновать чуть позже, потому что «дохтур» и так отпустил невесту скрепя сердце, и всего на несколько часов, до вечера, когда больница просто закрывалась, а вечер зимой наступает рано. Конечно, чтобы Абрам Моисеевич не переживал так сильно за здоровье пациентки, я презентовал ему бутылочку местного «коньяка», но вернуть Марию было нужно, тут ничего не попишешь.